Его тихая война. Мы учимся жить

Вода в бухте была тёплой, почти неподвижной, словно сама берегла это место от лишнего движения. Свет проходил сквозь толщу медленно, рассеиваясь мягкими слоями, и всё вокруг казалось глубже, чем есть на самом деле. Элайни опустилась под воду без спешки, позволяя телу привыкнуть к тишине, к этому другому ритму, где звук исчезает, а остаётся только ощущение. Корни Древа Духов тянулись вглубь, переплетаясь, светясь мягким голубым светом, как будто в них текла сама жизнь. Они двигались едва заметно, словно дышали. Элайни подплыла ближе, медленно, осторожно, как всегда, когда подходила к чему-то священному. Её пальцы коснулись одного из корней, затем другого, и она на секунду замерла, чувствуя, как от этого прикосновения по телу проходит знакомое тепло. Она не спешила... Сначала закрыла глаза, позволяя себе отпустить всё лишнее, оставить наверху мысли, шум, тревогу. Затем аккуратно подтянула купу, соединяя его с живыми нитями Древа. Контакт произошёл сразу — мягко, но глубоко, как будто что-то внутри неё откликнулось раньше, чем она успела осознать. И мир изменился. Не резко. Он просто стал... другим. Свет перестал быть внешним — он оказался повсюду. Лес раскрылся вокруг неё постепенно, словно вырастая из самого пространства. Деревья поднимались высоко, их стволы были гладкими, тёплыми, а листья светились изнутри мягким, живым сиянием. Воздух был плотнее, но не тяжёлый — наполненный чем-то, что нельзя было назвать, только почувствовать. Здесь не было ветра, но всё двигалось. Не было звуков, но всё звучало. Элайни стояла среди этого света, не сразу понимая, где заканчивается она и начинается всё остальное. Сердце билось медленно, ровно, и впервые за долгое время внутри стало тихо. — Мама... — её голос прозвучал почти шёпотом, но в этом месте его не нужно было поднимать. Когда мать появилась перед ней, это было не внезапно. Она словно вышла из самого света, из этого живого пространства, и остановилась в нескольких шагах. В её лице не было ни удивления, ни тревоги — только то самое спокойствие, в котором всегда было место для неё. Элайни не смогла остаться на месте. Она шагнула вперёд почти сразу, быстрее, чем успела подумать, и уже в следующую секунду оказалась рядом, обнимая её крепко, так, как обнимают, когда скучают не словами, а всем телом. Мать ответила сразу. Её руки обняли её так же крепко, но мягче, удерживая, принимая, и в этом объятии было всё — дом, безопасность, то, что не исчезает, даже если его больше нет рядом в реальности. Элайни закрыла глаза, уткнувшись в неё, и на секунду просто позволила себе быть здесь, не держать ничего внутри, не контролировать. — Я так скучала... — выдохнула она тихо. — Я всегда рядом, моя девочка, — ответила мать так же спокойно, проводя рукой по её волосам. Они не отстранялись сразу. Мгновение растянулось, стало глубже, и только когда дыхание Элайни выровнялось, она чуть отступила, но не полностью, всё ещё удерживая её за руки, будто боялась отпустить. — Что с тобой, моя милая? — она смотрела на неё внимательно. И в этом взгляде уже было понимание. Элайни отвела взгляд первой. Её пальцы медленно легли на живот, почти бессознательно, и это движение сказало больше, чем любые слова. Она выдохнула, собираясь, но внутри всё ещё оставалась тяжесть. — Я боюсь... — произнесла она наконец, тихо, но без попытки скрыть это. — Я не хочу снова войны, — продолжила Элайни, и теперь её голос стал глубже, напряжённее. — Я не хочу терять... не хочу жить так, как раньше. Я просто хочу... спокойно. Хочу, чтобы он... — её ладонь чуть сильнее прижалась к животу, — чтобы он жил, — слова давались тяжело, но она продолжала. — Всё будто снова идёт к этому... — она подняла взгляд. — И Нетейам... он ничего не говорит мне. Он держит всё в себе, как будто... — она замолчала на секунду, не находя слов, — как будто я не должна это нести вместе с ним. Иногда мне кажется... — её голос стал тише, — будто он проживает это один. Как будто мы... не вместе в этом, — мама сделала шаг ближе, её ладонь мягко коснулась её щеки, проводя по ней медленно. — Ты не одна, — сказала она тихо. Элайни закрыла глаза на мгновение, но внутри всё равно оставалось напряжение. И тогда рядом появилось другое присутствие. Она почувствовала его сразу. И когда открыла глаза — он уже стоял рядом. Та'лан. Он выглядел таким, каким она его помнила, но спокойнее, глубже, как будто всё, что было в нём раньше, теперь стало яснее. В его лице не было боли — только тишина, в которой есть сила. Элайни замерла лишь на секунду, а затем шагнула к нему. Он не ждал. Просто обнял её, притягивая к себе крепко, и в этом объятии было что-то совсем иное — не такое, как с матерью, но не менее родное. Защита. Опора. То, что держит, когда внутри становится тяжело. — Я так устала... — прошептала она, уткнувшись в него. — Я знаю, — ответил он спокойно, проводя рукой по её волосам. Она выдохнула, и только после этого чуть отстранилась, поднимая на него взгляд. — Он не делится со мной... — сказала она тихо. — Он держит всё в себе. Как будто я не часть этого, — Та'лан посмотрел на неё внимательно, но без тяжести. — Он делает это не потому, что ты ему не близка, — сказал он спокойно. — А потому что ты ему слишком дорога, — Элайни замерла. — Мужчина сначала учится защищать, — продолжил он, чуть тише, — и только потом — делиться. Он думает, что если удержит это внутри, то сохранит для тебя спокойствие. — Но это не так... — прошептала она. — Я знаю, — кивнул Та'лан. — Но он только учится быть тем, кем ему нужно стать, — он на секунду опустил взгляд к её животу, затем снова посмотрел ей в глаза. — Ты не вне этого. Ты — причина, по которой он держится. Эй'тириа не убрала ладони с её плеча, отчего Элайни снова обернулась на маму. Та прикоснулась к ее лицу ладонью и только провела большим пальцем по щеке, мягко, почти невесомо, и в этом движении было столько спокойствия, что оно само по себе удерживало. Она смотрела на неё долго, внимательно, будто не просто слышала слова — а чувствовала всё, что за ними стоит, и когда заговорила, голос её остался таким же тихим, но в нём появилась глубина, от которой становилось невозможно отвернуться. — Страх не делает тебя слабой, — сказала она мягко. — Он говорит о том, что тебе есть что беречь... Но ты не должна жить в нём. Ты уже выбрала другое, — её ладонь опустилась ниже, туда, где под рукой Элайни была жизнь, и задержалась там на секунду дольше, чем нужно. — Ты выбрала жизнь. И она сильнее. Элайни не подняла глаз, но её пальцы чуть сильнее сжались. — Береги себя, — продолжила мать тише. — Не потому что боишься... а потому что любишь. Мы рядом с тобой. Всегда... Даже когда ты нас не видишь. Свет вокруг начал меняться. Сначала едва заметно — как будто стал мягче, дальше, будто пространство само начинало отступать. Элайни почувствовала это не глазами — телом. Связь ослабевала. Тишина, которая только что держала её, стала ускользать, уступая место тяжести, возвращающейся слишком быстро. — Мама... — выдохнула она, но голос уже не звучал так же. Мать не удерживала, только смотрела. Та'лан рядом чуть сжал её плечо, и в этом коротком движении было прощание без слов. И в следующий момент всё оборвалось. Холод воды вернулся резко, как удар. Тело будто не успело вернуться вместе с сознанием — лёгкие сжались, вдох не пришёл, движение получилось рваным, слабым. Элайни дёрнулась вверх, но сразу поняла — воздуха слишком мало. Грудь сжало сильнее, в висках ударило, и движения стали тяжёлыми, будто вода вдруг стала гуще. Она попыталась быстрее, сильнее, но тело не слушалось так, как раньше. Внутри что-то сжалось — не паника ещё, но её край, острый, холодный. Она потянулась вверх снова, но расстояние казалось больше, чем было. И именно тогда рядом появилось резкое движение. Нетейам. Он оказался рядом так быстро, будто всё это время уже был в воде. Его руки сразу нашли её — одна под спину, вторая под руку, осторожно, не касаясь живота, но удерживая крепко. Он не остановился ни на мгновение — развернул её вместе с собой и сразу потянул вверх, сильным, выверенным движением, не давая ей терять направление. Поверхность прорвалась светом и воздухом, и Элайни резко вдохнула, почти захлебнувшись этим вдохом, грудь сжалась, затем отпустила, и воздух вошёл глубже, чем нужно. Её тело на секунду обмякло, и он удержал её крепче, не давая снова уйти под воду. Он не стал сразу плыть дальше. Сначала аккуратно усадил её на илу мелководье, удерживая за плечи, пока она не нашла равновесие. Его руки всё ещё были на ней — не сжимая, но не отпуская, как будто он проверял, что она действительно здесь, что она держится. Элайни тяжело дышала, всё ещё пытаясь выровнять дыхание, пальцы судорожно сжались в мокром песке под водой. На секунду она закрыла глаза, приходя в себя. Он смотрел на неё долго и слишком внимательно. — Дыши, — сказал он тихо, но твёрдо, и в его голосе не было ни паники, ни суеты — только контроль. Она кивнула едва заметно, всё ещё пытаясь вернуть себе ритм. Только когда он убедился, что её дыхание стало ровнее, его руки чуть ослабли. — Сможешь? — спросил он уже тише. Элайни снова кивнула. Его ладонь снова оказалась у её спины, вторая — у руки, и он повёл её вперёд, не отпуская. Они начали плыть к деревне. Не быстро, но ровно, без остановок. Нетейам держался чуть позади, контролируя каждое её движение, подстраиваясь под её темп, не давая ей ускоряться слишком сильно и не позволяя замедляться. Его рука иногда касалась её спины, иногда плеча — коротко, почти незаметно, но постоянно. Элайни чувствовала это и молчала. Вода снова стала спокойной, но внутри уже не было той тишины, с которой она вошла в неё. — Спасибо... — сказала она наконец, не оборачиваясь. Нетейам не ответил ей. Когда они добрались до мелководья у деревни, вода уже стала светлее, прозрачнее, и под ногами чувствовался знакомый песок, тёплый, мягкий, перемешанный с ракушками. Деревянные опоры маруи поднимались из воды, плетёные мостки тянулись между ними, а над всем этим висел привычный шум — голоса, смех, плеск, жизнь. Всё было как всегда... и именно это сейчас казалось почти чужим. Нетейам первым коснулся дна, сразу перехватывая её крепче, и аккуратно опустил, позволяя ей встать на ноги, но не отпуская до конца. Его рука оставалась у её спины, вторая — у предплечья, удерживая, пока он не убедился, что она действительно стоит сама и не теряет равновесие. Элайни сделала вдох глубже, чем нужно, и на секунду закрыла глаза. Вода стекала по коже, дыхание всё ещё было неровным, но уже возвращалось. Только тогда отпустил. Они выбрались на песок почти молча. Вода стекала по коже, дыхание всё ещё не до конца выровнялось, но уже не сбивалось так резко. Элайни провела рукой по лицу, убирая мокрые пряди, и на секунду закрыла глаза. — Спасибо еще раз... — сказала она тихо, всё ещё не поднимая взгляд. Он не ответил сразу и это было странно. — Почему ты ушла? — его голос прозвучал ровно, но в этой ровности было что-то холодное, сдержанное до предела. Элайни на секунду замерла. — Я... — она чуть сбилась, — я думала, что справлюсь. Я просто хотела... увидеть их. — Ты ушла, ничего не сказав, — продолжил он, и теперь в голосе появилась жёсткость. — Ни мне, ни кому-то еще. — Я не думала, что... — она запнулась, потому что теперь это звучало иначе. — Что? — он перебил, чуть резче, чем хотел. — Что это важно? — Элайни почувствовала, как внутри что-то сжалось. — Прости, — сказала она тише. — Я думала, что справлюсь... — Нет, — резко выдохнув, ответил он. — Ты не справилась бы... А если бы я не появился? — добавил он, и теперь его голос стал громче, напряжённее. — Если бы я не увидел, что тебя нет? Если бы ты не выплыла? Слова били сильнее, чем нужно. Элайни опустила взгляд, и в глазах уже подступили слёзы. — Нетейам... — прошептала она, но он не остановился. — Я ушёл на несколько минут, — продолжил он, уже не сдерживаясь так, как раньше. — Несколько. И тебя уже нет... просто нет, — Элайни закрыла глаза, и первая слеза всё-таки сорвалась. — Я не хотела... — её голос дрогнул. — Но сделала, — резко ответил он. И это было впервые. Он не остановился из-за её слёз. Не смягчился. Наоборот — в нём стало больше напряжения, чем раньше. — Здесь и так небезопасно, Элайни, — сказал он, чуть тише, но жёстче. — Я стараюсь держаться рядом, чтобы с тобой ничего не случилось. А ты просто уходишь. — Я ведь не ребёнок... — выдохнула она сквозь слёзы. — Нет, — он сделал шаг ближе. — Но ты носишь под сердцем ребёнка. Моего... нашего ребёнка, — эти слова повисли между ними тяжело. Слишком прямо и резко. — А это уже не только про тебя, — добавил он. — Я знаю! — она вскинула голову, и теперь в её голосе тоже появилась боль. — Я знаю, Нетейам! Он замолчал на секунду, но это было не успокоение. Скорее пауза перед следующим. И именно в этот момент их услышали. — Нетейам, — голос Нейтири прозвучал сзади, спокойный, но твёрдый. — Почему она плачет? Сбавь немного тон, — он даже не повернулся сразу. — Это не тон, — ответил он, всё ещё глядя на Элайни. — Это то, что есть. Джейк подошёл следом, остановился чуть в стороне, оценивая ситуацию молча, но внимательно. — Парень, — сказал он уже спокойнее, — достаточно. — Нет, — коротко ответил Нетейам. Ло'ак, появившийся рядом, провёл рукой по лицу, глядя на них обоих. — Брат, серьёзно... — пробормотал он. — Вас слышно за версту, — его взгляд скользнул по Элайни. — Почему она плачет? Ты чего?.. Но Нетейам уже не слышал... Или не хотел. Элайни стояла перед ним, с опущенными плечами, с руками, прижатыми к себе, и слёзы уже не удавалось сдерживать. Она смотрела на него — не защищаясь, не споря больше — просто смотрела, и в этом взгляде было столько боли, что на секунду даже воздух стал тяжелее. Он вдруг замолчал не потому, что хотел остановиться, а потому что наконец увидел. Слёзы. Не одну — уже не сдерживаемые, тихие, живые, скатывающиеся по её щекам без попытки спрятать их. И в этот момент всё, что он говорил до этого, словно обрушилось на него самого, глухо, тяжело, без возможности отмахнуться. Он не сказал ни слова. Даже не попытался что-то исправить. Просто отвёл взгляд, резко, как будто больше не мог на неё смотреть, развернулся и пошёл прочь, слишком быстро для обычного шага. В глубине души не было тишины. Там был шум. Резкий, рваный, сбивающий дыхание сильнее, чем вода несколькими минутами раньше. Мысли не складывались — они сталкивались. Её слёзы. Её голос. То, как она смотрела на него. И поверх этого — слова Норма, обрывками, как вспышки: всадники... Мангкван... здесь. Они тоже увидели их. Не раз. Тени в небе, движения у границ, слишком близко, слишком часто. И самое худшее — они не нападали. Не выходили открыто. Останавливались в лесах Меткайина... Ждали? Но кого? Почему не нападали? Почему появлялись здесь? Вопросы не уходил. И вместе с ними — кошмары. Те же образы, что возвращались ночью: кровь, крики, потеря. Каждый раз он просыпался, зная, что это не просто сон. Что это может стать реальностью. И теперь... сегодня... он добавил к этому ещё одно. Её слёзы... Из-за него. Он сжал челюсть сильнее, чем нужно, и шаг ускорился сам собой, пока он не ушёл достаточно далеко от деревни, туда, где становилось тише. Камни у воды, нагретые солнцем, встречали его жёсткой поверхностью, и он остановился резко, будто наткнулся на невидимую границу. Несколько секунд он просто стоял, тяжело дыша, не двигаясь, пытаясь удержать это внутри. Не получилось. Он резко опустился, почти падая на одно колено, и ударил кулаком о камень. Сильно. Без расчёта. Боль пришла сразу, острая, жёсткая, пробивающая до запястья, кожа рассеклась, и кровь выступила почти мгновенно, тёмная, густая, собираясь на костяшках. Он не отдёрнул руку лишь сжал ее сильнее. Как будто этого было мало. Боль не перекрывала остального. Она только делала всё реальнее. Он закрыл глаза на секунду, опустив голову, плечи напряжены, дыхание тяжёлое, неровное. В этот момент в нём не было той собранности, к которой он привык. Только срыв. Глухой, тихий, но настоящий. Шаги он услышал не сразу. Сначала просто движение рядом. — Брат... — Ло'ак подошёл ближе, уже без привычной лёгкости в голосе. Он остановился рядом, глядя на него внимательно, и впервые не знал, с чего начать. Цирея была рядом с ним, чуть позади, её взгляд сразу опустился к его руке. — Ты поранился, — сказала она тихо, но это было скорее констатацией, чем вопросом. Нетейам не ответил. Только медленно выдохнул через сжатые зубы. Ло'ак провёл рукой по лицу, затем посмотрел на него снова, уже иначе. — Ты её напугал, — сказал он без укора, но прямо. Нетейам усмехнулся едва заметно, но в этом не было ни тени настоящей усмешки. — Я знаю, — ответил он тихо, не поднимая головы. Цирея опустилась рядом, осторожно взяла его руку, не спрашивая разрешения, и начала аккуратно очищать кровь, её движения были медленными, спокойными, как будто она делала это не впервые. Он не сопротивлялся, даже не посмотрел. — Ты не должен держать всё в себе, — сказала она мягко, не поднимая глаз. — Это не делает тебя сильнее. — Я не знаю, как иначе, — тихо ответил Нетейам, закрыв глаза. Ло'ак уселся рядом, опираясь локтями на колени, и посмотрел вперёд, в воду. — Тогда начни с малого, — пробормотал он. — Например... не доводи её до слёз. Всегда ведь можно договориться... Это прозвучало грубо, но без злости. И именно поэтому — честно. Нетейам сжал губы, его взгляд на секунду ушёл в сторону, туда, где оставалась деревня. — Я не хотел этого, — сказал он глухо. — Но сделал, — так же спокойно ответил Ло'ак. Нетейам молчал ещё несколько секунд после этих слов, будто они не сразу дошли до него, а осели глубже, туда, где уже и без того было слишком много. Его пальцы на мгновение чуть сжались, но он не отдёрнул руку, позволяя Цирее закончить, и только когда её движения стали медленнее, почти завершёнными, он выдохнул, опуская плечи, будто наконец позволяя себе не держать всё внутри так жёстко, как раньше. — Это не только из-за неё, — сказал он тише, не глядя ни на одного из них. Голос стал глухим, как будто слова давались через сопротивление. — Я... — он запнулся на секунду, нахмурился, словно подбирая не слова, а решаясь вообще их произнести. — Я не могу нормально спать, — Ло'ак чуть повернул голову в его сторону, но не перебил. — Мне снится одно и то же, — продолжил Нетейам, уже ровнее, но в этой ровности чувствовалось напряжение. — Снова и снова. Я вижу, как это происходит... как всё идёт не так... — он сжал челюсть, взгляд ушёл куда-то мимо воды, будто он смотрел не на лагуну, а туда, куда возвращались его сны. — Я не успеваю. Не могу остановить. Теряю её... — голос на секунду дрогнул, но он не остановился. — Теряю ребёнка... и каждый раз просыпаюсь, зная, что это может быть не просто сон. Ло'ак медленно кивнул, его взгляд стал серьёзнее, глубже, и в нём не осталось ни тени привычной насмешки. — Я понимаю, — сказал он спокойно. — Мы ведь и сами видели их, — Нетейам поднял глаза и кивнул. — Эти всадники... — продолжил Ло'ак, чуть нахмурившись. — Они не просто так здесь. И это бесит больше всего. Потому что непонятно, что они делают. Не нападают, не выходят открыто. Просто... есть. — Следят, — тихо добавил Нетейам. — Возможно, — кивнул Ло'ак. — Но за кем — мы не знаем. И это давит, — он на секунду замолчал, затем выдохнул, проводя рукой по затылку. — Но это не повод срываться на ней, — слова прозвучали спокойно. Нетейам опустил взгляд, и на этот раз не ответил сразу. — С тех пор как она встретила нас... — продолжил Ло'ак уже тише, но всё так же ровно, будто говорил не чтобы уколоть, а чтобы достучаться, — её жизнь пошла под откос. — Что? — коротко бросил Нетейам. Ло'ак даже не отступил. Только посмотрел на него так же прямо. — Разве это не так? — спокойно ответил он. — До нас у неё был лес. Её народ, отец и жизнь. Даже лучший друг, — слова ложились одно за другим. — А потом она оказалась здесь. В воде... Среди нас. И нй пришлось разделить эту войну с нама, — он чуть повёл плечом, словно это было очевидно. — Потом она рисковала жизнью, чтобы вытащить тебя. Стала твоей женой, а теперь носит твоего ребёнка, — Нетейам не перебивал, но в его лице что-то изменилось. Чуть глубже, чем раньше. — И ты сам видишь, как ей тяжело, — добавил Ло'ак, уже тише. — Это видит даже Тук... Элайни устает и ей непросто. Но при этом она всё равно... остаётся собой... С нами. Готовит вкусности Тук и поддерживает нас, как будто у неё нет своих мыслей, — он сделал паузу. — Брат... — голос стал мягче, но не слабее, — она имеет право скучать по своей семье и хотеть их увидеть, — Нетейам отвёл взгляд. — Да, она не сказала, — продолжил Ло'ак. — Но, может... потому что ты в последнее время не здесь? — он чуть кивнул в сторону, где оставалась деревня. — Ты постоянно с отцом из-за этого клана, — слова не звучали обвинением, но попали точно. — И она осталась одна с этим всем, — добавил он уже почти тихо. Нетейам сидел неподвижно, его взгляд был где-то в стороне, но уже не таким пустым, как раньше. В нём появилось другое — тяжёлое, медленное осознание, которое не приходит сразу, а накрывает постепенно. Он провёл языком по внутренней стороне щеки, затем выдохнул, опуская голову чуть ниже. И на этот раз... ему нечего было сказать. Ло’ак ещё несколько секунд смотрел на него, будто проверяя, дошли ли его слова туда, куда должны были, затем медленно выдохнул и поднялся, стряхивая песок с ладоней. Цирея выпрямилась рядом, но её взгляд на мгновение задержался на Нетейаме — мягкий, внимательный, без давления, словно она уже сказала всё одним своим присутствием. — Иди к ней, — сказал Ло’ак спокойнее. — Не оставляй её сейчас так. Нетейам кивнул едва заметно, не поднимая головы. — Я знаю, — ответил он тихо. Больше они ничего не сказали. Ло’ак коротко коснулся его плеча и развернулся, Цирея ушла рядом с ним, и вскоре их шаги растворились в звуках деревни. Нетейам остался один. Некоторое время он не двигался, сидел так же, как был — опустив локти на колени, сцепив пальцы, глядя вперёд, но не видя ни воды, ни горизонта. Мысли уже не метались, как раньше, но и не становились легче — они оседали тяжело, укладываясь одна поверх другой. Её лицо стояло перед глазами слишком ясно. Её слёзы. То, как она смотрела на него — не защищаясь, не споря, просто… принимая всё, что он говорил. Он провёл рукой по лицу, задержал ладонь на глазах, затем медленно выдохнул, собирая себя обратно. Боль в разбитых костяшках отозвалась глухо, но он почти не обратил на это внимания. Сейчас значение имело только одно. Элайни. Он поднялся медленно, но уже без прежней резкости. В движении появилась собранность, та самая, которая приходит, когда решение принято. Он не спешил, но и не медлил больше. Деревня жила своим обычным ритмом — кто-то говорил, кто-то смеялся, вода мягко касалась берега, и всё вокруг казалось слишком спокойным по сравнению с тем, что происходило внутри него. У входа в маруи он на секунду замедлился, затем отодвинул ткань и вошёл. Внутри было тихо. Элайни сидела на настиле, спиной к входу, плечи её были опущены, влажные волосы прилипали к коже, а руки были сжаты в пальцах, будто она держала себя изнутри. Она услышала его, но не повернулась сразу, и от этого внутри у него что-то неприятно сжалось. Он сделал шаг ближе, затем ещё один и остановился, не подходя вплотную, как будто не был уверен, имеет ли на это право. — Элайни, — произнёс он тихо. Она медленно повернула голову. В её глазах не было злости. Это оказалось хуже. Там была усталость и остатки слёз, ещё не до конца высохших, и от этого ему стало по-настоящему тяжело. Он подошёл ближе и опустился рядом, не сразу касаясь её. — Прости, что заставил плакать… Я не должен был так говорить, — сказал он тихо, глядя не на неё, а чуть в сторону. — Я… испугался и сорвался. Это не оправдание, знаю… — Ты сделал мне больно, — сказала она тихо. Элайни смотрела на него несколько секунд, молча, затем выдохнула, опуская взгляд. Он кивнул сразу, без паузы. — Я знаю. — Я не хотела тебя пугать, — Элайни провела пальцами по ладони, будто пытаясь успокоить себя. — Правда думала, что справлюсь. — Я знаю, — повторил он мягче. — Я знаю, что ты сильная. Но ты не должна быть одна в этом, — Элайни подняла на него взгляд, и в нём мелькнуло что-то живое, уязвимое. — Ты тоже, — тихо сказала она. — Ты не должен быть один. Он замер, будто эти слова задели глубже, чем всё остальное. Медленно выдохнул, и напряжение в плечах наконец ослабло. — Я не умею по-другому, — признался он тихо. — Тогда учись со мной, — ответила она так же спокойно. Нетейам притянул её к себе, уже увереннее, и она сразу уткнулась лбом в его плечо, будто искала это ощущение с самого начала. — Прости меня, — прошептал он, прижимая её крепче. Она не ответила словами. Только обняла его в ответ, и этого оказалось достаточно. Он склонил голову, касаясь её виска, и на мгновение просто замер, удерживая её так, как будто боялся отпустить снова. — Я так люблю… и так боюсь потерять тебя… — слова прозвучали глухо, почти у самого её виска, и в них не было ни попытки скрыть, ни смягчить — только правда, слишком прямая, чтобы от неё можно было отступить. Элайни не сразу ответила. Она замерла в его руках, словно прислушиваясь не к словам, а к тому, как они легли внутри неё. Её пальцы медленно сжались на его плечах, затем ослабли, и она чуть отстранилась, ровно настолько, чтобы посмотреть на него. В её взгляде всё ещё оставалась влага, но теперь она уже не текла — держалась где-то глубже, уступая место другому. — Тогда не отталкивай меня, — сказала она тихо. — Не закрывайся от меня, когда тебе страшно. Я не исчезну от этого… я рядом, — её ладонь скользнула к его щеке, задержалась там, тёплая, живая. — Я тоже боюсь, Нетейам. Но я не хочу бояться одна. Он смотрел на неё, не перебивая, и на этот раз не уходил взглядом в сторону. В её словах не было упрёка — только просьба, простая и честная, и от этого от неё было невозможно отвернуться. Его дыхание стало глубже, ровнее, и напряжение, которое всё ещё держалось в теле, начало отпускать. — Я просто не хочу, чтобы тебе было больно из-за меня, — произнёс он тише. — Ты и так пережила слишком много… из-за меня и моей семьи… — Что ты такое говоришь? — спросила она почти шёпотом. — Я всё думаю, — будто подбирая правильные слова, Нетейам выдержал паузу. — Если бы мы не встретились, ты была б сейчас дома… Твой отец бы жив, а твой народ… — Нетейам, даже не думай продолжать этот разговор, — она смотрела так, будто снова могла расплакаться прямо сейчас. — Я потеряла многое, но я ни разу не пожалела о встрече с тобой… Я так люблю тебя, как ты можешь так думать… — между ними снова повисла пауза, но теперь она не разъединяла — наоборот, собирала их обратно. — Просто, не уходи в себя, — Нетейам провёл большим пальцем по её щеке, осторожно, стирая след от слёз, и задержал руку, не убирая. — Милая, — сказал он наконец. — Я постараюсь не держать всё в себе… не уходить от тебя, — Элайни кивнула едва заметно, и в её глазах появилась та самая мягкая уверенность, которая всегда возвращала его в реальность. — Этого достаточно, — тихо ответила она. Он притянул её ближе снова, уже без той резкости, что была раньше, и на этот раз она сразу легла к нему, доверяя этому движению полностью. Его рука снова оказалась на её животе, и теперь в этом не было ни тревожной проверки, ни попытки удержать — только присутствие. Её ладонь накрыла его, переплетая пальцы, и она чуть выдохнула, опуская голову ему на плечо. Снаружи уже стало темнее. Шум деревни стихал, растворяясь в ночи, и только океан продолжал дышать где-то рядом, ровно и спокойно, как будто ничего не изменилось. Но внутри всё уже было иначе. Нетейам закрыл глаза, на секунду прижавшись лбом к её виску, и в этот раз в этом жесте не было напряжения. Только тихое, упрямое решение — держаться. Элайни чуть сдвинулась ближе, устраиваясь удобнее, и её дыхание постепенно стало ровным. Она не заснула сразу, но тело уже отпускало день, и усталость мягко брала своё. Его рука оставалась там же, где и всегда, но теперь он чувствовал под ней не только её… а их. И страх всё ещё был. Он не исчез, не стал меньше. Но рядом с ним теперь было то, что не давало ему расти дальше. Нетейам открыл глаза в темноту маруи, но больше не искал в ней угрозы. Только слушал — её дыхание, тихое движение снаружи, собственное сердце, которое наконец перестало биться слишком быстро. Он наклонился чуть ниже, оставляя короткий, едва ощутимый поцелуй у её виска. — Я с тобой, — прошептал он уже почти беззвучно. Ночь опустилась окончательно, мягко укрывая всё вокруг, и в этой тишине, среди дыхания океана и тепла друг друга, они остались рядом — не идеальные, не без страха, но вместе. И этого оказалось достаточно, чтобы идти дальше.