Том 2 «Пленница собственной истории» «В огне и боли восстаёт дикое сердце»

Комната тонула в вязкой, густой тишине, которую нарушал лишь нервный скрип пера о бумагу. Огарок свечи в углу стола истекал воском, отбрасывая на стены дерганые, пляшущие тени. Силуэт сидел за столом, ссутулившись. Она не слышала своего дыхания, но чувствовала, как оно сбивается, пока рука яростно выводила острые, рваные буквы. - «Я не знаю, как дышать, когда думаю об этом. Fènnù? Tòngkǔ?» Она замерла. Перо зависло над бумагой, роняя жирную чернильную кляксу. Дэй медленно провела подушечкой пальца по свежей строчке, размазывая слово «Tòngkǔ» в черное пятно. Это казалось правильным. - «Прошло несколько недель. Но каждый раз, закрывая глаза, я вижу её тень за его спиной. Она была за него. Всё это время…» Рука дрогнула. Перо царапнуло бумагу, порвав лист. Дэй вырвала его, схватила новое, сжала так, что побелели костяшки. Она писала быстрее. - «Она служила ему? Или… Bù. Wǒ bù yǔnxǔ zìjǐ zhèyàng xiǎng! Она спасла Элли. Это должно что-то значить. Но достаточно ли этого, чтобы смыть грязь его присутствия?» Дэй подняла взгляд на пламя свечи. Огонь дрожал от её беззвучного, рваного выдоха. Щёки обожгло жаром. Она прижала к ним костяшки пальцев, холодная кожа чуть дрогнула под давлением. Дыхание сбилось - неровное, с короткими выдохамич Она снова склонилась над блокнотом, выводя слова с особым, злым нажимом. - «Эдна… Мне жаль, что я вытолкнула её. Zhēn kěxī… Я ведь знала. Ещё тогда, когда он наклонился и шепнул мне на ухо... Но злость… она накрыла красной волной...» Она отложила перо. Пальцы были испачканы чернилами. Дэй посмотрела на свои руки, потом снова прижала прохладные ладони к пылающим щекам. В груди стоял ком, который никак не выкрикнуть. - «Я не готова смотреть ей в глаза. Пока нет.» Последняя фраза вышла кривой, буквы прыгали. Дэй с силой захлопнула дневник. Она знала: бумага стерпит всё, но бумага не даст ответов. А встреча неизбежна, как рассвет, который уже серел за окном. Тишина в замке казалась пустой, но не для Дэй. Для неё тишина обрела вес. Она стала плотной, вязкой и - как ни парадоксально - оглушительной. Обострившийся до предела, болезненный слух ловил каждый шорох, превращая его в пытку. Она могла часами сидеть, замерев, и слушать, как этажом ниже старая щетка ритмично, с сухим костяным стуком скребет по камню. Или как за толщей крепостных стен, недосягаемо далеко, встречают рассвет птицы - их пение не могло физически проникнуть сквозь магический барьер, но она слышала этот фантомный звук, и он резал по нервам. Она остановилась у высокого окна, где в горшках умирали цветы королевы. Механически взяла лейку. Вода с шипением ударилась о сухую землю. - Они под вашей заботой будто оживают… - раздался за спиной скрипучий голос. Пожилая служанка протирала пыль. Дэй не вздрогнула - она почувствовала вибрацию шагов старухи задолго до того, как та открыла рот. Она заставила себя растянуть губы в бледной улыбке и едва заметно кивнула. В коридоре юные горничные с трудом тащили ведро. Дэй перехватила дужку, жестом отогнав их. Опустилась на колени прямо на ледяной мрамор. Схватила жесткую щетку, окунула в мутную воду и принялась тереть пол. Шшик. Шрк. Звук жесткой щетины о камень был отвратительным, скрежещущим, но сейчас он был спасением. Она терла одно и то же чистое место с маниакальным упорством. В ритм движениям в голове пульсировали слова Эдны. Шрк. - «Ты должна знать…» Шших. - «Она была крысой…» - щетка ударилась о стык плит, брызги мыльной воды полетели на лицо. Шших. Шрк. - «Она сломалась… Выла от боли…» Рука двигалась всё быстрее, стирая кожу на пальцах, но она всё терла и терла камень. Ей нужно было увидеть ту, кто был рядом в последние минуты. Увидеть. Понять. Или… Разорвать на части. Винтовая лестница уходила в темноту, и с каждым шагом звук собственных шагов в замкнутом пространстве становился всё громче. Здесь, внизу, тишина была другой - не мертвой, а живой, кишащей микробзрывами звуков, которые обычный человек бы пропустил. Дэй слышала, как где-то в межстеночном пространстве капля воды срывается и разбивается о поверхность лужи. Плюх. Как в соседней камере, пустой лишь на первый взгляд, крыса скребет когтями по камню, выискивая лазейку. Скр-р-р. Даже треск факела за спиной казался безумно громким. Она остановилась перед тяжелой дверью. Сердце в груди стучало так сильно, что отдавалось пульсацией в ушах, заглушая капающую воду. Она крепче перехватила блокнот - единственное, что не издавало звуков. Дверь поддалась с низким, вибрирующим гулом. Петли не скрипели, они выли. Кармин сидела на полу. Звон цепей, когда она дернулась, резанул по слуху резко. Она невольно поморщилась. Металл ударился о металл, эхо метнулось по камере и замерло. Заключенная вскинула голову. Её дыхание было рваным, свистящим - Дэй слышала этот свист через всю камеру. Кармин вжалась в стену, её грудная клетка ходила ходуном. Она ждала крика. Ждала обвинений. Но та молчала. Просто стоя в проеме. Кармин шмыгнула носом и медленно повернула голову. Её взгляд, всё ещё влажный и расфокусированный, скользнул мимо Дэй, мимо массивной решетки - в самый темный, заваленный гнилой соломой угол камеры. Дэй, уловив это движение, повернулась следом. Прищурилась. Там, в густой тени, куда почти не доставал свет из коридора, что-то тускло блеснуло. Маленький кусочек металла поймал умирающий отсвет факела. Это был ключ. Она подошла к дальнему углу. Солома сухо зашуршала под ногами. Опустилась на колени, не обращая внимания на впивающиеся в кожу стебли. Пальцы зарылись в труху, нащупав холодный, шершавый металл. Потянула находку на себя - старый ключ оттянул ладонь, глина и грязь, засохшие в его резных бороздках, крошились под подушечками пальцев. Вернулась к решетке. Вставила ключ в скважину. Механизм сопротивлялся, скрежеща ржавчиной, но затем с громким щелчком поддался. Дэй сделала шаг вперед. Подошва скрипнула по камню. С размаху толкнула решетчатую дверь - та с грохотом ударилась о стену, и звук эхом ударил по ушам. Вошла внутрь. Остановилась прямо над Кармин, заслоняя собой свет факела. Тень легла на лицо заключенной. Дэй смотрела на неё сверху вниз. Грудь вздымалась от тяжелого, сбитого дыхания. Пальцы правой руки сжались в кулак, костяшки побелели. Она резко, рывком подняла руку. Кармин втянула голову в плечи. Она зажмурилась, сжалась в комок, всем телом подавшись назад, к холодной стене. Мышцы на её шее напряглись в ожидании удара. Она перестала дышать. Но удара не было. Вместо боли Кармин почувствовала, как чужие руки рывком притянули её к себе. Дэй упала перед ней на колени, врезавшись в жесткий пол, и крепко обхватила её за шею. Её пальцы впились в грязную рубашку на спине, сжимая ткань до треска. Кармин замерла с открытым ртом, её руки в кандалах повисли в воздухе. Она чувствовала, как плечи Дэй трясутся, и слышала у самого уха сдавленную, хриплую попытку вздохнуть сквозь спазм в горле. Дэй отстранилась резко, всего на секунду. Выхватила блокнот, сунула его в руки Кармин. Там, кривыми, пляшущими буквами, было выведено: - «Мне очень жаль». Кармин моргнула. Строчки расплылись. - Ты… - голос сорвался на сип. Она хотела сказать «прости». Хотела выть, каяться, кричать о том, как ненавидит себя за трусость, за молчание, за то, что Элли мертва из-за её промедления. Но слова встали в горле колючим комом. Глотку сжало невидимой удавкой. Кармин подалась вперед. Звон цепей смешался с шорохом одежды, когда она стиснула Дэй в ответных объятиях. Она уткнулась носом в плечо девушки, чувствуя запах чернил и мыла, и её тело начало мелко, неконтролируемо дрожать, ломая ребра изнутри. Они сидели на ледяном полу, вцепившись друг в друга. Дэй, всхлипывая, нашарила карандаш. Она прижала блокнот к колену Кармин. Грифель сломался от нажима. Дэй отшвырнула обломок, вырвала испорченный лист, смяла его в кулаке. Схватила запасной карандаш, едва попадая по бумаге трясущимися руками. Наконец, она сунула дневник под нос Кармин. - «Ты защищала её. Ты исполнила её мечту. Ты подарила ей свободу, когда никто другой не мог… Когда я не могла.» Кармин зажала рот ладонью, заглушая стон, который рвался наружу. Слеза упала прямо на слово «свободу», превратив его в серую кляксу. Факел в коридоре догорал, фитиль трещал, роняя искры. В камере стало тише. Она медленно разжала руки и отстранилась, смотря на Дэй - на её красные, опухшие глаза. Та склонила голову набок, внимательно глядя на плотно сжатые губы напротив. Она снова открыла блокнот и быстро, вопросительно начеркала: - «Почему ты молчишь?» Кармин прочитала. Её плечи опустились. Она отвела взгляд в темный угол и сделала глубокий, судорожный вздох. - Я не могу говорить… - глухо произнесла она. Дэй нахмурилась. Карандаш быстро черкнул по бумаге. Она сунула блокнот: - «Ты говоришь прямо сейчас». - Нет… - Кармин покачала головой, её взгляд остекленел, стал неестественно прямым. - Я молчу. И никакого зелья во мне нет. И никакой антидот, который ведьма не умеет делать, мне не поможет. Дэй прищурилась. Она медленно склонила голову набок, покусывая кончик карандаша, не совсем понимая, что происходит. Бред? Шок? Она неуверенно, с паузами, вывела на бумаге: - «Я… не совсем понимаю…» Кармин вдруг резко, до красных пятен, вытерла слезы ладонью, размазывая грязь по скулам. Её лицо окаменело. - Я ненавижу Элли больше всего на свете. - отчеканила она ледяным тоном, глядя прямо в расширенные глаза. - Я рада, что Абаддон убил её. Рада, что вы все здесь страдаете. Дэй отшатнулась, ударившись плечом о железные прутья. Её брови сошлись на переносице. Она яростно зашуршала карандашом, едва не прорывая бумагу насквозь, и с силой, почти ударив, ткнула блокнотом в грудь Кармин. - «ЭТО НЕ ПРАВДА!» Губы Кармин дрогнули и растянулись в ломаной улыбке. В её глазах стояла немая мольба. У Дэй внутри словно щелкнул замок. Она быстро перевернула страницу, пальцы дрожали от волнения: - «Леонард умеет делать противоядие?» Кармин сжала губы в тонкую линию, борясь с собственным ртом. Она молчала долго, глядя на свои кандалы, жилы на её шее вздулись от напряжения. А затем она произнесла тихо, с особым нажимом: - Ведьма точно не умеет. Дэй тяжело, протяжно выдохнула. Она меньше всего на свете хотела сейчас идти к ней. Память услужливо подкинула момент: её руки толкают, гнев, застилающий глаза… Ей было страшно. Ей было невыносимо стыдно смотреть той в глаза. Но она кивнула. Она порывисто обняла Кармин еще раз, крепко, до хруста ребер, и быстро написала: - «Я достану то, что поможет тебе.» Она выскочила в коридор, плотно закрыв дверь от лишних глаз. Быстро, перепрыгивая через ступеньки, поднялась по винтовой лестнице, глотая холодный воздух. Встала на перепутье. Направо - наверх, в безопасность. Налево - вниз, туда, где пол уходил под наклон. Она заглушила раздумья действием, сворачивая влево и быстро пошла вниз. Остановилась перед тяжелой дубовой дверью. Её рука зависла в воздухе. Сердце колотилось где-то в горле. Она зажмурилась и неуверенно, тихо постучала. Прошла минута. Ничего. Она застыла, прислушиваясь. В ответ - тишина, плотная и вязкая, как ил на дне. Постояла еще немного, переминаясь с ноги на ногу, а затем осторожно надавила ладонью на темное дерево. Дверь поддалась на удивление легко, беззвучно скользнув внутрь. В нос тут же ударил резкий, кислый запах - смесь уксуса, гниющей травы и чего-то химически едкого. Дэй невольно зажмурилась, но пересилила себя и толкнула дверь сильнее. Внутри царил полумрак. Единственная свеча, уже оплывшая до самого основания, догорала на заваленном столе. В её слабом, дрожащем свете тускло поблескивали склянки с реагентами и два стакана, на которых был выгравирован странный символ - лама. Дэй сделала шаг внутрь, ступая осторожно. И вдруг её сердце пропустило удар. Что-то холодное и цепкое сомкнулось на её лодыжке. Из горла вырвался задушенный, сиплый хрип. Она дернулась, но тонкие, длинные пальцы держали крепко, впиваясь в кожу. По спине волной пробежали ледяные мурашки. - Опять… ты?.. - раздался снизу голос. Хриплый, слабый, похожий на шелест сухой листвы. - На этот раз одна… Тень на полу закашлялась - тяжело, с надрывом. - Снова будешь… кричать? Дэй замерла. Глаза, постепенно привыкая к темноте, различили на полу знакомый силуэт. Леонард. Он лежал у ножки стола, скорчившись. Она медленно, неуверенно опустилась на корточки. Протянула руки, подхватила его под мышки. Кое-как, пыхтя от натуги, она помогла ему подняться и дотащила до старого кожаного дивана. Он тяжело рухнул на сиденье, неразборчиво бубня бессвязный поток звуков себе под нос. Дэй заглянула ему в глаза. Они блестели лихорадочным, мутным блеском. Леонард хмыкнул. Он с трудом поднял руку и дрожащей ладонью коснулся её щеки. - Так даже больнее… - прошептал он, глядя сквозь неё. Дэй набрала в грудь воздуха, но тут же с шумным выдохом выпустила его через нос. Рот приоткрылся и снова захлопнулся. Взгляд заметался по стенам, пальцы нервно перебирали ткань на бедре. Спасение нашлось в тени угла - высокая деревянная спинка. Она встала и шагнула к стулу, заставив руку Леонарда замереть в пустоте, подтащила стул к дивану и села напротив, раскрывая дневник на коленях. Карандаш быстро зашуршал. - «Я не знаю, что с тобой, но мне нужна помощь. Я хочу поговорить с Кармин». Леонард прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд, но промахнулся мимо строчек и снова потянулся к её лицу. Взмах. Дэй несильно, но ощутимо ударила его корешком дневника по костяшкам. Леонард отдернул руку, моргнул, словно выныривая из сна. - Ты… не мираж? - спросил он с какими-то детскими нотками. Дэй закатила глаза. Быстро написала: - «У меня нет времени на твои игры». Он хотел что-то ответить, может, съязвить, но слова застряли в горле. Его скрутил новый приступ кашля. Он согнулся пополам, хватаясь за шею, издавая каркающие звуки. Дэй вскочила. Метнулась к столу, схватила кувшин. Воды там было на дне. Она выплеснула остатки в один из стаканов с ламой. Леонард, увидев стакан, слабо усмехнулся, но тут же снова закашлялся, давясь воздухом. Дэй прижала стекло к его губам, заставляя пить. Он жадно, большими глотками осушил всё до дна. Она взяла со стола догорающую свечу и поднесла её ближе, чтобы посмотреть, стало ли ему лучше. Свет упал на его шею. Дэй застыла. На бледной коже, там, где горло переходило в ключицы, темнели почти черные кровоподтеки. Леонард, отдышавшись, заметил её остекленевший взгляд. Он криво улыбнулся, потирая шею. - Не одна ты… хотела поговорить. - прохрипел он . Девушка вздохнула, опуская пустой стакан на пол - стекло звякнуло о камень. Она вновь открыла дневник, постучала карандашом по странице, собираясь с мыслями. Начала писать, вывела пару слов, но тут же раздраженно, резкими штрихами зачеркнула всё написанное и перевернула лист, чтобы начать заново. - Покажи… - вдруг прохрипел Леонард. Дэй замерла. Она подняла на него взгляд. Он смотрел на неё, не мигая, его глаза в полумраке казались двумя черными провалами. - Что ты… хотела сказать первым? - он кивнул на зачеркнутую страницу. Дэй помедлила, но вернулась на лист назад и протянула блокнот ему. Сквозь жирную черту карандаша все еще можно было разобрать незаконченную фразу: - «Тебе нужна по…» Леонард смотрел на эти три слова долго, словно пытаясь найти в них скрытый смысл. Уголки его губ медленно поползли вверх. - Да… - тихо выдохнул он, откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза. - Очень нужна… Дэй осторожно забрала у него блокнот. Чуть ниже, под черными линиями зачеркнутого текста, она быстро дописала: - «В чем?» Леонард уставился в потолок, где плясали тени. Его грудь тяжело вздымалась. - Я… не знаю… - прохрипел тот. Дэй замерла с карандашом в руке. Она смотрела на него, на то, как судорожно вздымается его грудь, как тени залегли под глазами, делая лицо похожим на череп. Внутри вспыхнуло что-то тревожное, но мысли не послушались. Она не знала, на кого смотрит - шагнуть ближе или отступить не решалась. Ей нужно было что-то сделать. Хоть что-то. Она медленно, преодолевая липкое чувство страха перед его холодом, протянула руку. Её пальцы дрогнули в миллиметре от его кожи, но она заставила себя продолжить движение. Теплая ладонь накрыла его руку, лежащую на подлокотнике. Леонард был ледяным. Не прохладным, а стылым. Инстинкт кричал отдернуть руку, сбежать в тепло, но Дэй стиснула зубы и сжала его пальцы сильнее, делясь тем, что у неё осталось. Они сидели в тишине. В этой комнате, лишенной окон, время теряло смысл. Прошла минута? Час? Вечность? Слышен был только хриплый, свистящий вдох Леонарда и тихий треск догорающей свечи. Он не сводил с неё взгляда. Смотрел на её лицо, на дневник на коленях, на их сцепленные руки. Заметил, как по коже Дэй побежали мурашки от холода. Леонард тяжело выдохнул. Но он не спешил. Второй рукой осторожно коснулся её запястья, пальцы медленно разжали её хватку. Остаток тепла их соприкосновения ещё держался на коже, когда он переложил её ладонь ей же на колено. Несколько секунд она не двигалась - рука осталась там, где он её оставил. - Я хотел бы помочь… - сказал он тихо, растирая онемевшие пальцы. - Но я сам брал ингредиенты у Ведьмы. А сейчас… - он обвел взглядом комнату. - Я не в состоянии куда-либо идти. Дэй тут же встрепенулась. Блокнот снова лег на колени. Карандаш быстро застучал: - «Что нужно?» Леонард приподнял бровь. - Не проще ли попросить сразу у неё? - спросил он. - Она поможет. Она всегда помогает. Дэй опустила взгляд. Плечи её напряглись. Она неуверенно, медленно вывела: - «Я некрасиво с ней поступила. Приходить вот так, с просьбой… Да, можно было бы извиниться, но сейчас это будет выглядеть… Корыстно». Леонард прочитал, и его лицо смягчилось. Он понимающе кивнул и снова вздохнул. - Хорошо. Он протянул руку, требуя блокнот. Дэй отдала его вместе с карандашом. Леонард писал медленно, рука дрожала, буквы выходили пляшущими, но разборчивыми. - «Тёмно-зелёные листики. Шершавый, как язык кота. Возьми побольше.» - «Сухой фиолетовый лепесток. Крошится сразу. Бери только за хвостик. Два.» - «Кристалл, их у неё много, бери мутный. На свету - искра. Один… Нет, лучше тоже два». Он выронил карандаш. Тот покатился по полу. Леонард обессиленно откинулся назад, протягивая блокнот Дэй дрожащей рукой. Она взяла со стола оплывший огарок свечи, прикрыв пламя ладонью. Тени метнулись по стенам. Она прошла в дальний угол, где громоздился какой-то хлам. Пальцы нащупали грубую шерсть - старые, колючие одеяла, сваленные в кучу. Пахли они пылью и сушеным зверобоем. Она сгребла их в охапку, чувствуя, как ворсинки колют руки через тонкую ткань рукавов, и вернулась к дивану. Накрыла Леонарда, подоткнув края жесткой шерсти под его бока. Он дернулся, открыл рот - губы беззвучно шевельнулись, складываясь в привычное возражение. Но вместо яда вырвался только сиплый, ломкий выдох: - Спасибо. Взгляд его вдруг прояснился, стал острым. - Точно… - он попытался приподняться на локтях, но тут же бессильно рухнул обратно на подушки. - Эдна… она не хранит такое в спальне. У нас есть… место. Тайник. Он требовательно протянул руку. Дэй вложила в неё блокнот. Леонард, щурясь от напряжения, набросал карту: длинный коридор, резкий поворот, тупик и крестик. Линии выходили кривыми, карандаш то и дело срывался, но разобрать было можно. Дэй пробежалась глазами по рисунку, запоминая. Кивнула. Быстро чиркнула на соседней странице: - «Дверь оставлю открытой. Здесь дышать нечем». Леонард слабо качнул головой. Его палец указал в сторону. - Задерни… - прохрипел он, морщась. - Ярко. Дэй посмотрела на штору - тяжелый, пыльный бархат, закрывающий нишу. В полумраке подвала света и так почти не было. Но она все равно с лязгом задернула штору, погружая его в спасительную темноту. Вышла в коридор. Оставила дверь нараспашку. Холодный сквозняк тут же лизнул разгоряченные щеки, выдувая кислый запах реагентов. Дэй двинулась обратно. Мимо спуска в подземелье, где воздух был тяжелым и сырым. Вверх, по короткой лестнице. Ноги гудели, но она заставляла себя идти ровно, не сбиваясь на бег. Спешка привлекает внимание. В широком коридоре первого этажа она заметила служанку с корзиной белья. Дэй шагнула ей наперерез, мягко коснувшись плеча. Девушка ойкнула, едва не выронив ношу. Дэй раскрыла блокнот на заранее заготовленном вопросе. - Госпожа Эдна? - служанка перевела дух, поправляя чепец. - Она у Её Величества, миледи. Только что прошла в тронный зал. Внутри разжалась пружина. Она медленно выдохнула через нос, кивнула и пошла дальше, крепче сжимая блокнот. Ещё полчаса петляний по коридорам. Она сверялась с памятью, с кривым рисунком Леонарда, поворачивала не туда, возвращалась. Наконец, в тупике бокового крыла, рядом со старым гобеленом, нашлась дверь. Низкая, неприметная, почти сливающаяся со стеной. Огляделась. Пусто. Она прижалась ухом к темному дереву. Задержала дыхание. Тишина. Ни скрипа половиц, ни звона стекла. Дверь поддалась бесшумно. Она скользнула внутрь и прикрыла её за собой. В нос ударил густой, пряный запах трав, сушеной коры и чего-то сладковатого, похожего на ладан. Комната была заставлена стеллажами от пола до потолка. Банки, склянки, мешочки, связки… Дэй моргнула, чувствуя, как внутри нарастает паника. Здесь можно было искать вечность. Она достала список. - «Тёмно-зелёный лист. Шершавый, как язык кота». Дэй метнулась к ближайшей полке. Зеленый. Зеленый. Снова зеленый. Казалось, Эдна ободрала целый лес. Дэй сунула руку в первый попавшийся холщовый мешок. Листья зашуршали. Гладкие. Следующий - мягкие, как бархат. Третий… Она перебирала банку за банкой, чувствуя, как время утекает. Шершавые. Ей нужны шершавые. Наконец, в маленькой деревянной шкатулке на верхней полке она нашла то, что искала. Листья были крошечными, с ноготь мизинца. Она провела пальцем по поверхности - ощущение было точь-в-точь как от кошачьего языка. Мелкие, жесткие ворсинки цеплялись за кожу. Дэй взяла щепотку, стараясь не раскрошить хрупкое сокровище, и осторожно завернула в чистый лист из блокнота. Дальше. - «Сухой фиолетовый лепесток. Крошится сразу». Это оказалось проще. Фиолетового было мало. Но когда она нашла нужную банку и потянула за хвостик целый, красивый лепесток, он тут же, прямо в пальцах, осыпался в труху. Дэй выругалась про себя. Попробовала еще раз, деликатно, одними подушечками - тот же результат. Пыль. Психанув, она просто взяла целую банку. Половина содержимого уже была фиолетовой пудрой, но на дне виднелись целые головки. - «Кристалл… Мутный. На свету - искра». Дэй подошла к стеллажу с минералами. И тут её уверенность треснула. Коробки. Десятки коробок. Она открыла первую - мутные камни. Вторую - тоже мутные. Третью… Она подносила их к свече, щурилась. Один блестел желтым. Другой - синим. Третий давал радужную искру. - «Как, черт возьми, они их различают?!» Она стояла посередине комнаты, сжимая в кулаках горсти камней. Леонард не уточнил цвет искры. «Дающий искру». Это мог быть любой из них. Она не знала, можно ли их смешивать. Вдруг рванет? У Эдны каждый вид лежал строго отдельно, в своей ячейке. Дэй решительно выдохнула. Она начала распихивать камни. Один - в левый карман передника. Другой - в правый. Третий - за пояс. Четвертый она, подумав, аккуратно вплела в волосы, засунув между тугими прядями косы, чтобы он не касался кожи. Она оглядела комнату. Хаос. Банки сдвинуты, мешочки развязаны, на полу - фиолетовая пыль. Эдна заметит. Сразу же. Дэй закусила губу. Убирать сейчас - значит потерять время. Кармин ждет. Леонард ждет. Она вернется. Обязательно вернется, всё расставит, извинится, объяснит… потом. Она выскользнула за дверь. Обратный путь показался короче. Но уже на подходе к лаборатории, еще в коридоре, она снова почувствовала этот запах. Кислый, едкий дух просочился наружу. Он висел в воздухе тяжелой взвесью. Дэй высунула кончик языка, поморщилась - на вкус воздух был горьким, как желчь, и она прикусила язык, чтобы заглушить тошноту. Шагнула через порог и замерла. Комната изменилась. Темнота отступила, загнанная в углы десятками маленьких огоньков. Леонард, прихрамывая и опираясь на край стола, методично расставлял свечи - на полках, на полу, даже на стопках книг. Рабочий стол был чист: грязные тряпки исчезли, склянки выстроились в ровный ряд. В воздухе, перебивая кислый смрад, теперь висел тонкий, сладковатый аромат ночных фиалок - видимо, он успел распылить какой-то эликсир. Дэй постучала костяшками пальцев по открытой двери, привлекая внимание, и вошла, плотно задергивая за собой тяжелую бархатную портьеру. Леонард обернулся. Его взгляд скользнул по её фигуре, задержался на оттопыренных карманах, а потом поднялся выше - к волосам, где между прядей тускло поблескивал камень. Он вопросительно выгнул бровь, и уголок его рта дернулся. Дэй лишь тяжело вздохнула, картинно закатив глаза, и с грохотом поставила на стол украденную банку с фиолетовыми лепестками. - Ты решила подчистую оградить Ведьму? - в его голосе слышалась слабая усмешка. Она выхватила дневник. Рука двигалась быстрее мыслей. Грифель выводил привычные, резкие, угловатые буквы, сплетающиеся в сложные знаки. - «Tāmen dōu sàn kāi le! Wǒ yí gè dōu ná bù qǐlái!» Следом, почти без пробела, легли кривые, скачущие строки: - «Потом всё верну и объясню!» Она моргнула, глядя на лист. Осознание ударило запоздало. Дэй резко подалась вперёд, занося карандаш, чтобы переписать. - Wǒ dōu míngbái le. - звуки чужой речи сорвались с его губ легко, интонация легла правильно. Он тихо рассмеялся - звук вышел хриплым, но живым. Подошел к ней, протянул руку и осторожно вытащил кристалл, запутавшийся в её косе. - Нужен был прозрачный. - сказал тот, вертя камень в пальцах. - Забыл сказать. В нем не должно быть никакого цвета. Чистая вода. Дэй обреченно выдохнула. Она принялась выворачивать карманы, выкладывая свою добычу на стол. Синий. Желтый. Радужный… И, наконец, из самого глубокого кармана передника она извлекла мутный, бесцветный кусок породы. Леонард кивнул. Он аккуратно, двумя пальцами, отодвинул остальные кристаллы подальше друг от друга, расставляя их на безопасном расстоянии. - Хорошо, что ты не свалила их в кучу. -заметил он серьезно. - Иначе мы бы сейчас собирали не антидот, а осколки замка. Некоторые опасны и непредсказуемы… Дэй молча кивнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Леонард оперся руками о столешницу, переводя дух. - У тебя есть время… - сказал он, не глядя на неё. - Зелье варится не быстро. Можешь вернуться и замести следы у Ведьмы. Или… - он покосился на свободный стул. - Можешь остаться… Посмотришь. Дэй не колебалась. Она пододвинула стул ближе к столу и села. Леонард одобрительно кивнул. Взял белый камень, положил его в тяжелую каменную ступку и начал растирать пестиком. Движения были медленными, плавными, почти гипнотическими. В тишине лаборатории каждый звук был отчетливым. Шорох камня о камень. Тихий перестук. И тяжелое, сиплое дыхание, прерываемое коротким, сухим кашлем. Он работал сосредоточенно, словно не замечая боли. Закончив с кристаллом, он взял пинцет. Подхватывал крошечные зеленые листья по одному и бросал их в белую пудру, тут же растирая в пыль. Смесь медленно меняла цвет, становясь бледно-салатовой. Пришло время лепестков. Леонард взял банку с фиолетовым месивом, повертел её в руках, разглядывая хаос внутри. Повернул голову к Дэй. - Да, знатно ты тут… Но слова застряли. Он встретился с ней взглядом и осекся. Дэй сидела неподвижно, как ученица на экзамене. Она что-то быстро помечала в блокноте, не отрывая глаз от его рук, ловя каждое движение. Леонард замер. Дэй, заметив паузу, подняла голову и вопросительно кивнула. - Просто… не привык… - пробормотал он, отводя глаза. - Обычно мне вечно лезут под руку. Прерывают на самом интересном. Дэй быстро перевернула страницу: - «Чем прерывают?» Леонард прочитал, хмыкнул и потянулся к уху, хватая его за кончик. - Ты еще маленькая знать о таком. - бросил он с кривой ухмылкой. Дэй возмущенно фыркнула. Её брови взлетели вверх. Она тут же выхватила карандаш и с нажимом написала: - «Сколько, по-твоему, мне лет?!» Леонард равнодушно пожал плечами, скользнув по ней оценивающим взглядом. - Двадцать три? Уголки губ Дэй дрогнули в улыбке, - но она тут же напустила на себя строгий вид, спрятала улыбку и вывела две жирные цифры: - «28». Леонард удивленно моргнул. - Да… -протянул задумчиво. - Хорошо сохранилась. Не смотря ни на что. Он помолчал, вертя в руках пинцет, а потом вдруг спросил тихо, с хитрым прищуром: - А знаешь ли ты, что всё равно младше мертвой подруги? Дэй замерла. Имя, не произнесённое вслух, вспыхнуло в памяти. На какой‑то миг в груди стало тесно - всё остальное исчезло. Он знал, куда ударить. Дэй задержала дыхание, не позволив лицу дрогнуть, и кивнула - спокойно, твёрдо. Леонард откинулся назад, глядя на неё с нескрываемым изумлением и отвращением. - Значит, тоже знала… - пробормотал он, качая головой. - Выходит, тоже была соучастницей… Дэй снова склонилась над блокнотом, торопливо что-то дописывая, но Леонард уже потерял интерес к разговору. Он вздохнул - спокойнее, без хрипа - и, не читая её ответа, вернулся к банке. Аккуратно взял её за горлышко и начал медленно, плавно вращать, заставляя фиолетовую пыль осесть на дно. Затем, сложив пальцы крестом в каком-то хитром жесте, осторожно ухватил самый кончик уцелевшего лепестка и потянул. Получилось с первого раза. Лепесток выскользнул целым. Леонард поднес его к ступке и разжал пальцы. Едва коснувшись зеленоватой смеси, лепесток мгновенно рассыпался в прах. Дэй вытаращила глаза, переводя взгляд с него на ступку. Тот тихо рассмеялся. - Он должен рассыпаться именно в готовую смесь. - пояснил он наставническим тоном. - Тогда его невидимые пары впитаются вниз, и шершавые частички листьев зацепят их, удержат внутри. А если раскрошить его в воздухе… он просто улетит. Будет вкусно пахнуть, и всё. Никакой "магии". Он достал с полки маленький пузырек с густым маслом - основой для духов. Капнул пару капель в ступку. Начал аккуратно перемешивать. Затем плеснул немного спирта и заработал пестиком активнее. Когда смесь стала однородной, похожей на густую пасту, он взял лопаточку, тщательно соскреб всё со стенок и переложил в маленький флакон. Плеснул еще спирта сверху, чтобы разбавить вязкость, и плотно заткнул пробкой. Взболтал. Жидкость внутри стала мутно-оливковой. На горелке уже плавился кусок сургуча. Он ловко окунул туда горлышко, запечатывая её. Он отставил флакон в сторону, на деревянную подставку. - Пусть стынет. - сказал он, вытирая руки тряпкой. - Ждать осталось недолго. Прихрамывая, он дошел до дивана и тяжело опустился на подушки, вытянув больную ногу. Дэй закинула ногу на ногу, устроив блокнот на колене поудобнее. Карандаш быстро пробежал по бумаге. - «Почему хромаешь? Кармин?» Леонард качнул головой, откидываясь на жесткую спинку дивана. - Нет. Просто… неудачно упал. - Он поморщился, растирая колено ладонью. - Каждое резкое движение теперь отдается болью. С каждым разом раны заживают все дольше. Дэй прикрыла глаза, вспоминая его рассказ о проклятии. О невидимой связи, что режет его изнутри. Она снова склонилась над страницей, выводя буквы. - «Как так вышло, что вы в одной команде? С тем, из-за кого ты проклят?» Леонард хмыкнул, глядя на пляшущие тени под потолком. - История… занимательная. - протянул он. - Если вкратце, то… Дэй резко подняла руку, останавливая его. Она выразительно постучала пальцем по запястью. Леонард кивнул, принимая правила игры. Он поерзал, устраиваясь удобнее, и его голос стал тише, почти интимным: - Ты знаешь про притяжение? Про то, что происходит, когда встречаются Маг и Колдун? Дэй покачала головой. - Это даже не любовь… - он покрутил рукой в воздухе, подбирая слова. - Это… словно магниты. Словно они всю жизнь жили только ради того, чтобы столкнуться. Он замолчал, глядя на огарок свечи. Пламя дрогнуло, и тени на его лице углубились, делая глазницы похожими на провалы. - Наэлия спасла меня… - вдруг сказал он глухо. - Пообещала родителям защищать. Если бы не она и её брат… я был бы мертв. Леонард замер. Его взгляд остекленел, проходя сквозь Дэй, сквозь стены подземелья. Он провалился в воспоминания, и Дэй, понимая о чем он думает, деликатно кашлянула, привлекая внимание. Быстро написала: - «Как они встретились?» Леонард моргнул, словно выныривая из воды. Потер переносицу. - Наэлии удалось перехватить группу магов. Битва была долгой… И вот, она схватила самого Абаддона. - Он криво усмехнулся. - Хотя он всегда утверждал, что сдался сам. Чтобы отпустили его людей. Колдуны так и сделали - пешки им были не нужны. В коридоре послышались шаги. Леонард тут же замолчал, напрягшись, прислушиваясь. Шаги удалились, затихли. Он выдохнул и продолжил шепотом: - И в какой-то момент… между пытками и допросами… они начали сближаться. Прости за слово, но по-другому не назовешь. Она пытала его сутками, пытаясь узнать, где прячутся остальные Высшие Маги. А он молчал и язвил. - Леонард подался вперед, глядя Дэй прямо в глаза. - Но молчал он не из преданности Ордену. Нет. Он знал: если скажет, колдуны нападут немедленно. И убьют всех. А там была и Кармин. - Он сделал паузу, его голос дрогнул. - Наэлия жаждала крови. Мести за моего отца, за мать - лучшую подругу… Она хотела уничтожить их всех. Дэй быстро чиркнула карандашом: - «Но ведь они узнали? В истории пишут, что колдуны нашли убежище…» Леонард кивнул, не отрывая взгляда от своих сцепленных рук. - Да. Узнали. - Он поморщился, словно от резкого звука. - Абаддон всё рассказал. Но только когда Кармин была в безопасности. Он замолчал, пережидая приступ сухого кашля, сотрясшего его тело. Вытер губы. - Он знал её маршруты. Знал каждую тропу, где она ходит. Найти место было легко, а вот поймать её и остаться в живых… - Леонард горько, коротко усмехнулся. - Поэтому они взяли Абаддона с собой. И он лично уговорил её сдаться. Дэй приподняла брови, замерев с карандашом над страницей. - Они оба… - он покрутил рукой в воздухе, подбирая слова. - Они давно отдалились от методов Ордена. Уже не были теми "светлыми рыцарями" из сказок. В каком-то смысле, взгляды колдунов стали им ближе. И на то были веские причины. Дэй кивнула. Она начала писать, вспоминая строки из толстых книг в библиотеке: - «Но Наэлия… Пишут, что она была жадной до власти. Что она пыталась использовать его силу…» - Нет! - резко, почти выкрикнул Леонард, перебивая её жест. Он тут же закашлялся, схватившись за горло, но продолжил сипло, с яростью: - Это ложь. Грязная ложь победителей. - Он подался вперед, глядя ей прямо в глаза. - После того как Абаддон признался ей… она разделила его взгляды. Полностью. Он даже выступил перед Советом. На весь мир заявил, что Маги прогнили. Что их "светлые" методы хуже колдовских. - Глаза лихорадочно заблестели в полумраке. - Он стал первым. Первым, кто предал свою кровь и перешел на их сторону. Официально. - Он откинулся на спинку дивана, глядя в потолок. - Они долго скрывали отношения. Боялись. Но когда Абаддона стали забывать как мага… когда его начали уважать как колдуна… Когда он получил кресло в Совете, рядом с самим Фаэрисом… - Он замолчал. Свеча на столе треснула, плюнув воском. - Они решили признаться. Абаддон верил, что стал своим. Думал, что кровь бывших братьев на его руках - достаточная цена. - Леонард медленно покачал головой. - Но они… они всё равно видели в нем только Мага. Чужака. Неважно, скольких он убил ради них. Неважно, как клялся. Кровь не вымыть… Его голос упал до шепота, в котором звенела пустота. - Они молили об одном - чтобы нас отпустили. Вчетвером. Они готовы были отдать силы. Отдать вечность. Стать смертными, слабыми, никем… Леонард судорожно сглотнул. Кадык дернулся. - Но нет. Фаэрис… он лично зарезал Наэлию. Дэй вздрогнула. - На глазах у Абаддона. - добил Леонард. - Его спасла Кармин. Только потому, что никто не ожидал от неё удара в спину. Он посмотрел на свои ладони - худые, дрожащие. - А я… - его губы скривились в усмешке. - Я был бесполезен уже тогда. Дэй замерла. Карандаш завис над бумагой, почти падая. Она смотрела на мерцающий огонек свечи, пытаясь уложить в голове услышанное. История, которую она знала из книг и от Марты, трещала по швам, обнажая совсем другую изнанку. Предательство, любовь, кровь… Всё переплелось в тугой узел. Она медленно, задумчиво вывела: - «Это… Это грустно, но…» - …но это ничего не меняет. - закончил за неё Леонард, устало потирая виски. -Да-да. У каждого своя правда. Своя сторона баррикад. Он тяжело поднялся с дивана, опираясь на подлокотник. Подошел к столу, взял остывшую пробирку с мутной, уже темно зеленной жидкостью. - Я никогда не приму твою правду, а ты - мою. - сказал он тихо, протягивая флакон. - Это замкнутый круг. Дэй взяла холодное стекло. - Пусть пьет медленно. - напутствовал он. - Чем медленнее, тем дольше продлится эффект. Капля за каплей. Дэй кивнула. Но не посмотрела на него - взгляд упал на пол, на грязные следы своих ботинок. Ни слов утешения, ни "спасибо". Ничего. Пальцы сжали флакон в кармане. Блокнот захлопнулся с резким хлопком. Она развернулась и вышла, не оглядываясь, оставив Леонарда наедине с его тенями. Коридор встретил её прохладой. Она шла медленно, погруженная в свои мысли. Слова Леонарда эхом отдавались в голове. - «Они молили, чтобы их отпустили…» Дэй держалась ровно столько, сколько требовалось, чтобы скрыться из вида. Но стоило ей завернуть за первый же угол, как ноги подкосились. Она прижалась спиной к шершавому камню и медленно сползла вниз, пока не коснулась пола. Ладони закрыли лицо. Они были мокрыми. Почему? Он тот, кто лишил её голоса. Тот, кто убил почти всех, кого она любила. В груди клокотала глухая, удушливая истерика. Она должна ликовать. Она должна смеяться, видя его таким - сломленным, харкающим кровью, слабым. Разве не этого она хотела? Разве не планировала ночами, как войдет к нему и перережет горло, пока он спит? Но сейчас, вспоминая его впалые щеки и дрожащие руки, она чувствовала тошнотворную жалость. И от этого было страшнее всего. Шрк. Шрк. Где-то за поворотом раздались тяжелые шаги. Дэй подскочила, как ужаленная. Сердце ухнуло в пятки. Она судорожно вытерла лицо рукавом, резко отряхнула передник от каменной крошки и, выпрямив спину, быстрым шагом двинулась дальше, на ходу возвращая на лицо привычную маску безразличия. Через пару шагов она свернула в хозяйственную комнату. Механически взяла ведро, подставила под кран. Вода зашумела, ударяясь о жестяное дно. Она смотрела на бегущую струю и видела кровь на руках колдуна - но не того, которого так ненавидела. Капнула жидкого мыла. Взяла чистую губку. Эти простые действия немного заземляли, возвращали в реальность. Ей нужно закончить то, что она начала. Подхватив тяжелое ведро, она двинулась к спуску в подземелье. С каждой ступенькой вниз воздух становился холоднее, а мысли - тяжелее. Дэй толкнула дверь камеры. Кармин сидела в той же позе, что и несколько часов назад - ссутулившись, глядя в одну точку на полу, где в щели между плитами рос бледный мох. Казалось, она даже не моргнула за это время. Дэй кивнула своим мыслям и шагнула. Отперла решетку. Металл лязгнул, заставив Кармин вздрогнуть. Вошла внутрь и молча протянула ей флакон. Кармин взяла стекло. Поднесла к глазам, разглядывая мутную зеленую жидкость. Её губы чуть скривились. Она сразу поняла чья это работа. Но выбора не было. Она вздохнула. Дэй тут же повернула к ней раскрытый блокнот: - «Пей медленно». Кармин сковырнула сургуч ногтем, выдернула пробку. Запах ударил в нос - спирт и приторные, до тошноты противные фиалки. Она поднесла флакон к губам и сделала маленький, осторожный глоток. Вкус оказался неожиданно сносным - сладость перебивала горечь трав. Но стоило жидкости коснуться горла, как внутри вспыхнул пожар. Кармин поморщилась, чувствуя, как зелье прокладывает обжигающий путь вниз. Пила медленно, глоток за глотком, как велели. Когда флакон опустел, она вытерла рот тыльной стороной ладони, размазывая по подбородку смесь пыли и липких капель. Выдохнула, чувствуя, как тепло расходится по телу, разжимая невидимые тиски на горле. - Неужели я теперь шагу не смогу ступить без этой дряни? - прохрипела та, с отвращением глядя на пустой флакон. Дэй быстро написала: - «Я могу попросить Леонарда сделать еще». Кармин покачала головой, отшвырнув флакон в угол. Стекло звякнуло. - Не утруждайся. - Она горько усмехнулась. - Всем всё равно заправляет Абаддон. Если он захочет, чтобы я молчала - я буду молчать, сколько бы зелий вы ни наварили. Она помолчала, глядя на Дэй исподлобья. - Спасибо… - буркнула она неохотно. - Как тебе удалось его уболтать? Этот очкастый ублюдок обычно не раздает подарки. Она выжидательно уставилась на Дэй. Ждала ответа. Ждала голоса. Но Дэй лишь медленно открыла блокнот. - Дэй… - выдохнула Кармин, и в её тоне проскользнуло раздражение. - Скажи уже. Хватит писать. Девушка подняла голову. Её губы дрогнули, приоткрылись, словно она набрала воздух для ответа. Кармин подалась. Но губы тут же сомкнулись в тонкую, побелевшую линию. Дэй смотрела на неё тяжелым, немигающим взглядом, а затем отвела глаза в сторону. Кармин ждала. Секунда, две. Холод пополз по спине - это упрямое, глухое молчание раздражало. Внутри поднялась привычная, колючая злость. - Что, настолько противна? - выплюнула она хрипло. - Даже мараться об меня не хочешь? Экономишь слова для кого-то почище? Дэй дернулась всем телом. Её рука рефлекторно метнулась к горлу, пальцы судорожно сжали шею, но она тут же одернула себя. В глазах мелькнула паника - она поняла, что так и не сообщила подруге о своём состоянии. Схватила карандаш. Грифель быстро пробежал по бумаге - не яростно, а торопливо. Дэй протянула блокнот Кармин мягко, почти извиняясь взглядом. - «У меня нет голоса. Они забрали его.» Усмешка сползла с лица, словно смытая водой. Глаза расширились. Она перевела взгляд с прыгающих букв на шею Дэй, потом на каменные своды темницы. Этот почерк. Не букв, а методов. Их методов. Кармин судорожно втянула воздух, прижав ладонь ко рту. Горло сдавило спазмом тошноты. Её слова повисли в воздухе грязной дымкой. Дэй мягко забрала блокнот. Она задержала взгляд на Кармин ещё секунду. Затем встала и вышла из клетки, направившись к ведру в углу. Пока камере разнесся плеск воды. Дэй вернулась, крепко сжимая губку. С неё срывались тяжёлые, прозрачные капли, оставляя мокрые пятна на камне. Она опустилась рядом и быстро написала, протягивая блокнот: - «Я уже привыкла. Не вини себя за это. Я просто забыла сказать». Не написав больше ни слова, Дэй дёрнула Кармин за воротник разодранной, задубевшей от грязи рубахи. Жест вышел резки. - Какой в этом смысл? - хрипло выдавила та, но сопротивляться не стала. Она стянула с себя вонючую тряпку, оставшись по пояс обнажённой в промозглом подземелье. Кожа покрылась мурашками. - Мои дни… Дэй нахмурилась. Она не дала ей закончить, схватила за запястье и начала жестко, с нажимом оттирать кожу. Губка скребла по рукам - всё ещё мощным, но теперь заметно похудевшим. Дэй вспомнила Кармин прежнюю: литую, как сталь. Сейчас же мышцы уменьшились в объёме, потеряв былую толщину. Жир ушёл почти полностью. Кожа облегала их туго, обнажая резкий, сухой рельеф - каждый пучок волокон, каждую вздутую вену. Кубики пресса, раньше четкие и твердые, сгладились, почти исчезли, уступая место впалому животу, на котором проступала карта синих вен. Вода была ледяной. Кармин дернулась, когда губка скользнула по остро выступающим ключицам и прошлась по ребрам, которые можно было пересчитать через кожу. Но Дэй лишь крепче перехватила её плечо, удерживая на месте и продолжая методично смывать грязь. Она работала быстро, почти грубо, словно пыталась стереть не просто грязь, а сам факт пребывания Кармин в этой камере. Вода в ведре помутнела, став почти черной, уже после пары выжиманий. Дэй остановилась, бросив губку в грязную жижу. Встала, молча забрала ведро и скрылась в темноте коридора. Вернулась через минут десять, неся сразу два ведра. Поставила их с грохотом на пол. Снова опустилась на колени. Теперь она взялась за спину. Здесь грязь въелась глубже всего, смешавшись с потом и кровью. Она терла лопатки, позвоночник, поясницу. Смывала серый налет слой за слоем, обнажая серую, покрытую мурашками кожу. И вдруг её рука замерла. Под слоем грязи, почти во всю спину, проступили четкие, черные линии. Рисунок был выбит грубо, но глубоко. Дэй провела мокрой губкой еще раз, открывая татуировку полностью. - «Angels fa’tae.» Дэй отложила губку. Она ткнула холодным пальцем прямо в центр надписи, вдавливая подушечку в кожу, а затем вопросительно посмотрела на Кармин через её плечо. Та вздрогнула от прикосновения. Она скосила глаза, пытаясь увидеть, куда указывает палец, и горько, криво усмехнулась. - Ангелы тоже умирают… - перевела она тихо, глядя в стену. Голос был пустым. - Я сделала её… давно. В память о сестре. Она помолчала, ссутулившись. - Но теперь… теперь это не только о ней. Дэй вытерла руки о передник и потянулась к блокноту. Карандаш быстро пробежал по бумаге, оставляя короткую заметку. Она перечитала написанное, чуть нахмурившись, но страницу не вырвала и Кармин не показала. Просто захлопнула блокнот, убирая его обратно в сторону. Дэй провела губкой ещё несколько раз, немного отмыв кожу от въевшейся грязи, и отложила её в сторону. Снова вытирая мокрые пальцы о край передника и начала внимательно осматривать тело - сантиметр за сантиметром, не пропуская ни единой детали. Её пальцы, хоть и не уверенные, скользили по коже, проверяя повреждения - чувствовалось, что Дэй все же имела дело с такими травмами. Кожа, несмотря на истощение, оставалась удивительно плотной - дублёной годами тренировок и битв. Сильных, открытых ран не было. Лишь на правой ладони, пересекая линию жизни, тянулся длинный, уродливый порез, но и тот уже затянулся грубой розовой тканью. Дэй закончила, отстраняясь. Кармин медленно развернулась к ней лицом, сидя на полу по-турецки. Взгляд Дэй невольно упал ниже шеи. Кармин кашлянула - сухо, хрипло, но не прикрылась. Девушка не отвела глаз. Она медленно подняла руку и коснулась точки чуть ниже левой ключицы, прямо над тем местом, где гулко, с перебоями билось сердце. Там, на серой коже, был старый шрам, рядом с которым вилась тонкая, изящная вязь букв. Она прищурилась, пытаясь разобрать надпись, и вопросительно подняла бровь. - Это для Элли. Только для неё… - тихо сказала Кармин, глядя куда-то сквозь Дэй. - Aníron Amar nîn. Дэй кивнула, убирая руку. Она потянулась к карману передника и достала льняной платок, в котором лежало несколько булочек с корицей, хоть уже и холодных. Положила их на единственный сухой камень. Уже на пороге она остановилась. Снова открыла блокнот. Несколько быстрых, решительных штрихов. Развернула блокнот, держа его двумя руками перед. - «Его сила не в колдовстве. Она в тех, кто ему дорог. Спаси вас.» Затем Дэй развернулась и вышла, тихо, почти нежно прикрыв за собой тяжелую дверь. Кармин снова осталась одна. Она смотрела на булочки, источающие сладкий, домашний аромат, который казался здесь чужеродным. В голове пульсировали последние два слова. - «Спаси вас». Спаси. Дэй говорила не о ней и королеве. Она говорила о Леонарде, которого видела сломленным. Она говорила о ней. И, возможно… возможно, даже о нём. О том, кто был ей отцом, кто понимал её тьму лучше всех, и кого она ненавидела и любила с одинаковой, разрывающей силой. Впервые за недели в темноте Кармин почувствовала не желание сдохнуть и не жажду крови, нет. Она почувствовала кое-что похуже. Цель.