Переполох.

Илья, с взлохмаченными пшеничными кудрями, нервно перевязывал голубую ленту на свадебном букете, будто это была сломанная клюшка. «Гагара, — шипел он, — она придет в чепчике. Или в фате. В чепчике и в фате». Шейн, чьи веснушки казались рассыпанным по лицу темным шоколадом, смотрел на него с нежным взглядом. «Роуз моя подруга. Ну, то есть, без нее я, как минимум…» В соседней комнате мама Юна, чьи восточные черты смягчились улыбкой, пыталась научить Дэвида правильно повязывать галстук, что напоминало попытку зашнуровать коньки медведю. Подруга Ильи Светлана, с видом полевого командира, строила друзей в шеренгу: «Кип, Скотт, вы как пара обязаны знать — где бросать рис, а где отлавливать пьяного дядю Джонни». Страсть между женихами прорывалась в перерывах между хаосом. Илья прижимал Шейна к стенке у холодильника. Его поцелуи были не нежными, а требовательными, пахнущими адреналином. «Злишься — хорошо, — выдыхал Шейн в его губы, — значит, не передумал». Илья в ответ кусал его нижнюю губу, пальцы впивались в мышцы спины, натренированные годами бросков. «Передумаю, если Гагара запое тост». Их общая энергия вибрировала, как лед под коньками перед тяжелым силовым приемом. Кип и Скотт, наблюдая эту сцену, обменивались многозначительными взглядами. Илья швырнул проклятый букет на стол, где тот угодил прямиком в торт-каток с двумя миниатюрными хоккеистами вместо женихов. «Идеально, — проворчал он. — Пусть едят с голубой тесьмой. Надеюсь, подавятся». «Илья, — Шейн ловко поймал летящую сахарную фигурку защитника, — твоя паника — мой предсвадебный афродизиак». Его руки обвили талию Ильи, но тут из глубины квартиры донесся грохот и рык, точно Дэвид в галстуке-удавке решил проложить себе путь сквозь стену. Светлана, безупречный стратег в платье цвета шампанского, вручила Кипу и Скотту по пакетику риса. «Ваша тактическая задача — осыпать этим гостей, а не кормить голубей. И если дядя Джонни полезет в фонтан, вы — наша последняя линия обороны». «Мы всего лишь должны отрепетировать свой первый танец, а чувствуем себя спецназом». — Флегматично заметил Скотт. Кип лишь хмыкнул, его взгляд скользнул к спальне, где на мгновение затихла суета, намекая на пространство, свободное от мам, друзей и Гагары. Шейн, уловив этот немой сигнал, притянул Илью так, что их лбы соприкоснулись. «Пятнадцать минут, — прошептал он, и в его голосе была не просьба, а обещание хаоса иного рода, того, перед которым меркнет любой свадебный переполох. — Пока медведь с галстуком не сожрал торт». Его палец провел по расстегнутой кнопке на брюках Ильи, намек был ясен и дерзок, как силовая борьба у бортика.