Пишем дарк

      Три кита дарка — это не "кровь-кишки-распидорасило". Это: неожиданность, нагнетание, контраст. Кажется взаимоисключающим, неправда ли?       Пойдем с конца, с контраста. На чем будет заметнее черный — на белом, на черном или на сером? Так вот, когда у нас сплошной мрак, чернота с легкими проблесками серого, то жестокая сцена не будет так ярко восприниматься. Чтобы создать нагнетание и сохранить читательский интерес, нам придется переходить к откровенному пиздецу типа отрезания и поедания конечностей. А это уже не дарк, а безыскусный слэшер.       Нагнетание — это, с одной стороны, предпосылки насилия: герой не может идти-идти, поскользнуться, упасть на бутылку и устроить себе дарк. С другой стороны, среди дарковых сцен тоже должна быть градация, одна хуже предыдущей (по физическим последствиям, детальности описания, эмоциональному восприятию, длительности...)       Неожиданность означает, что сцена должна удивить зрителя. Но как соединить постепенное нагнетание и неожиданность?       А для этого вы, дорогой автор, и должны заморочиться с фандопом. Даже если вы написали этот фанфик, чтобы подрочить и побаловать свои кинки, в этот момент вам придется включить писателя и заморочиться. В тексте должен быть хотя бы одна яркая линия помимо пыток, насилия и прочего дарка.       Я пишу фэнтези, так что у меня фандопная линия мистическая. В фанфике "Я тебя подожду" к Саурону, сдавшемуся в нуменорский плен, пришёл призрак Келебримбора. Слишком уж странный для призрака. Он то утешал, то нагнетал, то иронизировал, но самое главное — своей непонятной природой немного отвлекал от происходящего пиздеца.       В работе "Звери около двери" по "Этерне" я добавила целого оригинального персонажа Вилтирь и связанную с ней мистическую сюжетную ветку. Пока бедного Рокэ Алву обижают и насилуют, его больше занимает вопрос, что тут за хтонь ошивается и как с ней бороться.       Итак, во-первых, у нас нагнетание, мы подгоняем факторы так, чтобы кровавая жесть произошла. Мы подогреваем антагониста (мало кто готов встать утром и с нихуя пойти пытать и насиловать). Мы отрезаем жертве пути отхода. Третьи лица могут пытаться помочь или помешать кому-то из них. И в тоже время мы отвлекаем читателя, подсовываем ему второстепенную сюжетную ветку, чтобы он следил и за ней и кровавый пиздец стал неожиданностью. Второстепенная ветка может быть смешной, драматичной, запутанной, мистической, как хотите.       Другой способ отвлечь и запутать читателя, помимо фандопа/сюжетки: мысли и действия главных персонажей, не связанные с насилием и его подготовкой. Пусть у них будет другие дела! Кстати, это актуально не только для дарка.       Злодей не должен постоянно мысленно облизывать героя "ох, какой он восхительный, как охуенно я ему все пальцы сломал и вставил дрель в жопу, надо будет попробовать арматурой..." Такие одержимые придурки тоже случаются, но даже их лучше отвлекать на шутливую болтовню с друзьями, поход за продуктами, раздражение на погоду и тд.       Для жертвы, особенно если она сидит в плену, вроде бы логично постоянно думать о насилии. Но если вы хотите написать сильную личность, дайте ей побояться за близких или подумать на отвлеченные темы. Я никогда не забуду великолепный момент из "Приказано выжить", когда Штирлиц в перерывах между гестаповскими пытками размышляет про этимологию слова "Сирин".       Если повествование не от лица жертвы и не от лица насильника, а от лица кого-то третьего, у него тем более должна быть своя жизнь! Разборки героя со злодеем занимают там лишь малую часть. В первую очередь его заботят учеба, работа, война, личные драмы, придумайте что-то.       Итак, на этапе нагнетания мы отвлекали читателя как могли. Герой придумывал план побега и размышлял о вечном, злодей перешучивался с приятелем и руководил своим войском, второстепенные персонажи жили свою жизнь, изредка с жалостью поглядывая на героя. Герой получал пиздюли, пока терпимо, но все шло к тому — к этому самому, и он это чувствовал. Параллельно им портила жизнь какая-та хтонь, над происхождением которой ломали голову и герой, и злодей, и третьи лица.       Этому безобразию мы посвятили n глав, и пришло время поднять ставки. Злодей графично пытает/насилует героя, либо убивает его близких, либо творит какой-то иной пиздец.       На контрасте с предыдущим текстом, мы резко перестаем отвлекать читателя.       Когда началась сцена жести, мы больше не отводим взгляд, расписываем все в мельчайших подробностях. У героя на глазах убьют его семью? Пусть читатель послушает умоляющую речь жены и истерику ребенка, разглядит гравировку на пистолете, рассмотрит фенечку на мертвой детской ручке. Пытки, насилие? Не упустите ни одного грязного слова, ни единой слезинки или случайного вопля. Никаких "прошел час"! Только полное погружение.       "А я не хочу показывать насилие в подробностях!" Зачем тогда писать дарк Ладно, тогда вместо подробного показа врубаем подробный НЕпоказ.       Во-первых, придумайте обоснуй, почему герой, от лица которого мы описываем сцену, не видит происходящего. Самое простое — жесть происходит за запертой дверью, его не пускают. Опишите звуки, опишите последствия на теле героя (раны), на теле злодея (чужая кровь, маниакальный блеск в глазах...)       У меня в рассказе "Побег" повествование ведется от лица маленького ребенка. Домашнее насилие от него тщательно прячут, но он чувствует напряжение близкого перед актом жестокости, во время насилия малыша отвлекают в другой комнате (но он понимает, что что-то происходит), и после произошедшего он видит близкого с ссадинами на лице, и выслушивает дурацкое объяснение про "упал, споткнулся". Графический непоказ — тоже хороший прием, хотя больше не для дарка, а для харт-комфорта.       В дарке важна структура и логика, а не количество чернухи.       В четвёртом классе я под вдохновением повести Льва Кассиля "Великое противостояние" написала рассказ про девушку, которая выносит маленького мальчика из немецкого окружения. По зимнему лесу, босиком. При этом в её теле сто пуль и сломаны ВСЕ кости... я даже нарисовала к этому шедевру иллюстрации!       Стоит ли говорить, что взрослые умилялись моему патриотизму, но не воспринимали рассказ как дарковый? И дело не в детском языке или отсутствии реализма. Можно было сделать героиню вампиршей, для которой сто пуль и сломанные кости — неприятно, но не смертельно. И всё равно был бы не дарк, а кринж, "так страшно, что уже смешно".       Лучше меньше, но ярче и нагляднее. Потренируйтесь: вместо того, чтобы ломать персонажу все кости, дайте ему одну пощёчину, но так, чтобы читатель обрыдался.       Мне очень помог литературный конкурс, где под одним из рассказов мне напихали хуёв в панамку за чернуху и не только за неё:       "Всякий раз, когда главгады открывают рот, меня сотрясают приступы болезненного смеха. Вроде и угрожают, но получается как-то смешно."       "Чернуху вы писать не умеете совершенно. Это не тот уровень, когда так нелепо, что аж смешно, так написать нужно постараться, но она у вас абсолютно… безжизненная, бесхарактерная. Бесхарактерная – я имею в виду, в ней не видно боли, живых людей, долга и страха, есть какие-то штампованные приемы, которые вроде бы сами по себе ужасны: избиение, насилие. И вы пытаетесь устраивать градацию ужасностей, но оно не работает..."       "Прочитала. К сожалению, за завтраком."       "...А вот бессмысленное смакование пыток не зашло. Неясно, зачем этому уделять столько времени да еще и так смаковать. В общем, из-за этого "приема" у меня не только аппетит испортился, но еще и жандармы стали выглядеть каким-то карикатурными. Типа злодеи потому что злодеи. Как Портос: дерется, потому что дерется.)       К счастью, ста пуль и всех сломанных костей в том рассказе не было, были избиения и групповой износ, но реакция читателей была, мягко говоря, не восторженной. Поэтому из последующих рассказов я безжалостно вымарывала чернуху и училась писать без неё. Тяжко. Но полезно.       Важно отметить, что писать про сто пуль и все сломанные кости не запрещено. Это не обязательно кринж и дурной вкус. В моём фанфике "Я тебя подожду" есть сажание персонажа на наконечник пирамиды и засовывание в задницу груши (не фрукта, а пыточного орудия, которое раскрывается в теле). И с реальными людьми может происходить запредельный пиздец. Вопрос лишь в том, насколько вы шарите в медицине и психологии, какие средства художественной выразительности можете подобрать, насколько это контекстуально обусловлено.       Балансировать между чувством меры и описанием самых тёмных фантазий довольно трудно.       Чтобы избежать кринжа, пишите про то, что знаете и можете описать в подробностях. Если у вас, пардон, в жизни ни разу не было секса, то графически прописывать изнасилование будет проблематично (но если очень хочется, хотя бы порно посмотрите). Описать одним абзацем "его ударили плёткой, на спине вздулся кровавый рубец, ему стало очень больно, он героически сдержал крик, потом потерял сознание, а потом освободился и пошёл дальше драться" — это не дарк, это халтура. Либо досконально изучайте вопрос и пропишите так, чтобы читатель чувствовал плеть своей кожей, либо пишите про цветочки.       Итак, пишем хороший дарковый макси. Проверьте себя по каждому пункту.       Мы придумали как минимум две сюжетные линии: одна, в которой будет происходить самый пиздец, и вторая для отвлечения — юмористическая, детективная, мистическая...       Мы прописали, о чем будут переживать герой, злодей и третьи лица в свободное от пиздеца время.       Мы с первой главы начинаем вешать чеховские ружья и создавать предпосылки для кровавого пиздеца. Мы нагнетаем постепенно, перемежая нагнетание с второстепенной сюжетной линией.       Когда пиздец происходит, мы на нём полностью концентрируемся, описываем с фотографической точностью и временно забываем про второстепенную линию.       Пусть это будет НЕОЖИДАННО кошмарно на КОНТРАСТЕ с предыдущим текстом, однако подготовлено длительным НАГНЕТАНИЕМ.       Мы не забываем описывать последствия: физические и психологические. Они могут быть не только у жертвы, но и у третьих лиц (т.н. "травма свидетеля"). Если жертва опытный воин, то он может избежать сильных психологических травм, но последствия всё равно будут (хотя бы лёгкая пришибленность, жажда мести, паранойя...)       Пиздец может оказаться лишь элементом нагнетания и впереди персонажа ждёт что-то ещё более ужасное. Если мы хотим заморочиться, то описываем каждый последующий пиздец так, чтобы предыдущий по сравнению с ним казался просто разогревом. Проявляем фантазию, но не забывает о чувстве вкуса и меры.       Это не единственная возможная структура. Есть вывернутые арки, когда пиздец происходит в самом начале или вообще за кадром, и в дальнейших главах герои разгребают последствия. Впрочем, это более характерно для харт-комфорта, а не дарка.       Еще раз. Неожиданность, нагнетание, контраст. +чувство меры и вкуса. Пробуйте. Подпишитесь на эту работу, а лучше на меня, про дарк я пишу не в последний раз.