Проводник тепла

Ты моё беспокойное небо

Я твой самый успешный синоптик

Ты попала в меня самой сильной грозой

И теперь

Мы с тобой

Мы с тобой

Между солнцем и луной

То горим вулканом, то бушуем вьюгой

без обид - последним стоном

Опять крыльев нет, но надо летать

Образ твой в объятиях сжимать

А прошлое навек забывать

Скучать опять

Ошибся номером - Опять

Дверь за Алисой закрылась тихо. Щелчок и тишина. Вера сидела неподвижно. Потом медленно выдохнула, будто только сейчас позволила себе это сделать. Внутри все жужжало, шипело, шумело. Под ребрами что-то разрасталось, раздувалось воздушным шаром, не давая сосредоточиться. Она провела рукой по волосам, откидывая выбившуюся прядь, встала и оперлась ладонями о край стола. Перед глазами на секунду всплыло то, как Миша держал Алису за руку: слишком близко, уверенно, жестоко, неправильно. И этот короткий разговор обрывками, которого она стала свидетельницей, все еще звучал в голове: «Отпусти». «А то что?» В этот момент что-то оборвалось, плотина сдержанности дала трещину. Как будто тонкая пленка, которая держала все под контролем, просто не выдержала. Желание вмешаться вспыхнуло мгновенно. Это не рационально, не продуманно. Импульс, которому не было сил сопротивляться. Алгоритм в голове выстроился моментально: забрать, увести, закрыть собой. Она чуть сильнее сжала край стола и только сейчас позволила себе признать, что это вновь было проявлением за гранью «просто преподаватель». И от этого становилось еще сложнее. Вера прикрыла глаза, вспомнила, как несколько минут назад Алиса сидела на последней парте, как смотрела на нее уже не испуганно, как раньше, но все еще со смесью обиды, растерянности и чего-то теплого, что никуда не делось. И это теплое оказалось сильнее, чем Вера могла вынести. Она тихо усмехнулась, почти беззвучно, без радости, потому что одновременно с этим внутри поднималось и другое. Уже привычное за последние недели: раздражение на нее, на себя, на все. На то, как Алиса в последнее время отвечала - остро, упрямо, иногда почти нарочно. На то, что границы уже были нарушены и теперь невозможно было просто вернуться назад. Но, как ни странно, нежности к этой девушке все равно было больше. И это не просто раздражало, это выводило из себя. Вера оттолкнулась от стола, медленно прошлась по кабинету, пытаясь уложить мысли. Потому что сейчас, когда Алиса была здесь, в этом замкнутом пространстве, пусть даже всего несколько минут назад, ее присутствие ощущалось почти физически. Близость, которая не дает покоя, зудит под кожей. Невозможность спрятаться за дистанцией, за ролью, за привычной холодной ровностью. Это было тяжело. Каждое слово, как по тонкому льду. Каждый взгляд - риск. И все равно это было необходимо, потому что глупые спектакли игнорирования и колкости, царапали горло, не давали дышать, как застрявшая рыбная косточка в горле. Избегать разговоров, встреч и дальше – уже было нельзя. Вера остановилась у окна, посмотрела на холодный свет, падающий на стекло. «Слишком поздно делать вид, что ничего не было». Но что с этим делать дальше, она все еще не представляла.

***

Аудитория была теплой, слегка душной. Батареи работали слишком усердно для ноября. За окном белел снег, свет отражался от него и заливал помещение мягким холодным сиянием. Студенты переговаривались, кто-то листал конспекты, кто-то дописывал что-то на коленке. Алиса сидела ближе к окну. Не на последней парте, как в последнее время. Уже нет. Но и не впереди. Где-то посередине на безопасной дистанции. Она делала вид, что читает текст, но на самом деле пыталась справиться с ощущениями от присутствия Веры. От тонкого напряжения в воздухе. После разговора несколько дней назад, когда преподавательница спасла Алису от Миши, девушке казалось, что лед тронулся, но где-то на подкорке все еще были мысли, что это мнимое ощущение. Затишье перед бурей. — Итак, — голос Веры Дмитриевны прозвучал спокойно, привычно, — сегодня продолжим разговор о художественном переводе и том, что важнее: точность или сохранение интонации. Знаю, что вы проходите эту же тему на «теории и практике перевода», так что не стесняйтесь. Она медленно прошлась вдоль рядов. Сегодня даже медленнее обычного. — Иногда переводчик, — продолжила преподавательница, — вынужден выбирать: сохранить смысл или… передать чувство. Она остановилась. Алиса не подняла голову, но почувствовала, что Вера Дмитриевна слишком близко. Стало тесно и жарко. Алиса уловила знакомый аромат чая. — Алиса, — мягко произнесла Вера Дмитриевна. Слишком мягко для обычного вопроса. Девушка подняла взгляд. — Да? — Как ты считаешь, — преподавательница слегка наклонила голову, — что важнее в таком случае? Повисла короткая пауза. Но внутри у Алисы будто все сжалось. От близости, взгляда, от слишком прямого вопроса. Про чувства? Смысл? Мысли разбегались из-за того, что девушка непроизвольно провела параллель с реальностью. — Я думаю… — она сглотнула, — зависит от контекста. Вера Дмитриевна едва заметно улыбнулась. — Удобный ответ. В интонации легкая усмешка. Она сделала шаг ближе.  Оперлась ладонью о край парты, совсем рядом с рукой Алисы. — А если контекст… не дает такой роскоши? — тише спросила женщина. Алиса посмотрела на нее. Прямо, без страха, без прежней затравленности и настороженности. — Тогда, — медленно сказала девушка, — приходится брать на себя ответственность за выбор. Вера Дмитриевна смотрела на нее сверху вниз. Казалось бы, доминирующая позиция была у нее, но Алиса больше не собиралась прогибаться. Казалось, что никто из них не готов сдаться и прервать зрительный контакт первым. — И готовность к последствиям? — добавила преподавательница к ответу Алисы. Но даже это не заставило девушку оторвать взгляд. — Да. Коротко. Четко. Между ними повисло тонкое, но ощутимое напряжение. Кто-то на задней парте зашуршал тетрадью, кто-то кашлянул, обычные звуки вдруг показались слишком громкими. Вера Дмитриевна выпрямилась, отступила на шаг, но не сразу отвела взгляд. — Хорошо, — сказала она уже ровнее. — Тогда попробуем применить это на практике. Она повернулась к доске, как будто ничего не произошло, но Алиса еще несколько секунд сидела неподвижно. Сердце билось быстрее. Ладонь, лежащая на парте, будто помнила, как близко была рука Веры. И впервые за долгое время Алисе было не больно от этого. Она ощущала себя по-настоящему живой. В остальном пара прошла спокойно, без стычек, уколов и гнетущего чувства тяжести. Прозвенел звонок. Студенты выходили шумно, собирая тетради, переговариваясь, кто-то уже смеялся в коридоре. Алиса тянула время, складывала вещи медленно, аккуратно, хотя все уже давно лежало в сумке. Она чувствовала, что, если сейчас выйдет - разговор с Верой снова не случится. Когда аудитория опустела, стало слишком тихо. Алиса встала, собиралась пройти мимо, но преподавательница окликнула ее. — Алиса. Она остановилась, медленно обернулась. Вера Дмитриевна стояла у стола. Взгляд спокойный, но собранный. Уже не резкий, не колючий, но и не слишком мягкий. — Нам нужно поговорить, — сказала она. Не приказ, но и не просьба. Констатация факта. Алиса кивнула, подошла ближе, но остановилась на расстоянии, будто заранее отмеренном. — Я… — женщина выдохнула, подбирая слова, — не хочу, чтобы между нами оставалось это напряжение. Алиса скрестила руки на груди. С губ сорвался смешок, не злой, скорее усталый. — Но оно есть — тихо сказала девушка на выдохе. Вера Дмитриевна на секунду прикрыла глаза, будто соглашаясь. — Да, — спокойно. — Есть. Еще пауза. Алиса смотрела прямо, ожидая какого-то продолжения, но когда его не последовало, сказала сама: — Вы сказали… что я могу обращаться за помощью. Это распространяется на что? Казалось бы, простой вопрос, но не совсем. Вера это поняла. Она отвела взгляд, обдумывая ответ. — На учебу, — ответила женщина. Потом, почти сразу, добавила: — И на ситуации, в которых тебе… некомфортно. Алиса сжала губы. — А на все остальное - нет? Преподавательница посмотрела на нее внимательнее. — Алиса… — Нет, просто я пытаюсь понять границы, — перебила девушка, голос был напряженно-ровный. — Потому что раньше они были одни, потом другие, потом их как будто вообще не стало. Тишина в аудитории стала почти звенящей. Вера Дмитриевна выпрямилась. — Ты права, — сказала она, наконец. — Границы… сместились. И это моя ответственность тоже. Алиса моргнула от неожиданности. — Но, — продолжила Вера Дмитриевна, — это не значит, что их не должно быть. Она сделала небольшой, но заметный шаг вперед. — Есть вещи, которые нельзя… переходить. Алиса не отступила. Осталась стоять на месте. — Я поняла это, — тихо сказала она. — В тот день. Женщина задержала на ней взгляд и на секунду в нем мелькнула едва уловимая мягкость, граничащая с болью. — Я не хочу, чтобы ты думала, что все, что было… — она запнулась, — было пустым. Алиса резко подняла глаза, нахмурилась. — Тогда почему вы ведете себя так, будто это было только у меня в голове? Это прозвучало тише, чем могло, но ударило прямо в цель. Вера Дмитриевна не стала отвечать сразу. Она разглядывала Алису, так, будто заново ее узнавала. Долго, пристально. — Потому что иначе… — начала она и остановилась. — Иначе будет сложнее. — Сложнее кому? — усмехнулась Алиса. — Нам обеим, — не отводя взгляда, ответила Вера Дмитриевна. Тонкая, хрупкая тишина пролегла между ними. Алиса опустила глаза на секунду, потом снова подняла. — Я не прошу ничего… неправильного, — сказала она тихо. — Я просто… не могу делать вид, что ничего нет. Преподавательница подошла еще на полшага ближе. Теперь между ними осталось слишком мало расстояния. Опасно мало. — Я тоже не могу, — так же тихо ответила женщина И это было впервые сказано вслух. Они замерли, осознавая уязвимость. Понимая, как близко подошли к краю. Вера Дмитриевна подняла руку, будто хотела коснуться, но остановилась и неловко опустила ее обратно. — Поэтому нам нужно быть… осторожнее, — сказала преподавательница уже ровнее. Алиса кивнула, но не отступила сразу. Они еще секунду смотрели друг на друга, словно продолжая игру в гляделки, которую начали на паре. А потом Алиса все-таки сделала небольшой, но достаточный, шаг назад. — Я поняла, — тихо сказала девушка. — Хорошо. И снова между ними дистанция. Формальная, но теперь уже осознанная.

***

Декабрь сжимал университет в плотный, нервный узел. Коридоры были громче обычного, но этот шум не был живым, а скорее тревожным, как пчелиный улей. Шуршание конспектов, быстрые шаги, обрывки фраз вроде «ты это учила?» и «если попадется этот билет - все, конец». Даже воздух казался суше. Вера стояла в учительской у стола, медленно размешивая чай. Ложка тихо звенела о стенки кружки. Она смотрела в темную поверхность, в которой отражалось окно, полоска серого неба и ее собственное лицо – уставшее и напряженное. Первый семестр подходил к концу. Она выдохнула. Было странно и утомительно. Не столько из-за нагрузки или студентов - к этому она привыкла, а скорее по внутреннему состоянию. По тому, как часто она ловила себя на мыслях, которые раньше не позволяла себе доводить до конца. По тому, как легко оказалось потерять ту дистанцию, которую она годами выстраивала. И по тому, как сложно теперь было ее удерживать. Она сделала глоток чая. Теплый, терпкий, успокаивающий. Но даже здесь, в тишине учительской, мысли все равно возвращались к Алисе. Вера поставила кружку, поправила рукав, словно возвращаясь в привычную собранность и вышла в коридор. Она шла спокойно, привычным шагом, почти автоматически отмечая студентов, лица, разговоры. Вера не сразу заметила в толпе Алису. Та стояла у окна, с кем-то из одногруппников, но уже собиралась уходить. И в тот момент, когда Вера прошла мимо, их взгляды встретились. Коротко, но не случайно. Вера едва заметно, сдержанно кивнула, в знак приветствия.  Алиса ответила так же, но взгляд задержался. И Вера это почувствовала сразу. Теперь она вообще чувствовала такие вещи острее, потому что знала наверняка, а не просто догадывалась или предполагала: этот взгляд - не просто уважение, не просто интерес. И от этого внутри что-то тихо, но отчетливо отзывалось, вопреки здравому рассудку. Вера уже прошла мимо, но затем слегка замедлилась, не оборачиваясь, просто позволяя себе это ощущение, что на нее все еще смотрят. Последние недели были ровнее. Они действительно старались. Без лишних разговоров и жестов. Аккуратно. Почти правильно. Но именно это «почти» и не давало покоя. Потому что за этой выверенной дистанцией все равно оставалось напряжение. И Вера все чаще ловила себя на странном желании чуть-чуть нарушить эту ровность. Пустить «блинчики» по воде, чтобы поверхность покрылась рябью. Совсем немного, скользнуть вперед, сказать что-то более личное, подойти ближе, посмотреть дольше. Не для того, чтобы разрушить. А чтобы…увидеть, как на это отзовется Алиса. Неразумно и вряд ли совершенно обдумано, учитывая то, что Вере все еще хотелось держать ситуацию под контролем. Но желание дать слабину, посмотреть, во что все выльется, порой было сильнее. Она прошла вперед и остановилась у окна в конце коридора. Только теперь позволила себе короткий взгляд назад. Алиса уже шла в другую сторону, но на секунду обернулась. Их взгляды снова встретились, на этот раз чуть дольше. И Вера не отвела взгляд первой. Легкая, почти незаметная улыбка тронула уголок ее губ и тут же исчезла, как будто ничего и не было. Но внутри стало теплее и опаснее одновременно.

***

В гардеробе было теплее, чем в коридорах: воздух плотный, пахнущий влажной одеждой и чем-то зимним, шерстяным. Шум голосов глушился стенами, превращаясь в мягкий фон. Вера стояла у скамьи, наклонившись, застегивая сапог. Движения привычные, спокойные. Но ее равновесие пошатнулось, когда она услышала знакомые голоса и звук приближающихся шагов. — Я сейчас шарф найду, подожди, — быстро, на ходу, бросила Лера. Алиса ничего не ответила и все равно - Вера почувствовала ее присутствие даже не оборачиваясь. Лера прошла дальше, к вешалкам, что-то зашуршало. Алиса осталась где-то на пороге. Вера замедлилась, застегивая молнию нарочито осторожно. И вместо того, чтобы сразу выпрямиться, она на секунду задержалась. Ладонь скользнула выше по ноге, будто просто поправляя ткань. Юбка чуть сдвинулась, едва заметно, и тут же вернулась на место, аккуратно опущенная вниз. Движение было коротким. Почти невинным со стороны. Вера выпрямилась и только теперь подняла взгляд. Алиса неподвижно стояла напротив и вид у нее был такой, словно она забыла, как дышать. Она даже не пыталась скрыть своего интереса и от этого в животе Веры было щекотно. Преподавательница лениво скользнула взглядом по Алисе. Намеренно спокойно. А затем провела языком по губам, почти незаметно, будто просто от сухости. Уголок губ дрогнул, но улыбка так и не появилась, осталась где-то внутри. Лера в глубине гардероба что-то сказала, но слова растворились. Казалось, что и Алиса не слушала подругу. Между ними повисло опасное, плотное молчание. Вера первой отвела взгляд. Взяла пальто, накинула его на плечи. — Хорошего вечера, — сказала она ровно, уже обычным голосом. — До встречи завтра на экзамене. Но когда проходила мимо, все-таки задержалась на долю секунды и еще раз скользнула взглядом по Алисе: от глаз ниже, медленно, не торопясь, как будто проверяя. И уже потом пошла дальше. Оставляя за собой легкий запах мороза и чего-то теплого, едва неуловимого. Алиса осталась стоять, не в силах собрать себя по кусочкам.

***

Аудитория была почти пустой. Слышно было только тихий шорох страниц, редкие шаги в коридоре за дверью и приглушенные голоса. Сессия всегда вычищала пространство до какой-то оголенной сути: преподаватель, студент и знание между ними. Алиса сидела напротив. Билет лежал перед ней, исписанный быстрым почерком. Она говорила ровно, последовательно, иногда чуть ускоряясь, боясь потерять мысль. — …и в этом контексте его проза становится не просто отражением эпохи, а попыткой… — она на секунду запнулась, — попыткой зафиксировать внутренний разлом личности. Вера слушала внимательно, не перебивая. Она видела - Алиса знает. Тема ей знакома, мысли выстроены. Но в голосе все равно улавливалась дрожь от напряжения, от стресса, от ситуации. От нахождения рядом с ней. — Продолжай, — мягко сказала Вера. Алиса кивнула, сглотнула, продолжила. Пальцы сжались на краю стола, потом расслабились. Когда она закончила, в аудитории на секунду повисла тишина. Вера сделала пометку в ведомости и подняла взгляд. — Хорошо, — сказала она спокойно. — Тогда уточняющий вопрос. Алиса резко выпрямилась. — Как ты считаешь, в чем именно проявляется противоречие между авторской позицией и голосом героя? Вопрос не был сложным, но требовал сосредоточенности и точности. Алиса начала отвечать и Вера, между делом, коснулась воротника своей блузки. Движение было расслабленным, рассеянным. Она дотронулась кончиками пальцев до своей шеи, словно та затекла, а затем расстегнула верхнюю пуговицу, легким, привычным движением. Медленно провела пальцами по шее, разминая ее. Обычный жест. Не невинный, конечно, но бытовой. Вот только Алису это выбило из колеи, обнулило. Она запнулась и замолчала на несколько секунд. Затем собралась и продолжила. Но Вера заметила эту заминку и то, как застыли глаза девушки, как ее взгляд задержался и завис на открывшемся участке кожи, на линии шеи, на едва заметном движении сухожилий под кожей, когда Вера наклонила голову. Преподавательница продолжала слушать, никак своим видом не показывая мысленных заметок. Но внутри что-то почти незаметно дрогнуло и развернулось, разлилось жаром в грудной клетке. Алиса отвечала уже медленнее, с трудом, осторожно подбирая слова. И Вера поймала себя на том, что реакция девушки отзывается в ней сладко, тягуче, как мед. Почти удовлетворенно. Вот только не стоит забывать о том, что мед засасывает своей сладостью и велика вероятность увязнуть в нем, без возможности выбраться. Поэтому Вера застегнула пуговицу обратно, словно делая шаг назад, захлопывая дверь. Но ощущения остались, от них уже некуда было деваться. Она посмотрела на Алису. На то, как та держится, пытаясь не выдать себя. И от этого Вера ликовала, потому что Алиса продолжала стоять на дозволенном расстоянии, а значит контроль полностью был у Веры. Пока. Но под этим контролем уже дало свои плоды что-то другое. Оно шевелилось, медленно проклевывалось. Щекотало и слегка давило. Не совсем похоже на адреналин, скорее на интерес, который переваливал за границы личного. — Хорошо, — сказала Вера, когда Алиса закончила. Голос был ровным, как и прежде. — Этого достаточно. Ты справилась, поздравляю. Алиса кивнула как-то слишком быстро, пытаясь зацепиться за слова, оценку, за финальность момента. — Спасибо. Она сразу же потянулась за своими вещами. Собиралась резче, чем обычно: тетрадь – в рюкзак, ручку – следом, лист с ответом аккуратно сложила, но было видно, что кончики пальцев у нее нервно подрагивают. Она хмурилась, но продолжала молчать. Вера наблюдала за ней краем глаза, чтобы не смущать еще больше. Алиса кусала губу, словно в ней сформировалась мысль, но она пока не могла оформить в ее в подходящие слова. Вера не давила, но решила слегка подтолкнуть ее: — Ты хотела что-то сказать? — спросила она. Рука Алисы замерла на молнии рюкзака. Она подняла взгляд и в нем мелькнуло сомнение, желание и осторожность, которая теперь неотрывно сопровождала каждую их встречу. — Нет, — ответила девушка после паузы. — Ничего. Она опустила взгляд, застегнула рюкзак до конца. И добавила: — Хороших праздников. Вера кивнула. — И тебе. Алиса развернулась и пошла к двери. Но перед тем, как выйти, снова замерла, словно собиралась обернуться, но передумала и вышла. Дверь закрылась.

***

Квартира была теплой, почти празднично-светящейся. Гирлянда мигала на окне мягким желтым светом, отражаясь в стекле и делая улицу за ним чуть менее холодной. На кухне пахло тестом, кремом и чем-то домашним, знакомым до щемящей простоты. Мама доставала из холодильника торт. — Только не трогай, — сказала она, не оборачиваясь. — Сейчас украсим. Алиса, конечно, подошла ближе, наклонилась и, пока мама отвлеклась на что-то у плиты, быстро провела пальцем по краю крема. Сняла чуть-чуть, попробовала. Сладко. Она улыбнулась и села за стол. Отец был там же, чистил картошку, медленно, аккуратно, складывая очищенные клубни в миску. Алиса на секунду остановилась, посмотрела на него. Прошел уже целый год. Без срывов. Без криков. Без того напряжения, от которого раньше хотелось исчезнуть. Он выглядел… тише, а еще немного более рассеянным. Алиса взяла нож, подвинула к себе миску с морковью, села рядом. Они начали чистить вместе. В неловкой, но уже не напряженной, как раньше, тишине. — Как учеба? — спросил он, не поднимая глаз. — Нормально, — ответила она. — Сессию закрыла. — Молодец. И в этом «молодец» было что-то осторожное, но искреннее. Алиса неловко улыбнулась. — А у тебя как на работе? Он пожал плечами. — Да нормально… загружено. Но… — замялся, — держусь. Она кивнула, словно понимала, о чем он.  Они снова замолчали, но уже не из-за того, что не о чем говорить, а потому что не привыкли еще говорить больше. — Тебе… нравится жить одной? — спросил он через минуту. Алиса задумалась. — Да, — сказала честно. — Это… здорово. Она чуть повернула нож в руке, чтобы было удобнее. — Но, наверное, пора подработку найти. Чтобы вам полегче было. Он удивленно посмотрел на нее. — Сама решила? — Ну да. Он кивнул и чуть заметно улыбнулся. В глазах блеснуло что-то вроде благодарности и гордости. — Правильно. Молодец, — повторил он, на этот раз мягче. Алиса отвела взгляд, но стало легче, теплее. Вскоре они закончили с овощами, и она ушла в комнату. Телевизор уже работал, шел какой-то новогодний концерт. Люди смеялись, пели, ведущие говорили слишком бодро. Алиса села на диван. Примерно через час она вернулась на кухню, помогла маме заправить и перемешать салаты, вынести их на стол в зале. Ужиная, они коротко обсуждали исполнителя, песню или шутки ведущих. Когда куранты отбили двенадцать звук разошелся по комнате и заполнил все пространство собой. Мама торопливо разливала детское шампанское, пузырьки поднимались к поверхности, тихо шипели. — С Новым годом, — сказала она. Они чокнулись. Отец усмехнулся, поднимая бокал: — Ну что, теперь алкоголь только такой. Мама закатила глаза, но улыбнулась. Алиса тихо рассмеялась, сделала глоток. Сладко, немного приторно, пузырьки уже поднялись к носу и почему-то стало так смешно и легко. Казалось, что впереди ждет только хорошее. Они еще немного посидели за столом, переключили канал, кто-то из ведущих уже кричал поздравления, музыка стала громче, ярче. Алиса взяла телефон и открыла чат с Лерой. Написала быстро: Алиса [00:02]: С Новым годом!! ❤️ Ответ пришел почти сразу: куча эмодзи, голосовое, смех. Алиса улыбнулась, прослушивая сообщения подруги. И в этот момент всплыло новое уведомление. «Вера Д. ♥» Сердце дернулось от неожиданности. Она открыла сообщение. Вера Д. ♥ [00:11]: С Новым годом, Алиса. Пусть этот год будет спокойнее и добрее к тебе. И пусть исполняется то, что для тебя действительно важно. Пока Алиса вчитывалась, пришло новое сообщение. Вера Д. ♥ [00:13]: Береги себя. Дыхание перехватило. Алиса пристально смотрела на экран. Эта женщина точно доведет ее до инфаркта. Сердце случало громко, почти больно. Не из-за слов даже, а просто из-за нее. Из-за того, что она вспомнила о ней, поздравила. И это звучало так тепло, почти как раньше. Как будто не было ни дистанции, ни резкости, ни этих странных, сбивающих жестов. Алиса медленно выдохнула. Откинулась на спинку дивана. В голове все снова перепуталось, потому что она правда уже не понимала. То холод - ровный, почти отстраненный. То взгляд, от которого сбивается дыхание. То эти случайные - неслучайные движения: сапоги, рука, шея. И теперь вот это. Сообщение: такое ласковое, почти заботливое. Алиса сжала телефон в ладони, чуть сильнее, чем нужно, потому что теперь это уже точно не было случайностью. Вера Дмитриевна не могла не понимать, не могла не видеть, как она на нее смотрит, как реагирует. Но она словно играет с ней, то отступает, то делает шаг ближе. И это пугает, а еще тихо, но упрямо злит. Потому что Алиса больше не могла делать вид, что это просто совпадения. Она провела пальцем по экрану, задержалась на переписке, но пока не отвечала. И чувствовала, как под этим новогодним уютом – светом, голосами, смехом – снова поднимается напряжение. Которое, честно говоря, никуда и не исчезало даже после относительно прямого разговора. Телевизор шумел фоном. На экране пели, смеялись, мелькали огни, но все это казалось таким далеким. Алиса с головой ушла в телефон и собственные мысли. Несколько раз она проводила пальцем по экрану, чтобы разблокировать телефон, но почти сразу блокировала. Сердце уже не колотилось так бешено, но густая, липкая недосказанность, тянула все глубже на дно. Она открыла чат и долго смотрела на текст, затем начала печатать ответ. Стерла. Снова начала. Пальцы двигались медленно, они соскальзывали на стоящие рядом буквы и приходилось все переписывать. Алиса [00:28]: Спасибо. Вас тоже с Новым годом. Слишком просто и безопасно. Алиса [00:30]: Вы всегда умеете подобрать правильные слова. Пальцы зависли над экраном. И все-таки… Алиса [00:29]: Особенно, когда хотите. Сердце снова забилось глухо и сильно. Она сразу же пожалела, но вместе с тем была довольна. Телефон в руке сразу стал слишком тяжелым. Она уставилась на экран. Прочитано. Печатает… Нет, перестала. Снова печатает. Алиса невольно выпрямилась. Вера Д. ♥ [00:34]: Иногда не так просто понять, какие слова будут правильными. Вера Д. ♥ [00:35]: Особенно когда их много. Алиса нахмурилась и сильно сжала пальцы. Женщина, как обычно отвечала очень уклончиво. Алиса [00:38]: Или когда не хочется говорить прямо? На этот раз ответ от женщины не приходил гораздо дольше. Алиса успела отложить телефон, снова взять, открыть чат. Все еще тишина. Вера Д. ♥ [00:50]: Прямота не всегда делает ситуацию проще. Алисе захотелось смеяться или ответить: «правда что ли?». Держать себя в руках становилось сложнее. В этот раз границы точно переступала не она. Алиса [00:52]: Зато честнее. Она слишком долго молчала. Слишком долго проглатывала свои вопросы. Ответ от преподавательницы пришел быстрее, чем она ожидала. Вера Д. ♥ [00:54]: Ты сейчас хочешь честности? Удивительно прямой вопрос. И от того более вызывающий. Она смотрела на экран, а сердце билось уже в гортани. Пальцы коснулись клавиатуры и остановились, потому что все стало каким-то слишком серьезным. Если сейчас ответить «да», все непременно изменится. Станет еще более сложным, настоящим. Алиса [00:58]: Я хочу понимать, что между нами происходит. На этот раз телефон молчал дольше. Алиса даже подумала, что ответа уже не будет. Она успела унести остатки салатов на кухню, умыться и уйти в свою старую комнату. Вера Д. ♥ [01:31]: Иногда лучше оставить часть вещей без четного ответа. Ну, вот, опять. Алиса сильнее сжала телефон в руке. Алиса [01:33]: Удобно. Ответ пришел почти сразу. Вера Д. ♥ [01:34]: Безопасно. Алиса долго смотрела на это слово, ощущая, как ее наполняет ярость. Обжигающая, горячая, поднимающаяся к краям, как лава в вулкане. Алиса [01:38]: Для кого? Она не выпускала телефон из рук. Не сворачивала диалог, смотрела упрямо, как загипнотизированная, ожидая ответа. Вера Д. ♥ [01:43]:Для нас обеих. «Как заботливо» - раздраженно подумала девушка, убирая телефон в сторону. Она прикрыла глаза и вдруг, в мыслях мелькнуло что-то кроме злости. Тянущее чувство тепла, от того, что Вера Дмитриевна не игнорировала, не отмахивалась так холодно, как раньше. Возможно что-то все-таки сдвинулось. Алиса [01:48]: Спокойной ночи. Она не стала ждать ответа, заблокировала телефон и убрала его под подушку. Повернулась на бок и подумала, что все стало сложнее, но еще немного честнее.

***

После каникул университет казался другим. Вроде бы все то же, но все звучало чуть глуше, будто все еще не до конца вернулись в ритм. Студенты переговаривались, делились историями, кто-то жаловался на холод, кто-то на то, как быстро все снова началось. Группа Алисы выходила из кабинета куратора. Они обсуждали практику, сроки, отчеты. Алиса шла чуть в стороне, слушала вполуха. Внутри все еще жило то новогоднее ощущение после переписки, после слов, которые вроде бы ничего не прояснили, но накалили обстановку. Девушка заметила Веру Дмитриевну, как только зашла за поворот. Она стояла у окна, разговаривала с кем-то из преподавателей, но, как только группа показалась, ее взгляд скользнул и сразу встретился с Алисой. Разговор закончился. Преподавательница попрощалась, сделала шаг навстречу к студентам. — Уже распределили? — спросила она, обращаясь к группе в целом. Кто-то ответил. Лера начала что-то объяснять. Вера Дмитриевна кивала, но как-то отстраненно, потому что взглядом возвращалась к Алисе чуть чаще, чем ко всем остальным. Вероятно, это не было заметно остальным, потому что было не очевидным для тех, кто не следил намеренно. — И куда тебя отправили? — спросила Вера Дмитриевна вдруг, уже напрямую обращаясь к девушке. Алиса слегка напряглась. — В архив при музее, — ответила она. — Мм, — Вера кивнула. — Тебе подходит. Она сделала шаг ближе. Слишком близко для обычного разговора. И добавила, чуть тише: — Там важно уметь… внимательно работать с текстом. У тебя с этим хорошо. Слова были нормальными, обычными. Но интонация, какая-то слишком личная. Или так показалось только Алисе? Потому что Лера уже отвлеклась на разговор с кем-то другим, группа постепенно рассасывалась. Они остались почти вдвоем. — Надеюсь, в этот раз ты будешь… более собранной, — продолжила Вера Дмитриевна. — Не хотелось бы снова терять тебя из виду. Алиса замерла. Слова ударили неожиданно. Не грубо, не больно, просто внезапно. В них большее, чем просто замечание преподавателя. Опять придумывает? Или в словах женщины действительно странный намек. Она нахмурилась. — Я не терялась, — ответила Алиса. Вера Дмитриевна прищурилась. — Правда? И почти незаметная, не добрая, улыбка появилась на ее лице. — Значит, это мне показалось. Тон был мягким, но под ним чувствовалось давление. Как будто преподавательница проверяла, где граница и насколько Алиса позволит ее сдвинуть. Алиса сжала ремешок сумки. Сердце билось быстрее, не от страха, а от злости, что с ней снова играют. — Вы сами сказали держать дистанцию, — ответила она. Вера Дмитриевна замерла, понимая, что что-то изменилось, ведь Алиса не засмущалась, не промолчала, не отступила. Женщина медленно выдохнула. И черты ее лица смягчилась. — Я говорила о границах, — сказала она. — А не о… исчезновении. И снова этот взгляд, слишком внимательный, слишком цепкий. — Но, видимо, мы по-разному это понимаем. Алиса ничего не ответила. Только смотрела и в ее взгляде уже не было прежней растерянности. Была обида и упрямство. Вера Дмитриевна задержала на ней взгляд еще на несколько мгновений и отступила. Физически сделала шаг назад. — Ладно, — сказала она уже обычным тоном. — Удачи с практикой. И развернулась. Пошла по коридору, быстро удаляясь. Но внутри у нее все еще звенело, потому что она почувствовала - перегнула. Действительно заигралась. И потому что реакция Алисы оказалась не такой, как раньше: не мягкой, не покорной.

***

Часы на кухне тихо щелкали, за окном редкие машины проезжали по заснеженной дороге. Вера сидела за столом. Перед ней - тарелка с ужином, к которому она почти не притронулась. Вилка лежала в руке, но она не ела, а смотрела в одну точку и думала. Прокручивала в голове то, что произошло в коридоре. Ясно видела перед собой Алису, представляла ее лицо, взгляд, голос. И было в этом всем что-то новое. Она казалось другой, менее мягкой и осторожной. Сдержанной, но еще и какой-то… жестокой? Граница между ними стала четче, ощутимее. И казалось бы, Вера должна радоваться, ведь именно этого она и хотела, но отношение Алисы задевало, царапало. Вера провела пальцами по виску, медленно выдохнула. То, как она сама себя вела, как говорила – было неправильно. Она знала это. Отчетливо помнила и ощущала, когда перешла чуть дальше, чем следовало. Когда спровоцировала намеренно: слишком личным тоном, тем, как близко подошла, тем, как явно проверяла, испытывала на прочность. Ей все сложнее было сдерживать нарастающий интерес. Он толкал ее на необдуманные действия. И словно наркотик, провокации заходили все дальше, приносили легкое удовлетворение, которое все быстрее испарялось и потому приходилось действовать изощреннее. И, наверное, Алиса тоже это чувствовала, потому что и ее манера поведения изменилась. Она не отступала, не растворялась в дистанции, а отвечала. И это создавало новый вектор, а еще смещало равновесие. Поэтому Вере было страшно. Не «возможно». Не «кажется». А точно, без сомнений. И это осознание не отпускало, как бы Вера не пыталась заглушить мысли в голове. Возможно, именно из-за знания того, что Алиса неравнодушна, Вера позволяла себе большее и именно оно будоражило ее сильнее всего. Во время праздников Вера уже ловила себя на теме влюбленностей студенток в преподавателей. Она думала об этом настолько часто, что однажды вечером, почти на автомате, открыла браузер. Написала что-то неловкое, расплывчатое: «влюбленность студентки в преподавателя женщину». Смешно. Странно. Волнительно. Она открыла несколько вкладок и издевательски подумала: «до чего же я докатилась». Но продолжила читать статьи, обсуждения, какие-то форумы. Среди них она наткнулась на обсуждение фильмов «Блумингтон» и «Полюбить Аннабель». Тогда Вера долго смотрела на названия, а потом все-таки включила первый. Села с ноутбуком на диван. Убеждала себя, что это просто любопытство и к ней сюжет точно не имеет никакого отношения. Ну, да, студентка и преподавательница, а что такого? Но когда героини впервые поцеловались, что-то внутри Веры резко сжалось. Сердце забилось быстрее. Неприятно, больно. И вместе с тем волна жара разливалась внизу живота. Она выключила фильм почти сразу. Резко. Как будто ее кто-то поймал за чем-то непристойным, развратным, пошлым. Она сидела в темноте с колотящимся сердцем и пыталась понять, что произошло. Что это было? Отвращение? Страх? Интерес? Понравилось ли? Вопросы крутились в голове, как заевшая карусель, но она не стала отвечать на них. Не захотела, потому что это могло все изменить. Но сейчас, сидя за столом, она знала - ответ был. И пусть она отгоняла его от себя, делая вид, что ничего не понимает. Но правда в том, что все происходящее пугало ее. Потому что это не было просто любопытством. Это… отзывалось. Она открыла глаза, посмотрела на тарелку и уже холодную еду в ней. И словно флешбек из фильма, память подкинула воспоминание: эта же кухня, Алиса рядом, близость, неожиданная мягкость чужих губ. Все такое настоящее. Вера резко выдохнула. Пальцы сжались на краю стола. Она тогда оттолкнула. Сразу. И это было правильно. Это единственно верный и возможный вариант. И все же, нежеланная, упрямая мыль пришла сама. А что, если бы не оттолкнула? Тишина в квартире вдруг стала громче. Она закрыла лицо ладонью на секунду. Потерла переносицу. Это было опасно. Она это четко осознавала. Эти игры, взгляды, слова, легкие провокации не могли закончиться ничем хорошим. Но остановиться уже не могла. Она уже летела вниз с горы, без тормозов и страховки. Потому что Алиса была слишком живой в своей непосредственности и юности. Слишком искренней. И потому что реакция Алисы - ее взгляд, ее сбившееся дыхание, ее попытки держаться - стали для Веры чем-то притягательным, желанным. Она уже не могла этого отрицать. Вера медленно встала из-за стола. Подошла к окну. Снег за стеклом светился в свете фонаря: холодный, чистый, спокойный. В отличие от нее. «Это ни к чему хорошему не приведет». Но несмотря на это знание, она также понимала, что завтра, послезавтра, на следующей неделе - она снова будет искать ее взгляд. И, возможно, снова сделает шаг за гранью дозволенного.

***

В конце января темнело рано. Снег уже не был таким пушистым, как в ноябре. Теперь он утоптанный, сероватый, с ледяной коркой, скрипит и хрустит под ногами. Воздух был холодный, сухой, прозрачный до звона. Вера зашла в небольшой книжный у дома почти на автомате. Теплый свет, запах бумаги, тихая музыка - все это всегда действовало на нее успокаивающе. Она сняла перчатки, прошлась вдоль полок, провела пальцами по корешкам книг. Почти сразу нашла то, за чем пришла - «Моя кузина Рейчел». Она взяла книгу в руки и несколько мгновений просто смотрела на нее. Уже несколько дней она мысленно возвращалась к этой истории и желанию перечитать. Не из ностальгии, скорее из-за настроения. Из-за той зыбкости, которая была в этой истории. Из-за Рейчел - непонятной, ускользающей, одновременно притягательной и тревожной. Она направилась к кассе, уже доставая кошелек. — Здравствуйте, — начала она, поднимая взгляд и замерла. Алиса. За кассой. Веру словно окунули в холодную воду. — Здравствуйте, — ответила Алиса, слегка растеряно, но быстро собралась. — Ты… тут работаешь? — спросила Вера, и в голосе прозвучало легкое удивление. — Да. Недавно устроилась. Подработка, а то знаете, эта студенческая жизнь… — попыталась пошутить девушка. Вера медленно кивнула. — Это… разумно, — сказала она. Она протянула книгу. Алиса взяла ее, пробила. Пальцы на секунду коснулись обложки - аккуратно, сосредоточенно. — А практика как? — спросила Вера. — Нормально. Ничего особо интересного. Но, наверное, так и должно быть. — В начале - да, — кивнула Вера. — Потом, возможно, затянет или найдешь место, которое будет больше вдохновлять. Алиса пожала плечами, перевела взгляд на книгу. — Интересная? — спросила она. Вера улыбнулась краешком губ. — Да. Я уже читала. — Она задержала взгляд на Алисе. — И мне нравится, что там не все очевидно. Особенно главная героиня. Алиса провела пальцем по краю книги. — В каком смысле? Вера чуть наклонилась вперед, опираясь локтем на стойку, не слишком близко, но ближе, чем нужно. — В том, что до конца непонятно… кто она на самом деле, — сказала она тихо. — И насколько ей можно верить. И виновна ли она вообще. Алиса замерла на секунду. Слишком короткую, чтобы это можно было назвать реакцией. Но Вера заметила. — Думаю, тебе было бы интересно, — добавила женщина уже мягче. — Если захочешь, прочитай. Мне правда было бы любопытно узнать, как ты это увидишь. Алиса подняла на нее взгляд: внимательный, настороженный, но уже не отстраненный, как до этого. — Может быть, — сказала она. Вера едва заметно улыбнулась. Оплатила покупку, забрала книгу. — Тогда… обсудим, — сказала она, чуть задержавшись. — Когда будешь готова. Развернулась, но остановилась и снова повернулась к Алисе. Добавила, как бы невзначай: — Такие вещи интересно разбирать… с тем, кто чувствует нюансы. — Она отступила на шаг. — Хорошей смены. Уже у выхода она снова посмотрела на Алису. С тем же тихим, внимательным интересом. С обещанием того, что разговор не закончен. Когда дверь за женщиной закрылась, в магазине на секунду стало как будто тише. Хотя ничего не изменилось: все так же тихо играла музыка, кто-то листал книги в дальнем зале, звякнул колокольчик, когда вошел новый покупатель. Но внутри Алисы что-то сместилось. Она стояла за кассой, держа в руках уже чужую. Потом медленно положила ее на стол, пожелала хорошего вечера. Села. И только тогда выдохнула. Слишком много всего было в этих нескольких минутах. Слишком привычно, но вместе с тем как-то иначе. Тот же голос, те же интонации, те же паузы, в которых будто скрыто больше, чем сказано. И этот взгляд… Алиса нахмурилась, сжала губы в тонкую линию. Потому что снова Вера Дмитриевна будто бы держала дистанцию и в то же время сама же ее нарушала. Эти слова про книгу. Про «обсудим». Про «интересно, как ты это увидишь». Как будто это просто разговор о литературе. Алисе казалось, что она сходит с ума. Что сама додумывает. Но ведь столько совпадений быть не может. «Ну, конечно. Очень удобно» - подумала она, перекладывая чековую ленту. В груди шевельнулась упрямая злость. Потому что Вера Дмитриевна не могла не понимать. Не могла. И все равно продолжала провоцировать, звать, делать шаг и затем отступать, отталкивать. Алиса резко встала со стула. Прошлась вдоль кассы. Сделала вид, что проверяет полки рядом, стараясь не думать, но все равно вспоминая. «Обсудим.» Она тихо усмехнулась. «Не буду я ничего читать». Как будто ставя точку. Как будто возвращая себе контроль. Она прошла мимо стеллажа. Сделала круг по залу. Вернулась. И все равно остановилась там, где стояли книги Дафны Дю Морье. Книга стояла там, ничем не выделяясь, такая же, как десятки других. Алиса смотрела на корешок. Упрямо повторяя про себя, что ей не интересно. Но рука сама потянулась к книге. Потому что сильнее упрямства было желание зацепиться за разговор, за повод, за возможность снова быть рядом. «Это не из-за нее, просто правда интересно, что там за героиня» - попыталась убедить себя и сама же не поверила. Вернулась за кассу. Открыла. Начала читать. Сначала рассеянно, прыгая глазами по строкам. Потом медленнее, внимательнее, текст начал затягивать. Но не только он. Где-то на заднем плане все равно оставалась мысль: «А что она увидела в этом?» «Почему именно это?» «И что она будет… спрашивать?» Алиса перевернула страницу и поймала себя на том, что уже не просто читает. А читает, как будто для Веры Дмитриевны. И от этого внутри снова становилось тепло и тревожно.

***

Февраль тянулся ровно и однообразно. Утром практика. Алиса сидела за столом у себя в квартире или в читальном зале, переводила статьи. Аккуратно, строчка за строчкой, сверяясь со словарями, иногда залипая на формулировках. Тексты были сухими, научными, с длинными предложениями и словами, которые не хотелось запоминать, но приходилось. Чай остывал быстрее, чем она его пила. В комнате пахло мятой и бумагой. Иногда она ловила себя на том, что перечитывает одно и то же предложение по три раза, не потому что сложно, а потому что мысли ускользают куда-то в сторону. В разговоры. В взгляды. В паузы. В размышления о книге. Она раздраженно трясла головой, возвращалась к тексту. Работа не терпела рассеянности. Два дня в неделю она приходила в книжный. Там время текло иначе. Тише. Мягче. Звук переворачиваемых страниц, редкие вопросы покупателей, кассовый писк – все это складывалось в спокойную, почти убаюкивающую рутину. Алиса раскладывала книги, проверяла поставки, иногда советовала что-то, иногда просто наблюдала. В перерывах читала. Она все еще искала аргументы в пользу того, что читает не ради одобрения преподавательницы. Вообще не ради нее. Но ловила себя на том, что отмечает моменты, на которых могла бы остановиться в разговоре. Как будто он уже существует. Как будто обязательно будет. В один из таких дней, ближе к вечеру, когда в магазине стало совсем тихо, дверь открылась, и в помещение вошел холодный воздух вместе с Верой Дмитриевной. Алиса заметила ее не сразу, лишь тогда, когда та уже медленно шла вдоль стеллажей, проводя пальцами по корешкам книг. Она что-то искала. Алиса наблюдала из-за кассы. Старалась не смотреть слишком явно, но взгляд все равно возвращался к знакомой фигуре. Вера Дмитриевна прошла один ряд. Второй. Остановилась. Слегка нахмурилась. И только потом повернулась, увидела Алису. На секунду между ними повисло тихое узнавание. — Ты работаешь сегодня, — сказала женщина, подходя ближе. Не вопрос. Констатация. — Да, — кивнула Алиса. — Вы что-то ищете? — Да, — Вера Дмитриевна улыбнулась. — Но, кажется, безуспешно. Она назвала книгу, Алиса подошла к компьютеру, пробила. Смотрела в экран, чувствуя, как женщина стоит рядом. Слишком близко. — Нет в наличии, — сказала Алиса. — И на складе тоже нет. Можем заказать. Вера Дмитриевна покачала головой. — Не надо. Значит, не судьба. Она замолчала, но не уходила. Стояла так, как будто собираясь что-то сказать, но никак не решалась. Это было неожиданно. Вера Дмитриевна, которая обычно контролировала все - слова, паузы, расстояние - сейчас будто на секунду зависла внутри себя. Алиса ничего не говорила. Ждала. И это ожидание вдруг стало плотным, почти осязаемым. Вера Дмитриевна выдохнула и все-таки сказала: — У меня… кое-что есть для тебя. Девушка не сразу поняла, что та имеет в виду. Преподавательница потянулась к сумке и достала темные, аккуратные перчатки, а затем протянула их Алисе. — Ты вечно ходишь с холодными руками, — сказала она спокойно. — Помню еще с прошлого года. Повисла пауза. Затем Вера Дмитриевна продолжила чуть тише: — Не замерзай. Слова были простыми. Ни интонации голоса такие ласковые, что Алиса забыла, что нужно что-то сказать, как-то среагировать. — Это… — она запнулась. — Не нужно было. — Нужно, — мягко перебила Вера Дмитриевна и не отдернула руку. Она ждала, когда Алиса заберет подарок. Девушка протянула руку вперед и на мгновение их пальцы соприкоснулись. Совсем чуть-чуть. Коротко. Но этого хватило, чтобы по телу пробежала дрожь. У Алисы внутри все обрушилось на секунду: дыхание сбилось, ноги стали ватными, как будто пол ушел. Она сжала перчатки в руках слишком сильно, ненавидя себя за это. За эту реакцию. За то, как тело выдает все, что она пытается скрыть. Это было глупо. Но уже невозможно отрицать, как сильно ее тянуло к женщине несмотря ни на что. А, может быть, даже сильнее из-за всего, что между ними происходило. Алиса подняла взгляд. — Спасибо, — сказала она тихо. Вера Дмитриевна смотрела на нее внимательно, но ничего больше не сказала, только кивнула и отступила, возвращая дистанцию. Но ощущение прикосновения осталось и никуда не делось.

***

Вечер был тихий. Алиса сидела на кухне, поджав под себя ноги, с книгой на коленях. Чай давно остыл, но она все равно держала кружку в руках, просто чтобы чем-то занять пальцы. «Моя кузина Рейчел» лежала раскрытой на середине. Она уже прочитала больше половины и теперь читала иначе. Не просто следила за сюжетом, а будто спорила. С героем. С Рейчел. С… Верой Дмитриевной. Телефон лежал рядом. Она взяла его, сфотографировала и без слов отправила фотографию преподавательнице. Женщина ответила очень скоро. Сердце отозвалось мгновенно. Вера Д ♥ [20:06]: Читаешь? Пальцы зависли над экраном. Она не ответила сразу. Перевернула страницу, прочитала абзац. Ничего не поняла. Закрыла книгу. Алиса [20:11]: Читаю. Алиса [20:13]: Вы ведь этого и хотели? Вера Д ♥ [20:15]: Я ничего не “хотела”. Вера Д ♥ [20:17]: Мне было интересно, что ты думаешь о сюжете. Алиса прищурилась. — Конечно, — тихо пробормотала она. Алиса [20:19]: А теперь? Интересно? Печатает… Вера Д ♥ [20:22]: Теперь еще больше. Сердце чуть сбилось с привычного ритма. Алиса сжала телефон, ненавидя себя за эту реакцию. Алиса [20:24]: И что именно? Вера Д ♥ [20:26]: Как ты это видишь. Алиса посмотрела на книгу, провела пальцем по странице. Алиса [20:28]: Она не такая, как я думала в начале. Вера Д ♥ [20:29]: А какая? Алиса задумалась, подбирая слова. Алиса [20:31]: Не уверена, что Рейчел манипулирует. Скорее… не договаривает. Но это не одно и то же. Ответ пришел быстро. Вера Д ♥ [20:33]: Разница есть. Но последствия могут быть одинаковыми. Алиса закусила губу. Алиса [20:35]: Для кого? Ответ не заставил себя ждать. Вера Д ♥ [20:36]: Для того, кто верит. Алиса смотрела на экран. Слишком внимательно, потому что это уже было не только про книгу. Алиса [20:39]: Значит, виноват тот, кто верит? Печатает… Стирает. Снова печатает. Вера Д ♥ [20:42]: Я бы сказала - уязвим. Алиса тихо выдохнула и внутри снова поднялось это чувство - смешанное, странное, теплое и злое. Алиса [20:45]: Это удобная позиция. Вера Д ♥ [20:48]: Это осторожная позиция. Алиса усмехнулась. Алиса [20:49]: Вы всегда за осторожность? Ответ пришел не сразу. Но когда пришел - стал плотнее всех предыдущих. Вера Д ♥ [20:59]: Не всегда. Вера Д ♥ [21:00]: Иногда нет. Сердце резко ударило. Алиса отложила телефон. Потом снова взяла, потому что уже было поздно отступать. Алиса [21:04]: И сейчас? Минуты ожидания казались пыткой. Вера Д ♥ [21:09]: Сейчас я предлагаю обсудить книгу. Алиса тихо рассмеялась. — Конечно, — прошептала она. Алиса [21:11]: Где? Вера Д ♥ [21:12]: Там, где тебе будет комфортно. Вера Д ♥ [21:12]: И безопасно. Алиса [21:13]: А вам? Вера Д ♥ [21:14]: Я уже большая девочка, мне будет удобно и безопасно в любом выбранном тобой месте. Сердце снова сбилось. Она посмотрела на часы. Потом в окно. Потом на книгу. Алиса [21:15]: Я работаю завтра и послезавтра. Вера Д ♥ [21:16]: И никак не сможешь выкроить немного времени вечером для меня? Алиса задохнулась от этого «для меня». Руки дрожали. Алиса [21:17]: Зависит от нагрузки. Вера Д ♥ [21:19]: Обещаю не отнимать у тебя много времени. Алиса [21:22]: Хорошо, приходите в книжный после семи. Вера Д ♥ [21:24]: Договорились. Алиса не ответила. Смотрела на экран, потом медленно заблокировала телефон и только тогда поняла, что это уже не просто разговор. И не просто книга.

***

Вечер в книжном тянулся медленно. К шести поток людей почти сошел на нет. Свет стал мягче, желтее, будто сам магазин устал за день. Алиса закрывала кассу. Проверила отчеты, убрала лишнее со стола, медленно надела куртку, не потому что торопилась, а потому что тянула время. Она знала, что Вера Дмитриевна придет и от этого ощущала не столько тревогу, сколько напряжение, перед чем-то важным. Дверь тихо звякнула. Алиса даже не повернулась сразу. Вера Дмитриевна зашла спокойно, будто просто мимо проходила, но взгляд сразу нашел Алису. Она коротко кивнула. — Заканчиваешь? — спросила женщина. — Да, — Алиса кивнула. — Уже все. Они стояли в нескольких шагах друг от друга. Слишком далеко, чтобы быть близко. И слишком близко, чтобы это было просто. — Здесь можно поговорить? — спросила Вера Дмитриевна. Алиса оглянулась. Магазин почти пуст. — Да, — тихо сказала она. — Только… недолго. — Хорошо. Они отошли вглубь зала, к одному из столов с новинками. Алиса положила книгу на стол, с закладкой между страниц, ближе к концу. Вера Дмитриевна это заметила. — Дочитала? — Да. И теперь - главное. Они обе это чувствовали. — Ну? — тихо сказала женщина. — Как она тебе? Алиса провела пальцем по обложке. — Не такая однозначная, как кажется в начале. Вера Дмитриевна наклонила голову. — Это безопасный ответ. Алиса подняла на нее взгляд. — А вы хотите другой? — Я хочу честный. Алиса сжала губы. — Мне кажется, она не врет, — сказала она. — Но и не говорит всего. Вера Дмитриевна медленно кивнула. — И ты считаешь, что это ее оправдывает? Алиса не отвела взгляд. — Нет. Но и не делает ее виновной автоматически. Тишина. Вера Дмитриевна смотрела в глаза девушки очень внимательно. — Интересно, — сказала она тихо. — Ты защищаешь ее. Алиса усмехнулась. — А вы обвиняете. — Я… — Вера Дмитриевна чуть замялась, но быстро вернула себе тон, — нет, я согласна с тем, что Рейчел не была виновата во всем. На самом деле книга отличный пример ненадежного рассказчика. С другой стороны, если человек знает, что его могут неправильно понять, но все равно молчит - это тоже выбор. Алиса подается немного вперед. — А если другой сам додумывает? Преподавательница не отвела взгляд. — Значит, он уязвим. — И виноват? — уже тише. — Нет, — так же тихо ответила Вера Дмитриевна. — Но он платит. Воздух между ними стал плотнее. — Это удобно, — сказала Алиса. — Это правда, — спокойно ответила женщина. Алиса покачала головой. — Нет. Это… позиция, в которой можно ничего не объяснять. Вера Дмитриевна наклонилась ближе. — А ты считаешь, что все нужно объяснять? — спросила она. Алиса сглотнула. — Если ты видишь, что другой… — девушка запнулась, но договорила, — чувствует больше, чем ты готов дать - да. Пауза затянулась. Вера Дмитриевна смотрела на нее и в этом взгляде уже не было игры. Только острое внимание. — Даже если это создает еще больше проблем? Алиса не отвела глаз. — Зато честно. Вера Дмитриевна громко выдохнула, откинулась назад и отвела взгляд, обдумывая свой следующий ответ. А потом снова посмотрела на Алису. — Иногда честность – непозволительная роскошь. Не всегда доступная. — Или не всегда удобная. Женщина усмехнулась. — Ты упрямая. — Вы тоже. —  вдруг она наклонилась ближе и продолжила уже чуть тише. — Только вы прячетесь за словами. Улыбка медленно сползла с лица преподавательницы. Она замерла, явно не ожидая такого ответа. Алиса тоже поймала себя на том, что перешла границу. Сказала на эмоциях. Не осторожно. Но отступать было поздно. — А ты? — спросила женщина. — Не прячешься? Алиса покачала головой. — Я хотя бы не делаю вид, что это просто разговор о книге. Повисла тишина. Глубокая, затягивающая их обеих все ниже. Вера Дмитриевна посмотрела на девушку иначе. Дольше. И в этом взгляде читалось понимание, напряжение, и что-то, что уже нельзя было назвать просто интересом. Она медленно встала, оттряхнула одежду от невидимых пылинок. — Уже поздно. Кажется нам обеим пора домой. Алиса не стала спорить, удерживать или сглаживать, хотя внутри все дрожало. — Да, думаю пора. — Что ж, спасибо за разговор, — напоследок сказала женщина. — Хорошего вечера. Она не стала ждать ответа, развернулась и пошла к выходу, оставляя Алису одну. С книгой, бешено колотящимся сердцем в груди и горьким послевкусием после разговора.