Его Святочный бал

Волдеморт тихо переговаривался с Нагини. Его сил сейчас хватало едва ли на то, чтобы выпить молока и отдать ей очередной приказ. В последний раз он очень много энергии потратил на то, чтобы удержать под контролем очередного подростка. Да и зелье, которое он принял, ударило после мощным откатом. Зато сейчас никакие посторонние мысли или чувства не мешали ему. Крауч, как он и приказывал, принес папку с делом на Димитрия Алачёва. Но пока не было нужды смотреть её. Да он уже и не совсем понимал зачем ему это. Та часть души, что хотела вернуться в день Святочного бала была подавлена. А воспоминания «забыты». Волдеморт не хотел отступать от первоначального плана, поэтому последующие недели провёл в своем старом доме, где снова креп и набирался сил. Крауч иногда приходил, чтобы узнать, собирается ли повелитель снова посетить Хогвартс и стоит ли ему выбрать нового юношу для подселения. Но Лорд лишь мрачно качал головой в отрицании и отправлял слугу назад.

***

17 июня Бартемиус уже привычно прибыл в дом Реддлов. На кухне он столкнулся с Петтигрю и начал тихо с ним переговариваться. Шли последние приготовления к главному событию, которое так давно планировалось этими волшебниками. У их разговора был невидимый слушатель — Нагини. Верная змея, подслушав разговор волшебников, поползла к хозяину и пересказала услышанное. Дело касалось третьего, финального задания турнира, который состоится через неделю. Волдеморт, который уже достаточно восстановился — задумался и предался задвинутым на край сознания воспоминаниям. И когда к нему в этот раз вошёл Крауч, сказал, что перед турниром он должен снова попасть в Хогвартс, и привести к нему нужно именно Алачёва. Крауч кивнул, не смея ослушаться, хотя сейчас провернуть подобное было куда сложнее, чем осенью и зимой. — Бартемиус? — позвал Волдеморт. — Да, мой Лорд? — он внимательно слушал. — Вон там, на столе флакон, видишь, — он поднял тонкую руку и махнул в сторону захламленного стола со стопкой пыльных книг и обрезков ткани. Волшебник подошел и, порывшись в лежавшей там же мантии нашёл маленький флакончик, в котором плескалась бледно-зелёная жидкость. Он показал находку Лорду, и тот кивнул. — В следующий раз, когда будешь здесь, ты обязательно напоишь меня им. Если я буду сопротивляться, то обездвижишь меня и силой вольёшь зелье, ясно? — Но… — Ясно говорю, Бартемиус? — Да, мой Лорд, — склонил голову Крауч. — Повтори. Барти поднял взгляд на своего Лорда и проговорил: — В следующий раз я напою вас этим зельем, и… если вы будете сопротивляться, я вас обездвижу и всё равно напою им. — Прекрасно, — удовлетворенно. — Можешь быть свободен. Крауч уже уходил, когда в след донеслось: — Только Алачёв, Бартемиус. Нужен именно он.

***

На свой корабль в пятницу вечером не вернулся назад студент — Димитрий Алачёв. Прямо сейчас он сидел на трибуне квиддичного поля и наблюдал, как в темноте одинокой юркой птицей, ещё выше высокого лабиринта, летала Камелия Поттер. Её почти не было видно на такой высоте и в потёмках, но иногда её фамилия на спине мантии мелькала, разрезая темноту серебряным светом. Внезапно гриффиндорка резко сорвалась вниз и стала падать, стремительно приближаясь к земле. Юноша от неожиданности быстро встал на ноги и поднял палочку, чтобы не дать ведьме разбиться, но это было лишним. Она просто тренировалась. Затормозив в нескольких метрах от земли, между лабиринтом и трибуной, Поттер на пару секунд зависла, тяжело дыша — судя по тому, как часто вздымались её плечи, — и наконец медленно опустилась на траву. Метла выпала у неё из руки, а сама она резко упала на колени и ладонями упёрлась в землю. Том, в теле Димитрия, решительно шагнул к ней. — Камелия, — позвал он, оказавшись рядом. Она, не вставая с колен, оторвала ладони от земли, переложила их на бёдра и, выпрямив спину, посмотрела на дурмстранговца долгим взглядом. После бала он несколько раз подходил к ней, но разговор не клеился и она каждый раз неловко сбегала, ссылаясь на дела. Но сейчас не хотелось ни убегать, ни игнорировать его. Она посмотрела на него снизу вверх и задержала взгляд на его глазах. — Я ужасна, — вдруг сказала она. Том удивился и хотел что-то ответить, но она продолжила: — Как я могу участвовать в турнире, когда не способна даже нормально выполнить квиддичный финт? — И вдруг засмеялась — горько и как-то отчаянно. — Годрик... — вздохнув, она стряхнула грязь с руки и провела тыльной стороной ладони по взмокшему лбу, убирая челку. — Как я вообще могу участвовать в турнире? Наверное, я всё-таки не переживу его. Правильно они говорили… никакая я не чемпионка, а просто наивная идиотка. Том совсем не ожидал такой речи. Он опустился рядом с ней, тоже садясь на колени, и посмотрел ей в лицо. — Ты не идиотка, Поттер, — серьезно проговорил он. И она посмотрела более внимательно на него. — Ты храбрая и сильная чемпионка. И ты достойна своего участия не меньше остальных, — он говорил то, что думал. И это было слишком честно даже для него. — Думаешь, я не умру? — тихо спросила она. Он вдруг весь напрягся: чёткий и понятный план за долю секунды пронёсся в его голове. Том сглотнул и отвёл взгляд в сторону. — Не участвуй в финале. Сделай вид, что получила травму, отравилась или ещё что-то. Не участвуй, — глядя на землю проговорил он, заставляя себя чеканить каждое слово. Камелия придвинулась ближе к нему, и когда перед его глазами мелькнули её колени, он взглянул на неё. В её глазах он не увидел ни злости, ни вопроса — только понимание. Они смотрели друг на друга, и казалось общались лишь взглядами. Его отражал участие и боль, её — усталость и груз ответственности. Она сглотнула и облизнула сухие губы. Он выдохнул носом, проследив взглядом за движением её языка, и снова вернулся к глазам. Кажется, они одновременно потянулись друг к другу. Сначала это были лишь мягкие касания губ, невесомые и робкие, затем — соприкосновение лбов и щекочущий трепет ресниц. Но стоило одной его руке властно обвить её талию, притягивая ближе, а второй — зарыться в волосы, как всё изменилось. Том впился в её нижнюю губу, и она в этот миг пожелала лишь одного — получить больше. Её руки скользнули по его плечам и наконец сомкнулись на шее. Камелия прильнула ближе и не менее страстно поцеловала его в ответ, наслаждаясь этой бесконечной жаждой. Волшебник поцеловал её снова — на этот раз глубоко и требовательно. Она поддалась, вторя его движениям, и улыбнулась, полностью расслабляясь в его руках. Его пальцы блуждали по её телу, лаская и сжимая ткань мантии. Том так скучал по ней, по её теплу и запаху. А она — такая податливая и нежная, такая хрупкая в его руках и бесконечно сильная наперекор всем обстоятельствам. У него получилось уговорить её? Или стоит подстраховаться и зачаровать кого-то, чтобы несильно покалечили её накануне турнира? Камелия разорвала поцелуй, тяжело дыша. — Я… — она сглотнула, облизнула губы и посмотрела ему прямо в глаза. — Я не буду участвовать в финале. Ты прав. И Том облегчённо выдохнул. — Я обязательно что-то придумаю, — кивнула она. Он провёл рукой по её волосам, убрал чёлку немного в сторону, но всё равно увидел шрам. Девушка поморщилась. Возможно, он пёк, но она предпочитала не замечать дискомфорта. — Не бойся, — сказал он. — Я ни за что не сделаю тебе больно. Она вскинула на него глаза, полные немого вопроса, затем вздохнула и отвела взгляд в сторону. — Прости, — виновато сказала она. — За что? — Я избегала тебя. Не хотела разговаривать после бала. Он пальцами приподнял её за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Я не сержусь, — улыбнулся он. — Всё в порядке. Она сглотнула снова. — Я не знаю, что должна делать. Все от меня чего-то ждут. А я хочу, чтобы они просто перестали на меня пялиться и оставили в покое, — доверительно призналась она. — Прости, — горько и раскаянно отозвался он. — Ты тут ни при чём. Он взял её ладони в свои и снова повторил: — Я при всём, — его голос прозвучал твёрдо и безапелляционно. Он не мог сказать всей правды. Не сейчас. Но он жаждал открыть ей хоть что-то. — Я отвратительный человек. Да я и не человек вовсе, — он горько усмехнулся и качнул головой. Камелия промолчала, позволяя ему выговориться. — И ещё… у меня почти нет времени. Но я очень хочу жить и не совершать старых ошибок. — У тебя есть время, — хрипло произнесла ведьма. — Если оно есть у меня — той, кто выжил по чистой случайности, — значит, есть и у тебя… Используй свой опыт, и ты не повторишь прежних проступков, — она слабо улыбнулась. — Веришь в меня? — вдруг дерзко спросил он. Она снова улыбнулась. — Куда важнее, веришь ли ты в себя. — И вдруг Камелия рассмеялась: — Надо же, говорю прямо как Гермиона! Он улыбнулся в ответ и крепче сжал её руки, запоминая их тепло. Вдруг вспышка света озарила поле и Камелия обернулась. — Надеюсь, это не Филч. — Лучше бы Филч, — неслышно зашипел Том. Он поднялся и машинально подал руку девушке, помогая ей встать. А затем вгляделся в темноту, откуда был послан луч света. — Мне, наверное, уже пора, — проговорила она, уже стоя на ногах, но не выпуская его руку, надеясь ещё хоть ненадолго задержаться. Он посмотрел на неё и вдруг резко, нагло притянул к себе, настойчиво целуя. Камелия сначала опешила, но через секунду ответила, забывая и о свете, и о собственных словах. Она снова таяла: в этот миг не было ничего чудеснее его прикосновений. Вспышка света снова ударила даже по закрытым глазам. Они нехотя оторвались друг от друга. — Прости, — тихо сказал он. — Нет. Я тоже этого хотела, — ответила она. Том провёл пальцами по её лицу, и она зажмурилась от удовольствия. — Мы скоро увидимся? — спросила она, заглядывая ему в глаза. Том посмотрел на неё растерянно. Он хотел сказать решительное «нет», но не мог. — Я… — Мистер Алачёв, мисс Поттер, — прозвучало из темноты. К ним, освещая себе путь палочками, вышли Снейп и Каркаров. Камелия отошла на несколько шагов от Димитрия. Каркаров оскалился в ухмылке, а Снейп, став ещё более хмурым, чем обычно, сухо выговорил: — Мисс Поттер, вам известно, который сейчас час? Минус… — начал он, но его перебил директор Дурмстранга. — Да ладно тебе, Северус. Дело молодое, — расхохотался Каркаров, обнажая жёлтые зубы. Вдруг из темноты показался ещё и Муди. Камелия потёрла глаза, будто не веря в реальность происходящего. Том, вытянув руку и не произнеся ни слова, поймал её метлу и протянул девушке: — Отличный был трюк. — С-спасибо, — гриффиндорка забрала метлу и неловко кивнула. Каркаров продолжал смотреть на них довольным взглядом. — Я провожу мисс Поттер в её гостиную, — сказал Муди, и Том бросил на него настороженный взгляд. — Ну-ну, Алачёв, — снова оскалился Каркаров, — завтра увидитесь. Ничего с твоей Поттер не случится. Камелия смущённо улыбнулась Димитрию и, беззвучно шепнув одними губами «пока», пошла вслед за профессором. — Кхм, — кашлянул директор Дурмстранга. — Идём, что ли, и тебя проводим, чтобы по пути не заблудился, — с очевидным намёком на ночные приключения бросил он и кивнул в сторону корабля. Они зашагали втроём. Тома злила эта ситуация. Он шёл немного впереди, всё ещё думая о Камелии. — Игорь, — тихо позвал Снейп, — разве твои ученики могут бродить после заката где вздумается? — Он совершеннолетний, Северус, и он не сделал ничего предосудительного. А ведь… — Каркаров задумался. — Дим! — он окликнул студента. — А ведь Поттер похожа на Софию, верно? Том резко вырвался из своих мыслей и оглянулся назад, окидывая старых «друзей» задумчивым взглядом. «Вот так компания у меня. Прям как в старые добрые времена», — мысленно усмехнулся он. — Похожа, — коротко кивнул он. И директор удовлетворенно захохотал. — Эх, ты, — он подошёл и хлопнул парня по плечу, задерживая там ладонь, — она же англичанка. — Он покачал головой: — К тому же слишком известная. Да её даже Авада не берёт! Оно тебе надо, скажи на милость? Том разозлился и резко сбросил руку Каркарова со своего плеча. Но директора это не разозлило, а лишь позабавило. — Хорошо, что на других она всё ещё работает безотказно, — проговорил Том и опасно усмехнулся. Каркаров перестал улыбаться, а Снейп посмотрел на студента как-то особенно настороженно. Рядом послышался всплеск — очевидно, это кальмар в озере забавлялся. Том ещё раз смерив взглядом учителей, развернулся и ушёл на корабль, чтобы не вызывать ещё больше лишних подозрений. А когда он скрылся внутри, Каркаров повернулся к Снейпу и тихо спросил: — Ты тоже это видел? Зельевар промолчал, но его лицо стало ещё более хмурым. — Это, наверное, белочка, да? После вашего «Огдена», да? — попытался он пошутить. Снейп лишь сложил руки на груди. — Не знаю, что это было, но бальзам, чтобы протрезветь, я бы принял. — Ну, идём тогда в твои подземелья, — кивнул Каркаров, и они направились в замок.

***

Бартемиус усадил хилое тело Лорда обратно в широкое кресло. К ним подползла змея и скользнула к хозяину, что-то шипя. Волдеморт лениво погладил питомицу, когда под его рукой оказалась холодная чешуя. Не будучи любителем таких нежностей, Барти попятился к двери. Его остановил внезапный оклик: — Крауч. Голос — холодный, тонкий, пробирающий до самых костей. — Мой Лорд? Волдеморт оглядел своего верного соратника, который, в отличие от всех остальных, действительно был полезен. Бартемиус не задавал лишних вопросов и всегда выполнял задания своего повелителя без осечек. — Завтра. Первый делом… — Тёмный Лорд выдержал томительную паузу. — Сотрёшь Поттер память об этом вечере. И о роли Алачёва в нём. Слуга молча кивнул и удалился. Волдеморт удовлетворенно зажмурился и бросил взгляд на захламленный стол, на котором стоял пустой флакон из-под зелья. Он улыбнулся в омерзительном оскале и прошипел, поглаживая Нагини: — Я возвращаюсь.