Том 2 «Пленница собственной истории» «В огне и боли восстаёт дикое сердце»

В камере пахло ржавчиной и застарелым потом. Кармин сидела на полу, вжимаясь лопатками в промокший камень, и смотрела на свои руки. Пальцы были изранены, кожа содрана до мяса, а под ногтями запеклась собственная кровь. Она только что перестала царапать стену, но пальцы продолжали подрагивать, будто в них еще жила память о желании рвать и кромсать. - Кармин? - голос ведьмы, звучавший будто из-под толщи воды, резко выдернул её из оцепенения. Эдна звала настойчиво, всматриваясь в мутный, расфокусированный взгляд. - Что с тобой? Действие антидота уже прошло? Та медленно, с усилием помотала головой, отгоняя наваждение. В коридоре за тяжелой дверью послышался лязг цепей и глухой удар - кого-то тащили. Она вздрогнула, но заставила себя посмотреть на Эдну. - Где… где я остановилась? - хриплый голос сорвался на шепот. - Когда тебе голову вздернули. - тихо, почти одними губами отозвалась та. Кармин зажмурилась, провела липкой ладонью по лицу, пытаясь стереть фантомное ощущение чужих рук. - Элли увидела… Слова давались с трудом. Она судорожно сглотнула, но пересохшее горло лишь отозвалось болью - слюны не было. - Увидела связь с колдуном. Сразу все поняла. Она уставилась в одну точку на стене, где между камней темнел пучок плесени. Где-то капала вода, ритмично. Раздражающе. - Потом… она вызвала кровавый клинок. Я думала, это конец. - Плечи дернулись вверх, словно от озноба. Цепи звякнули, рассыпая звук по полу. - Стой… Подожди. - Эдна выставила вперед морщинистую ладонь, останавливая её резким жестом. Глаза расширились. - Кровавая сила? Откуда она вообще знает такое.. Кармин тяжело выдохнула через нос - звук был резким, почти звериным. Она подняла взгляд, прямой и тяжелый. - Я научила… Эдна замерла. Её руки раскинулись в стороны. Лицо стало серым. - Зачем? - Чтобы она могла себя защитить. Ведьма осеклась на полуслове, рот её приоткрылся, но слова застряли. Кармин пожала плечами - коротко, устало. - Я знала, что её память вернется. Рано или поздно. - продолжила она, не давая ведьме вставить слово. - Но времени вспоминать не будет. А это… - она медленно провела указательным пальцем от уголка рта к мочке уха, оставляя на щеке тонкий, багровый след, который тут же растёр большой палец. - …это самое быстрое и грязное, что я знаю. Работает всегда. Кармин неохотно подняла взгляд, сверля ведьму пустыми, выгоревшими глазами. Тишина затянулась. - Ты ещё будешь читать мне мораль… - прошипела та, отлипая от камня и пододвигаясь к ведьме ближе. - Или хочешь услышать, что было дальше? Эдна сжала пальцы в кулак, суставы хрустнули. Ей хотелось ударить по прутьям, закричать, но она лишь коротко, отрывисто кивнула. Кармин заправила жирную прядь волос за ухо и снова откинулась спиной на камень, ударившись лопатками. - Появился Абаддон. Он спас меня. - Спас? - переспросила Эдна, не веря ушам. - Меня увели. - продолжила Кармин, не слушая её, голос стал монотонным, пустым. - А он… он убил её. Сжег. Просто закупорил в магическом куполе и сжег. Эдна тяжело, судорожно вздохнула. Глаза нещадно жгло, но она держалась, вцепившись пальцами в ткань платья, сминая грубую шерсть до боли. - Как… - ведьма сглотнула ком в горле. - Как колдун нашел вас? - Элли… - Кармин вдруг издала странный звук - не то кашель, не то карканье. Она начала раскачиваться из стороны в сторону, обхватив себя руками за ребра. - Видимо, когда она влезла мне в голову… то ударила силой наотмашь. Не сдерживаясь. Она запрокинула голову, упираясь затылком в шершавый камень и уставилась в темный потолок. - Она сама стала маяком. Сама его позвала.. - прошептала Кармин. - То место, где мы были… его защита была даже сильнее, чем у дома друидов. Учитывая, что это их бывшее убежище… и сам лес ждал нас, укрывал. Она замолчала, прислушиваясь к чьим-то вздохам за стеной, и закончила совсем тихо: - Но даже это не помогло. Ничего… не помогло. Кармин опустила голову на грудь. Из-под волос донёсся тихий, сухой хмык. Через несколько раздражающих капель она медленно подняла голову и с глухо-хлюпающим стуком прижалась затылком к камню стены, замерев. Её губы дрогнули, пытаясь сложиться в усмешку, но вместо этого рот искривился. Она смотрела прямо перед собой немигающим, остекленевшим взглядом, а по щекам, совершенно не меняя выражения лица, заструились слезы. Они текли быстро, обильно, заливая подбородок и шею, но дыхание оставалось ровным. - Он не должен был уйти… - голос был низким, сорванным. Эдна стояла неподвижно. Она не спешила с ответом, позволяя тишине сделать свою работу, позволяя эху осесть в сыром воздухе. - Ты считаешь, что могла его убить? - наконец, губы снова стали послушными, пропуская сквозь щели в зубах вопрос. - Я должна была… Другого пути нет. - Кармин сжала кулаки, и корки на свежих ссадинах с треском лопнули, выпуская теплую влагу обратно на кожу. Она резко мотнула головой, отгоняя наваждение. - Он заплатит… - Эдна чуть склонила голову, изучая её. - Но не твоими руками. И не ценой твоей души. Губы Кармин разъехались, обнажая зубы в оскале. Она провела языком по пересохшей коже, чувствуя вкус железа. - Будто мне есть что терять. - Себя… - перебила её ведьма, делая шаг ближе, так что её тень накрыла узницу, оставив на свету лишь израненное лицо. - Ты позволишь этой злобе сжечь тебя дотла, и от той, кем ты была… кем ты могла бы стать… останется лишь пепел. - Может, я уже пепел… - прошептала она, опустив взгляд на окровавленные пальцы. Тишина снова повисла между ними. Эдна смотрела на ссутулившуюся фигуру, и в её взгляде появилось что-то новое. Брезгливость? Разочарование. - Действие зелья скоро закончится.. - буднично бросила она, глядя сквозь прутья. - И твой язык снова закует ложь. Она оперлась о металл, и полосы тени легли на её лицо, превращая его в тюремную маску. - Но я всё вижу, Кармин. Как видела и тогда. Любовь. Сильную, отчаянную, разрушительную… - Голос ведьмы заполнил камеру. Кармин перестала раскачивать ногой. - Она горела в твоих глазах с нашей первой встречи. И горит до сих пор… Наемница замерла. Её пальцы, до этого нервно скребущие камень пола, мгновенно окаменели, впившись в неровности плиты. - Ты должна была думать головой… - продолжила ведьма, и в её тоне прорезалась сталь. - Она была ребёнком, Кармин. Чистым листом. А ты… Ты старше. Опытнее. Ты должна была стать стеной, а не пропастью. Разница в возрасте и в крови - это не просто слова. Это ответственность. Кармин с силой надавила ладонями на глазницы, будто пытаясь вдавить глаза внутрь черепа. - О боги… - простонала она, резко проводя руками по волосам и сжимая их у корней так, что кожа натянулась до боли. Пальцы были влажными от холодного пота. - Не делай из меня древнюю старуху, Эдна. Я старше её не на много… Она оторвала спину от стены и подалась вперёд, звеня цепями. Её губы растянулись в злой, провокационной ухмылке. - И не строй из себя святую мученицу. Нимб тебе жмёт. Если бы у тебя сейчас была твоя молодость, если бы кровь в твоих жилах всё ещё кипела, а не текла густым сиропом… ты бы уже давно развлекалась с одним из самоназванных “злодеев". Наплевав на мораль, правила и на то, на чьей они стороне.. Эдна фыркнула - звук вышел неожиданно громким, грубым. Уголок её рта предательски дёрнулся, ломая суровую маску и складываясь в полуулыбку. Но наваждение исчезло так же быстро, как и появилось. Лицо снова стало каменным. Она подалась вперёд. Медленно, подчёркнуто холодно выпрямилась, разрывая ту незримую нить понимания, что на миг возникла между ними. Глаза стали плоскими и мутными, как у мертвой рыбы на прилавке. Никакого тепла. Никакого сочувствия. - Почему? - произнесла она низким, вибрирующим от сдерживаемой злости голосом. Ведьма не моргала. Её взгляд давил, пригвождал к полу, как гвоздь бабочку. - Если ты полюбила её… почему просто смотрела? Почему не спасла её раньше? Почему не предупредила нас? Кармин судорожно втянула воздух. Молчание стало невыносимым, давящим на барабанные перепонки. Губы дрогнули - она хотела солгать, огрызнуться, плюнуть ядом.. Но сказав правду раз, она не скроется и во второй. - Я… - голос дал слабину. Она зло прокашлялась, поднимая на Эдну тяжелый, совершенно пустой взгляд. - Я шла в замок выполнить приказ… Всё должно было быть просто. Механически. - Она говорила медленно, отстранённо, глаз дернулся от попавшей пылинки, но та лишь прикрыла его, не в силах поднять руку. - Подложила фолиант и знала, что она его найдет. Такие вещи… они тянутся друг к другу. Ты и сама знаешь. А я… - она потерла переносицу, оставляя грязный развод. - Пыталась держать дистанцию. Быть стражницей. Холодной тенью за плечом… Какая глупость. Веки Кармин дрогнули и, едва успев разомкнуться, тут же захлопнулись обратно - резко, судорожно, словно свет факела вдруг стал невыносимо ярким. Но пряталась она не от света. - Я шла к ней, ожидая увидеть чудовище.. - голос стал тише, переходя в шершавый шепот. - Избалованную принцессу, садистку, которая все еще издевается над живыми… и не только. Я заготовила дюжину способов сломать её, заставить ползать в ногах… Она судорожно сглотнула, глядя на свои руки, лежащие на коленях: пальцы, только что сжатые в кулаки, снова зажили своей жизнью, выбивая мелкую, предательскую дробь по ткани штанов. Взгляд расфокусировался, скользнув в темный угол камеры. В ушах, перекрывая тишину подземелья, зазвучал голос Абаддона. Он смаковал каждое слово, рассказывая, как быстро Элли учится, как легко ломает чужие кости, и какая первозданная, густая тьма плещется в её глазах. - А увидела… девчонку, которая плакала, когда рассказывала про своего коня… - Кармин провела ладонью по лицу, стирая пот с носа, и нервно, криво улыбнулась уголком рта. - Монстры так не делают. Она подняла глаза, полные растерянности, которая преследовала её с того самого дня. - Она была… Упрямая, неуклюжая, раздражающая, гордая, но… Живая. Понимаешь? Не древний монстр, не символ смерти. Просто… живая, теплая, одинокая до ужаса. И когда она посмотрела на меня этими своими глазищами… - Кармин моргнула и рвано выдохнула, тут же с шумом втягивая воздух обратно. В ушах звенел смех. Впереди сияли хризолиты, ловя солнечные лучи. - Тогда то и пошла первая трещина.. Она обхватила себя руками за плечи - тело ныло, как и всё внутри этого тела. - И я подумала… почему бы не подарить ей немного времени? Всё равно оставалось недолго… - Она нервно дёрнула головой вбок, барабаня пальцами по шершавой коже локтя, но тут же впилась ногтем, соскабливая заусенец. - Ты играла с ней. - Эдна покачала головой, глядя, как с пальца сначала медленно, а потом, набухая, скатывалась кровь. - Да… - Она посмотрела ведьме в глаза и тут же снова отвела взгляд. Краснота, казалось, полностью заполнила белки старой ведьмы. - Играла… Но её смех… я не заметила, как он стал для меня важнее приказа. Важнее миссии. Месяцы в замке… я перестала играть роль. Я начала жить. Где-то на периферии капля снова ударилась о каменный пол, пойманный в тишине звук был перебит другим, более громким: Кармин переставила руки, и цепи заскребли по полу. - Впервые за долгие, бесконечные годы я просто жила… - Она резко вздохнула. - Каждую ночь я рисовала карты обороны замка, отмечала посты стражи, предавала их всех на бумаге. - пальцы судорожно сжались, будто ломая невидимый грифель. С губ сорвался короткий смешок, который тут же перешел в сиплый кашель. - А днём… днём мы выбирались в город, и я позволяла себе забыть, что веду её на убой! - Она на мгновение замолчала, глядя остекленевшим взглядом сквозь решетку. - Когда она узнала о моих силах… она не испугалась. Не отшатнулась, не назвала монстром. Она просто… приняла. Кармин опустила голову, пряча лицо в окровавленных руках. - В тот вечер я назвала ей своё настоящее имя… И когда она его произнесла… Она замолчала, с трудом сглотнув вязкий, как клей, ком в горле. - Из её уст оно звучало… иначе. Чище. Челюсти сжались до скрежета, на скулах побелели желваки. - А потом все произошло так… быстро… Её отец. Он не заслуживал смерти. Я просила Абаддона… умоляла его… никаких лишних жертв. Он кивнул. Но не сдержал слова. Как и я.. Голос Кармин задрожал, срываясь на визгливые ноты бессильной ярости. - Возможно, я сама виновата. Слишком увлеклась игрой… Слишком долго оттягивала конец. Я боялась. Больше всего на свете я боялась увидеть в её глазах ненависть в тот момент, когда она поймет, зачем я пришла… - Так почему же она узнала? - тихо, но настойчиво спросила Эдна. Кармин вздрогнула всем телом. -Я же говорила.. Она… она решила поговорить… - прошептала та, глядя сквозь Эдну. - Сварила чай. Простой чай. Но я так и не выпила его… Кармин нахмурилась. Её пальцы вслепую перебирали звенья цепи. - От чашки шёл такой странный запах… Слишком сладкий. Приторный, манящий даже. Он обволакивал, звал сделать глоток… Эдна вдруг замерла. Её глаза расширились, зрачки сузились, а потом в них вспыхнуло понимание. Она тихо, почти беззвучно рассмеялась - холодным, лишённым веселья смехом, от которого по спине бежали мурашки. - Чай правды… - выдохнула она. - Истинные зельевары всегда узнают его по этому запаху. Сладкий, как ложь, которую он убивает. Кармин медленно подняла на неё взгляд, в котором смешались ужас и осознание. - Она хотела меня напоить? - Видимо, хотела узнать правду мягко. "По-дружески". - Эдна усмехнулась. - Но ты не выпила. И она решила не ждать. Кармин опустила голову, пряча лицо в ладонях. Плечи её мелко тряслись - не от плача, от нервной дрожи. - Настолько ты была для неё закрытой книгой… что ей пришлось идти на такое. - задумчиво, почти с сожалением произнесла Эдна. - Вы были у Вальсира? - Да. - Тогда всё сходится… - ведьма тяжело вздохнула, отступая от решетки, словно теряя интерес. Её лицо снова стало гладким и бесстрастным. - Старый лис всё знал… Она помолчала, изучая узницу, затем её взгляд стал жестким. - Ты говоришь о страхе её потерять. Но ты и не пыталась её удержать по-настоящему. Ты предала её доверие ещё до того, как предала королевство… Когда продолжила лгать. Кармин даже не подняла взгляд. Она лишь сильнее сжала челюсть. Ни слова в оправдание. Ни звука. Только напряженная спина и пальцы, впивающиеся в окровавленные ладони. Эдна выпрямилась, брезгливо одернула рукава накидки. - Королева ждёт ужин.. - произнесла она ровным, совершенно будничным тоном, мельком глянув на дверь. Кармин криво усмехнулась, всё так же глядя в пол, чувствуя себя оплеванной. - Неужели великая Эдна стала кем-то вроде придворной кухарки? - прохрипела она, пытаясь уколоть в ответ, задеть хоть как-то, оставить последнее слово за собой. - Всё не так просто… - Эдна склонила голову набок, смотря на ссутулившуюся, грязную фигуру, и ей вдруг стало физически больно смотреть. Внутри всё сжалось от тяжелой смеси отвращения и жалости. На мгновение она поймала себя на диком, темном желании - вернуться сюда не с подносом еды, а с флаконом смертельного яда. Влить его в пересохшее горло, чтобы разом прекратить и её мучения, и её предательство. Старая ведьма зябко поежилась, гоня прочь манящую мысль, и устало мотнула головой. Она медленно, тяжеловесно развернулась - больные суставы привычно отозвались на движение глухой ломотой - и побрела к выходу. Её мягкие домашние тапки тихо шаркали по холодному камню. Вскоре шаги затихли, оставляя Кармин наедине с эхом признаний и запахом, который теперь казался ей таким же приторно-сладким, как тот невыпитый чай. Она осталась одна. Исповедь не принесла облегчения - она лишь содрала корку с раны, заставив её кровоточить заново. Во рту стоял приторный, пепельный привкус, который не сглотнуть. Дверь закрылась, отрезая её от сырого коридора, но холод уже успел заползти под кожу. Тишина кухни, обычно уютная, теперь давила на уши плотной ватой. На очаге, лениво булькая, томилась тяжелая чугунная кастрюля. Эдна подошла к столу, двигаясь рывками, словно шарниры в её старом теле вдруг заржавели. Руки работали сами по себе, повинуясь мышечной памяти: пальцы крошили сухие травы, бросали их в кипящее варево, помешивали густую жижу. Пар поднимался к потолку, наполняя кухню ароматом тимьяна и жареного лука - запахом дома, уюта и безопасности. Но сейчас этот запах вызывал тошноту. Он был здесь чужим. Ложью. - «Элли…» Имя не прозвучало вслух, но ударило изнутри в виски тупым молотом. Эдна уставилась в пляшущие языки пламени под котлом, и огонь вдруг расплылся, меняя очертания. Перед глазами замелькали картинки - рваные, быстрые, словно она смотрела на мир не своими старыми глазами, а через черную бусину вороньего зрачка. Ветер свистел в ушах, перья шуршали на лету. Вот крошечная фигурка в дворцовом саду делает неловкий шаг. Земля уходит из-под ног. Удар. Эдна вздрогнула, будто сама ударилась коленями о землю, но девочка там, в воспоминании, не заплакала. Она видела, как маленькие кулачки сжалис, и Элли упрямо поднялась, отряхивая платье. Картинка сменилась. Шелест листвы, грубая кора под пальцами. Принцесса лезла на старую яблоню, выше, ещё выше, туда, где ветки становились опасно тонкими. Сердце Эдны тогда пропустило удар, и сейчас, спустя годы, она снова почувствовала этот укол страха. А потом - одинокая фигурка на холодном подоконнике башни. Плечи девочки мелко тряслись, она прятала лицо в коленях, пока за окном, в сером небе, тянулись на юг птичьи клинья. Эдна была там. В каждом взмахе крыла за окном, в каждом шорохе на карнизе. Она знала всё. И ничего не делала. Голос Кармин всё ещё звенел в ушах, перекрывая треск поленьев. Эдна замерла. Горячая капля сорвалась с ресниц, прочертила дорожку по морщинистой щеке и сорвалась вниз, исчезнув в складках платья. Пальцы, сжимавшие деревянную ложку, вдруг ослабли. Тяжелый черпак выскользнул и с всплеском ушел под густую поверхность супа, забрызгав край очага жирными каплями. Эдна смотрела на расходящиеся круги. Девочка мертва. Все её интриги, вся эта бесконечная игра в тени - всё было зря. Не уберегла. Она резко провела тыльной стороной ладони по лицу, размазывая влагу. Хватит. Жалость к себе - это яд, который убивает медленнее, чем клинок, но вернее. Её мысли оборвал холод. Он пронзил плечо внезапно, словно кто-то приложил к ткани платья кусок льда. Тонкие, лишенные плоти фаланги сжались на её предплечье до боли сильно. Тело среагировало быстрее разума. Эдна дернулась в сторону, как от ожога, с диким шипением. Она отшатнулась назад, врезаясь поясницей в стол. Локоть смахнул глиняные кружки - те разлетелись по каменному полу с дробным звоном, осколки брызнули во все стороны. Она развернулась на пятках, уже вскидывая руки для удара, готовая испепелить того, кто посмел… Никого. На её плече таяли струйки черного дыма, похожие на серую пыль. Они растворились в воздухе за секунду, оставив после себя лишь резкий запах озона и сырой могильной земли. Эдна тяжело дышала, сердце колотилось где-то в горле. И тут пол скрипнул. В дверном проеме, словно темный провал в теплом свете кухни, стоял колдун. Он не улыбался - по крайней мере, по своей воле. Его губы были плотно сжаты, а здоровая половина лица застыла в каменной суровости. Но вторая половина жила своей, искаженной жизнью. Шрам, насильно тянул кожу вверх. Эта вечная, вырезанная на мясе ухмылка, контрастировала с его глазами. Когда-то яркими, теперь казались болотной жижей, затянутой ряской. Он смотрел на неё, но Эдна чувствовала, что для него она - просто предмет интерьера, как табурет или котел. От этого равнодушия по спине побежали мурашки - мелкие, колючие, словно под одежду заползли насекомые. - Здесь… вкусно пахнет. - голос звучал плоско, будто он говорил в пустую бочку. Он переступил порог, лениво перешагнул через наваленные тряпки и, не спрашивая разрешения, тяжело опустился на край массивного разделочного стола. Дерево скрипнуло под его весом. Эдна не думала. Её рука сама метнулась в сторону, пальцы впились в рукоять широкого мясницкого тесака. - Убирайся! - выдохнула она. Слюна брызнула с губ. - Убирайся, пока я не добавила в этот запах вонь твоей паленой плоти! Абаддон медленно, словно у него затекла шея, повернул к ней голову. В мутных глаз что-то дрогнуло. - Ты была у неё… - голос просел, став неожиданно мягким, почти интимным. Лезвие в руке Эдны дрогнуло, на сантиметр опустившись к столу. Она стиснула зубы. Знает. Конечно, эта тварь всё знает. - Была. - отрубила она, глядя ему в переносицу. - И что с того? Абаддон ссутулился. Плечи пошли вниз. Он потер ладонями лицо, растягивая кожу. - И… Что она сказала? Вопрос повис в воздухе, жалкий и липкий. Эдна почувствовала, как к горлу подкатывает желчь. С коротким, резким стуком она вогнала тесак в столешницу - лезвие вошло глубоко, вибрируя. - Тебе не приходило в голову спросить самому? - прорычала она, наклоняясь к нему через стол. - Или смелости хватает только на то, чтобы подсылать ко мне своих шестерок и греть уши под дверью? Он не огрызнулся. Даже не моргнул. Его пальцы поднялись к лицу и медленно, подушечками, проследили путь на щеке - сверху вниз, к углу рта. - Тогда мы подождем нашу… шестерку. - пробормотал он, уставившись в одну точку на закопченной стене. - И всё закончится… Эдна выпрямилась, одергивая передник. - Ты говоришь так, будто уже стоишь у финишной черты. Он наконец поднял на неё взгляд. Но привычной насмешки там не было. - А разве это не так? - он дернул плечом, задев свисающие кастрюли, по комнате прошелся металический звон. - Партия почти доиграна, Эдна… Цугцванг. Остался последний ход. Его спокойствие душило. Эдне хотелось, чтобы он кричал, угрожал, швырялся огнем - тогда она могла бы ответить тем же. Но бить его было всё равно что бить воду. Ярость, не найдя выхода, закипела внутри, обжигая. Время текло густой патокой. Тишина давила на перепонки, прерываемая лишь стуком ножа и бульканьем воды. Абаддон сидел неподвижно, глядя, как Эдна возится у печи. Она двигалась с нарочитой, злой аккуратностью. Дзинь - крышка снята. Ш-ш-ш - половник зачерпывает гущу. Стук - тарелка опускается на поднос. Каждый звук был маленьким вызовом. Абаддон барабанил пальцами по дереву стола. .Тук тУк.. туКк. Ритм сбивался. Он смотрел на булочки, которые Эдна выкладывала на блюдо, и его передернуло. Сладкий, теплый запах выпечки казался издевательством. В голове крутилась одна мысль - Кармин. Но её то и дело перебивал образ Леонарда. Чертов алхимик. Абаддон скривился, вспомнив, как тот рыдал над этим дурацким дневником с сушеными ромашками. Сопли, слезы, дрожащие руки. Ему нужен был холодный ум, его яды и формулы, а не эта размазня. - «Нужно вправить ему мозги… Всем им.» - подумал колдун, с силой вдавив ноготь в древесину, оставляя полулунную вмятину. - «Любой ценой. Даже если придется сломать заново». Эдна демонстративно повернулась к нему спиной. Она водрузила тяжелый поднос на руки, звякнув посудой. Для неё Абаддон перестал существовать - он был пустым местом, дырой в пространстве. Так же, как и она для него. Не поворачивая головы, она подошла к выходу. Коротко, с силой ударила ногой в дубовую дверь. Грохот дерева о камень заполнил тишину. Створка распахнулась, и ведьма шагнула в коридор, оставив за собой лишь шлейф корицы и ненависти. Абаддон смотрел ей в спину, пока дверь медленно, со скрипом, не поползла обратно. Тяжелый поднос с ужином оттягивал руки, но Эдна не замедляла шаг. Коридоры встретили её гулкой тишиной. Остановившись у массивной дубовой двери с королевским гербом, на секунду замерла. Вздохнув, она коротко, без особого пиетета ударила носком мягкого тапка по дереву. Звук вышел глухим, ватным - он не столько разнесся по коридору, сколько умер в толще древесины. Не дожидаясь ответа, Эдна толкнула створку коленом и вошла. В нос ударил успокаивающий запах аделин и нежилой прохлады. Комната была пуста. Кровать, заправленная с маниакальной аккуратностью, выглядела нетронутой - на подушках ни вмятины, покрывало натянуто. Ведьма опустила поднос на прикроватный столик. Серебряная ложка звякнула о фарфор. Эдна не стала заглядывать за ширмы или проверять балкон. Она развернулась и вышла, ни на секунду не сбив дыхания. Ведьма даже не думала бегать по замку и искать её, ведь точно знала, куда ушла королева. Абаддон позаботился о том, чтобы у неё было место для скорби. Место, которое он создал своими руками. Он сжёг тело того несчастного мужчины, Сквидла, кажется. А для настоящего короля, чьё тело так и осталось гнить в земле, он возвёл идеальную могилу. В любимом саду Эдмунда, вокруг аделин его матери. Он сам вырезал надгробие из цельного речного камня. Искусная работа, каждая линия была безупречна. Немного тёмной магии, чтобы камень выглядел древним, тронутым временем. Аккуратная ограда, цветы, которые никогда не увядали. Идеальный поступок в глазах скорбящей вдовы. Идеальная ложь. Именно там, у подножия этого лживого монумента, Эдна и нашла её. Марта стояла спиной к ней, неподвижная, как изваяние. Ветер рвал подол её платья, хлестал тканью по ногам, но она не шевелилась. В волосах, спутанных и растрепанных порывами ветра, белели цветки - воткнутые криво, хаотично. Она не плакала. Её лицо было сухим. Только правая ладонь лежала на животе - медленно, ритмично оглаживая его по кругу. И сейчас это было единственное, что удерживало её в этом мире. Эдна подошла тихо. Ей было мучительно больно видеть, как Марта скорбит, оплакивая не ту смерть. Но сейчас, по крайней мере, она могла быть рядом. Не боясь сказать лишнего. Просто поддержать. Она поднялась на цыпочках и вытянула руку вперед, мягко положив ей на плечо. Марта не вздрогнула, лишь медленно повернула голову, её взгляд встретился со взглядом ведьмы. В этих глазах не было печали. - Я хочу, чтобы она сдохла. - произнесла она. Голос был ровным, плоским, лишенным интонаций. Будничным. - Почему она всё ещё дышит? Прошло столько времени, а она не заплатила за Эдмунда. Эдна набрала в грудь холодный, влажный воздух, пытаясь унять дрожь в пальцах. - Марта… Язык прилип к нёбу. Защищать Кармин перед лицом этой ледяной ненависти было опасно, но позволить убить её Эдна не могла. - Всё не так просто… - выдавила ведьма, тщательно взвешивая каждый слог. Ложь на вкус была как прогорклое масло. - Возможно, её подставили. Абаддон… он ведет дознание. Для Марты это был лишь белый шум. Она смотрела на Эдну, но не видела её. - Мне плевать. - отрезала она. - Если Абаддон лично не принесет мне доказательства её невиновности, я вырежу её сердце сама. По спине Эдны пробежал озноб, заставив волоски на руках встать дыбом. Она посмотрела на пальцы Марты, вцепившиеся в ткань платья на животе. Ведьма знала: это не пустые слова. Почти сорок лет назад юная Марта сама пришла к ней в хижину. Она села на грубую лавку, посмотрела Эдне в глаза и попросила забрать её бессмертие. Она хотела не просто спрятать острые уши - она хотела, чтобы её время текло так же быстро, как у её возлюбленного. Чтобы седеть вместе с ним, чтобы её кожа увядала, чтобы однажды лечь в землю рядом, а не стоять вечно молодой у его могилы. Ведьма помнила этот момент до мельчайших деталей: как тонкие девичьи пальцы обхватили грубую рукоять, как побелели костяшки. Рука Марты не дрогнула. Ни на миг. Она сама поднесла лезвие к своему уху, сделала глубокий вдох - и резко, с липким хрустом, резанула по живому хрящу. Кровь хлынула на её шею, заливая ключицы, но она даже не зажмурилась. Она отсекала своё бессмертие кусок за куском, глядя в пустоту с решимостью, принося свою красоту и вечность в жертву праву быть просто человеком. Любить, как человек, и умереть, как человек. Но кровь - древняя, магическая - никуда не делась. Она просто спала. И сейчас, глядя на застывший профиль королевы, Эдна видела, как этот сон закончился. Та Марта - готовая резать себя по живому ради любви - вернулась. И если она смогла поднять нож на себя, у неё не дрогнет рука поднять его и на другого. Эдна сглотнула вязкую слюну, пытаясь избавиться от привкуса который, казалось, осел на языке горьким налетом. Она крепче сжала пальцы, пряча дрожь в кулаках. - Я приготовила ужин, Марта… - голос прозвучал сухо, царапая горло. - Суп и булочки… От них ещё идет пар. Марта не шелохнулась. Ветер бросил прядь волос ей в лицо, но она даже не моргнула, продолжая сверлить взглядом серый камень. - Уходи. Королева слегка повернула голову - ровно настолько, чтобы Эдна увидела её профиль, острый и холодный. - Мне нужна тишина. Повисла пауза, нарушаемая лишь шелестом сухой листвы по гравию. Затем вторая рука Марты медленно, бережно, также накрыла округлившийся живот. Пальцы чуть сжались на ткани. - Я поем. Ради него… - произнесла она, глядя уже не на могилу, а куда-то сквозь землю. - Но не сейчас. Эдна лишь коротко кивнула. Спорить с этим тоном было бесполезно. Она попятилась, стараясь ступать неслышно, пока спина не уперлась в тяжелую дубовую дверь. Уже взявшись за кольцо, она не выдержала. Обернулась. Марта оседала на землю. Медленно, плавно, будто у неё подрезали сухожилия. Её колени с глухим стуком ударились о сырую землю, не замечая холода и грязи. Она склонилась вперед, пока лоб не коснулся шершавого гранита, и замерла в этой неестественной, ломаной позе. Эдна резко отвернулась, чувствуя, как к горлу подкатывает желчь. Ей было тошно. Тошно от того, что Марта видит в Абаддоне спасителя, чуть ли не бога, который защитил её, помог найти мужа и теперь ищет его убийцу. Тошно от самой себя, от того, что она стала соучастницей этого спектакля. Ведьма толкнула дверь и шагнула в коридор, позволяя сумраку замка проглотить её. Она шла быстро, почти бежала, на сколько позволяло тело, её шаги гулким эхом отскакивали от каменных стен. Но тишину разорвал не её стук, а приглушенный, испуганный шепот. Две служанки жались в нише за старым гобеленом, думая, что их никто не видит. - …уже неделю, ты понимаешь? - шипела одна, нервно теребя передник. - Одно и то же место. Каждый день приходит и трет, трет… трет, трет… У меня аж зубы сводит от этого звука. - Говорят, она запирается изнутри. - вторила ей вторая, испуганно оглядываясь. - Слышно только, как тряпка по камню шорк-шорк. Часами. А потом выходит - руки красные, распаренные, глаза как у кролика, а на лице - маска. Ни слезинки. Эдна застыла на полушаге. Дэй. Имя ударило в памяти. С того дня, как Абаддон приволок полуживую Кармин, Эдна ни разу не спустилась в крыло где были их комнаты. Она была так занята, спасая королеву в её иллюзорном мире, что забыла про тех, кто остался в реальности. Её боль была той же природы, что и у нее самой, но, возможно, ещё глубже, ещё безысходнее. Её шаг стал тяжелым, вбивающим. Она прошла мимо королевских покоев, где на столике остывал её нетронутый ужин. Перехватила поудобнее свою тарелку с супом и свернула в узкий коридор где были их комнаты.Дверь в конце первого этажа ничем не отличалась от других, но Эдна знала каждую трещину на этой древесине, чувствуя как из под двери тянет прохладой. Она замерла, чувствуя, как керамика тарелки холодит пальцы. Тук-тук-тук. Три коротких, мягких удара костяшкой. Вопрос. Тишина за дверью была плотной, ватной. Эдна ждала, считая удары сердца. Наконец, с той стороны, от самого пола, донеслось глухое эхо. Тук-тук. Два удара. Отрицание. Эдна шумно выдохнула через нос. Она знала, что Дэй сейчас сидит под дверью, прижавшись к ней спиной. Тук. Твердый, не терпящий возражений. Она нажала на ручку. Замка не было, но дверь поддалась с трудом, словно воздух внутри сгустился, не желая впускать чужаков. В лицо ударил сырой, ледяной сквозняк, пахнущий мокрой известью и сыростью. Комната тонула в мраке. Створки окна были распахнуты настежь, и серые сумерки вползали внутрь вместе с дождевой пылью. Ветер раздувал тонкие занавески, и те метались по комнате белесыми призраками, задевая мебель. - Ты же простудишься, девочка… - пробормотала Эдна. Голос должен был звучать строго, но сорвался на хрип. Она шагнула к окну, ступая по лужам на полу, и с силой потянула на себя мокрые рамы. Петли взвизгнули. Эдна навалилась весом, поворачивая тугую щеколду, и в пояснице громко, сухо хрустнуло. - Ох… - она поморщилась, прижимая ладонь к крестцу. - Старость не в радость, чтоб её… Но Дэй даже не хмыкнула. Эдна чиркнула кремнем. Искры, запах серы, и маленький язычок пламени на свече неохотно разгорелся, отбрасывая длинные пляшущие тени. Свет выхватил из темноты хаос. Опрокинутая чернильница залила столешницу черным озером, которое капало на пол. Перья были сломаны. Дневники и книги валялись раскрытыми, их страницы коробились от влаги. А в углу, между шкафом и стеной, дрожал бесформенный шерстяной кокон. Дэй сидела на полу, накрывшись одеялом с головой. Она не шевелилась, только мелкая, непрекращающаяся дрожь ткани выдавала, что там есть живой человек. Эдна знала, что сломало её. Не только лишения голоса. Нет. Она слышала рассказ Абаддона о смерти Элли. Видела, как Кармин, закованную в цепи, тащат в подземелье. Ведьма поставила тарелку на единственный сухой край стола. И вот он, выбор. Рассказать всё, как есть, или продолжать эту сладкую ложь. Она посмотрела на дрожащий кокон одеяла, под которым пряталась от мира верная служанка принцессы. Как Дэй отреагирует на правду? На предательство Кармин? Что-то подсказывало Эдне, что за месяцы, проведенные в замке, эти двое - такие разные, но одинаково преданные Элли - нашли общий язык. Возможно, Дэй тоже переживала за неё, за пленницу в подземелье. Соврать было бы проще. Поддержать иллюзию, сохранить хрупкое равновесие. Именно этого и ждал от неё Абаддон. Он был уверен, что ведьма будет молчать ради «общего блага». - «Общее благо?» - Эта мысль обожгла внутренности, как глоток чистого спирта. - «Какое, к черту, благо?!» Перед глазами вспыхнуло лицо короля - серое, неживое. Потом - изуродованное тело Грисельды. А Залия… ох, лучше бы её просто убили, чем то, что с ней сделали.. А сколько людей погибло за стенами этого замка, разорванных на части чёрными волками Абаддона? Таверна сожжена дотла, оставив после себя лишь черное пятно и призраков. Нет. Хватит быть пешкой в его игре. Хватит взвешивать, какая ложь милосерднее. Ложь - это яд. И она слишком долго кормила им тех, кого хотела защитить. Эдна глубоко вздохнула. Она медленно опустилась на колени рядом с коконом, не обращая внимания на боль в старых суставах и мокрый пол. Её собственная тень ломалась на складках одеяла, превращаясь в бесформенное пятно. Колени ныли от холода, идущего от пола, но она не смела пошевелиться. - Я говорила с ней… - голос ведьмы звучал глухо, будто она говорила в колодец. - Она выплюнула мне всё. Каждый грязный секрет. Ткань чуть сдвинулась. Из темной щели между складками на Эдну уставился один глаз - красный, воспаленный. - Прости, девочка.. - Эдна с трудом сглотнула, чувствуя вкус желчи. - То, что я скажу, будет хуже ножа в спину. Ты можешь меня возненавидеть. Можешь выгнать. Но ты должна знать… Она набрала воздуха, как перед прыжком в ледяную воду. - Её план был прост. Втереться в доверие. Подсунуть Элли книгу - ту самую, проклятую, с родословной. А потом открыть ворота. - Эдна выговаривала слова медленно, раздельно. - Днем она была ей подругой. Смеялась, "плела косы", клялась в верности и что всегда будет рядом. А ночью… Ведьма потерла лицо ладонями, кожа была сухой и горячей. - Ночью она была крысой. Она впускала их по одному. Пока вы спали, пока Элли мечтала о свободе, люди колдуна уже стояли на стенах. Они вырезали стражу тихо, как скот. Заменили их своими тенями. Замок сгнил изнутри, Дэй, а мы даже не почувствовали запаха.. Глаз в щели одеяла расширился. Зрачок дрогнул, сузившись в точку. - Но… - Эдна подалась вперед, и одеяло чуть отпрянуло от неё. - В конце она сломалась. Человек перед эшафотом не врет так… грязно. Она пыталась всё отменить. Она выла от боли, когда рассказывала мне, как Элли узнала. Как кричала… Эдна замолчала. Слова застряли в горле колючим комом. - А потом пришел Абаддон. И он… Договаривать не пришлось. Дэй всё поняла. Глаз моргнул - один раз, медленно - и вдруг исчез. Одеяло взметнулось. Дэй замотала головой - резко, до хруста в шее, будто пыталась вытряхнуть эти слова из ушей, из памяти, из черепа. Движения были такими бешеными, что ткань слетела, обнажая её худую фигурку в ночной рубашке. Тугие косы расплелись, и темные волосы хлестнули её по лицу, закрывая обзор. Она замерла, тяжело, со свистом втягивая воздух через стиснутые зубы. Её грудь ходила ходуном. - Дэй… - Эдна потянулась к ней, раскрыв ладони, желая просто прикоснуться, заземлить. Реакция была мгновенной. Дэй шарахнулась назад, впечатываясь лопатками в стену. Глухой удар. Она выставила перед собой дрожащие руки, растопырив пальцы. Её лицо было мокрым от слез, рот искривлен в беззвучном крике. Тонкий палец указал на дверь. Эдна не шелохнулась. Она не могла уйти вот так, оставив её в руинах. - Послушай, я… Дэй не стала слушать. Она метнулась вперед пружиной. Её пальцы - неожиданно сильные, стальные - впились в предплечье Эдны. Рывок был таким, что ведьма едва устояла на ногах. Дэй потащила её к выходу, хрипя от напряжения, буквально волоча старуху по полу. Толчок в спину. Эдна вывалилась в коридор, едва успев схватиться за косяк. Дверь перед её носом захлопнулась. С потолка посыпалась штукатурка. Но щелчка замка не последовало - на двери служанки его просто не было. Вместо этого Эдна услышала грохот и скрежет ножек по полу. Дэй чем-то тяжелым баррикадировала вход. Через секунду ручка двери дернулась вниз, но створка не поддалась - спинка стула намертво заклинила механизм. Эдна осталась стоять в коридоре. В спертом воздухе медленно, в луче единственного факела, кружилась известковая пыль. Она оседала на плечи ведьмы серой перхотью, щекотала ноздри сухим запахом старого камня. Ведьма смотрела на глухое дерево перед собой. Её рука дернулась к ручке - инстинктивное желание исправить, договорить, - но пальцы замерли в дюйме от древесины. За этой тонкой преградой не было слышно ни плача, ни криков. Только тишина, баррикадированная стулом. Она ждала, что правда освободит её. Что, выплюнув этот яд, она сможет дышать. Но легкие горели. Эдна медленно прислонилась лбом к холодному дверному косяку, закрывая глаза.