Строго конфиденциально
25 марта 2026 г., 02:44
14 июля, 2025 год.
Не сказать, что внезапные и не особо приятные пробуждения были для Поттера чем-то новым. Хоть он и не вскакивал, как Драко, от каждого шороха, но всё равно как-то исторически, ещё с самого детства, сложилось, что всем и всегда надо было обязательно разбудить Гарри. И желательно сделать это ни свет ни заря. Так и сейчас — на часах не было даже десяти утра, когда недовольный и манерный голос прорвался сквозь пелену сна, чтобы вытащить Поттера из грёз. Судя по уровню недовольства, голос взывал к совести Гарри уже не первую минуту, что подтвердило довольно грубое потряхивание Поттера за плечо. — Ну, давай уже, вставай, — то ли ныл, то ли стонал самый малфоевский голос из всех в этом доме. — Сколько можно спать? Гарри, который мирно спал спиной к главному нарушителю спокойствия своей жизни, развернулся и мрачно уставился на Лилит. — Доброе утро, папочка, — чересчур жизнерадостно оскалившись, выдала ненаглядная дочурка. — Как спалось? — Надо же, а мне, грешным делом, показалось, что ты со мной больше никогда разговаривать не будешь, — угрюмо заметил Гарри, скептически оглядывая дочь, которая всячески игнорировала существование отца с самого их последнего рандеву в гостиной. Несмотря на утро, Лилит была уже при полном параде. Поттер хоть этого и не понимал, но к дочери с непрошенными советами не лез. В конце концов, если ей нравилось ходить с тонной штукатурки на лице, то это её право. Ладно хоть волосы перестала красить, но тут уже спасибо Малфою, который годом ранее высказал абсолютно всё, что думает по поводу издевательства над их невероятно породистой шевелюрой. — Подпиши бумажку, — вдруг скороговоркой выпалила Лилит, жестом заправского фокусника непонятно откуда достав документ и ручку, чтобы тыкнуть ими прямо под нос Поттера. Всё ещё туго соображающий Гарри сел на кровати и потянулся за очками. — Что это хоть такое? — пробурчал Поттер, нехотя принимая бумагу из рук дочери. — Моё заявление на поступление в университет, — чуть подрагивающим голосом прощебетала Лилит. — Давай быстрее, сегодня последний день приёма документов. Гарри тряхнул головой, фокусируя взгляд на мелком шрифте, чтобы увидеть заявление на поступление в свою любимую богадельню на факультет журналистики. Мерлин. Поттер только хотел открыть рот, как его заранее перебила Лилит. — Вот, и это тоже подписывай, — дочь резко выдернула из-под этого заявления второе. — Предложение о браке с Батори. Я согласна. Гарри молча уставился на невинно хлопающую ресницами Лили, а та лишь скромно улыбалась и неуютно перебирала пальцами, с потрохами выдавая собственное волнение. — Ну?.. — нетерпеливо протянула дочь. Поттер зевнул и вспомнил, что всегда можно замечательно перевести стрелки на кого-то другого. — А чего ты Драко не попросила? — с плохо скрываемым ехидством поинтересовался Гарри. — Твой любимый папочка же с огромной радостью подпишет тебе всё что угодно. Лили недовольно поджала губы. — Папочка сказал, что он ничего не решает в этом доме, выпил кофе с коньяком и ушёл в Визенгамот, — с явным осуждением ответила дочь. — Пап, ну я правда очень согласна выйти замуж за этого невероятно перспективного Вильгельма, так что давай подписывай заявление. Пожалуйста. Гарри наконец-то начал нормально просыпаться и поменял бумажки друг с дружкой, чтобы лишний раз убедиться в их реальности. Действительно, в руках Поттера были откровенно мятое и уже порядком засаленное заявление на поступление в университет и предложение о браке от Батори на плотной бумаге с родовым гербом, явно написанное рукой Алистера. Растрёпанный Поттер ещё раз неторопливо перечитал обе бумаги и задумчиво уставился на дочь. Лилит с неловкой улыбкой смотрела в ответ. Ситуация была… интересная. Гарри прекрасно осознавал, что всё происходящее было низкопробной манипуляцией, рассчитанной на то, чтобы добрый папа взял свои слова назад, раскаялся в недостойном поведении и передумал якобы ломать дочери жизнь. Увы, Поттер потратил большую часть жизни на совместную жизнь с Драко, и такими фокусами Гарри даже близко не проведёшь. Мерлин, их папочка-то в тринадцать лет был уже способен на намного более изысканные финты. В то, что Лилит вдруг резко захотела выходить замуж за Батори, Поттер тем более не верил. Гарри было даже интересно, какой реакции от него на самом деле ждёт дочь, но что-то ему подсказывало, что явно не такой. — Хорошо, — ровным голосом проговорил Поттер, подписывая сначала предложение о браке, а следом — заявление на поступление. — Удачной учёбы. Будь добра, отправь оба письма сама. Куда писать Батори ты знаешь. С этими словами Гарри вручил дочери бумаги и встал с кровати, обходя застывшую в изумлении дочь. День начинается ну просто изумительно. Ближе к обеду у Поттера начала ужасно болеть голова, а происходящее — бесить с новой силой. Срочных дел никаких не было, а Гарри уже получил радостное письмо от Алистера, где Батори в чересчур бурных красках восхищался помолвкой Лилит и Вильгельма. Дочь, кстати, к этой минуте уже потерялась где-то в доме и на контакт больше не выходила. Помимо радостного письма Алистера совы притащили ещё уйму другой макулатуры, а венчало эту довольно приличную стопку очередное послание, адресованное Драко, с пометками «срочно!» и «строго конфиденциально!!!» на полконверта. От одного только вида этого письма у Поттера затряслись руки от злости, поэтому чтением почты Гарри решил заняться многим позже. Вообще, конкретно в эту минуту Поттер ощущал себя крайне одиноко и искренне жалел, что рядом нет никого, кому можно без каких-либо последствий присесть на уши. Тот же Драко до вечера точно не появится, а с сыновьями, мало того, что не поговоришь о поведении Лилит, так они ещё и свалили вчера к дедушке во Францию, чтобы в очередной раз транжирить его состояние. Никто ничего против этого не имел. А Гарри ну совсем не понимал поведения Лили, а именно этого совершенно нелепого подросткового бунта (как окрестил его в своей голове Поттер), который взялся непонятно откуда. Сколько Гарри знал Лилит, она никогда не проявляла какой-то тяги к авантюрам. Напротив, дочь была вполне спокойной и вменяемой по меркам Малфоев леди, интересующейся нормальными вещами, а не спортивной журналистикой. Неужели там действительно настолько невероятная любовь, от которой дочери снесло напрочь крышу? При помощи эльфов Поттер даже нашёл в стопке любимых женских журналов Драко, хранящихся у супруга в кабинете, один из выпусков, где упоминались молодые звёзды квиддича и внимательно рассматривал колдографию этого Эдварда со всех сторон минут пять. Гарри, конечно, будучи стопроцентным гетеросексуалом с небольшими поправками, несколько сомневался в адекватности своей оценки, но, по его мнению, визуально возлюбленный Лилит не особо-то и далеко ушёл от Батори, которого прозвали уродом. Да, высокий, намного более спортивный, с нормальной стрижкой и ослепительной, открытой улыбкой, излучающей уверенность в себе. Вильгельм же казался зачуханным, никогда не улыбался, монотонно говорил и походил внешне на зашуганного ботаника, у которого никогда не было друзей. Наверняка, кстати, так оно и было. С другой же стороны, Драко тоже никогда не был особо улыбчив и жизнерадостен, а хищная улыбка донельзя уверенного в себе Люциуса, наоборот, только пугала. Забавно и то, что абсолютно всем перечисленным лицам мужского пола было ой как далеко до небезызвестного Блейза Забини, про которого никто и не вспоминал, когда говорили о красоте. Да вот только с годами Забини стал только ещё сексуальнее и красивее. Это просто какая-то магия, вот честное слово. Когда Гарри в последний раз увидал Блейза, то он просто не узнал Забини — настолько тот похорошел. В ту секунду Поттер даже стал уверен, что с такими-то внешними данными теперь Блейз уже точно успел переспать со всем женским населением небольшой страны. Возможно, даже и не одной. Может, у Лилит всё-таки действительно настоящая любовь с этим злосчастным Эдвардом, а Поттер просто вставляет им палки в колёса своим скептицизмом? Не обязательно же все звёзды квиддича должны быть такими, как Джинни в юности. Гарри очень не понравился этот червячок сомнения, который зашевелился в его душе. Двух часов дня ещё нет, а Поттер уже начал чувствовать себя мудаком, который ничего не понимает в настоящей и бескорыстной любви. Вот оно, тяжёлое бремя отцовства. Гарри тяжело вздохнул и только хотел подняться с дивана, чтобы отправиться на поиски каких-либо приключений у себя дома, как вдруг услышал быстрые шаги по коридору. — Пап, раз всё решено, я уезжаю на Гриммо, — без каких-либо прелюдий сообщила Лилит, гордо неся подмышкой своего белого шпица по кличке Снежок. — Мне тут скучно. — В смысле ты уезжаешь на Гриммо? — опешил Поттер. — А как же… — Я уже взрослая и официально помолвленная дама, — гордо вскинув подбородок, заявила дочь. — Зачем мне здесь торчать? Как там было по методичке? Мне нужно смиренно ожидать вступления в брак в спокойной обстановке, где ничто не будет отвлекать меня от подготовки к важной роли хранительницы семейного очага. — Ага, — язвительно согласился Поттер, — только по методичке юной леди запрещено покидать отчий дом без согласия будущего супруга. — Так Батори мне разрешили, — с усмешкой ответила Лилит. — Правда, зачем-то решили приставить ко мне надзирателя в лице Вильгельма, чтобы мы «получше узнали друг друга перед свадьбой». Ты вообще в курсе, что они хотят провести церемонию тридцатого августа? Батори ожидают роскошного празднества по всем традициям. Гарри тихо выругался и схватился за стопку писем, пытаясь откопать среди кучи мусора, принесённой эльфами, конверт со знакомым гербом. Он, наконец-то нашёлся, правда, не среди писем, а под маггловским журналом с японскими кроссвордами, которые за последние два года особенно сильно полюбились самому главному мистеру Малфою в этом доме. Конверт был, мягко говоря, увесистый, и содержал далеко не один десяток не сложенных пополам листов. Видимо, там были какие-то документы. Заметив, что Гарри полностью переключил своё внимание на послание от Батори, Лили раздражённо фыркнула, слегка встряхнула собаку подмышкой и молча удалилась из комнаты, чтобы аппарировать с вещами в Лондон. Время на площади Гриммо словно замерло. Лилит знала, что родители уехали отсюда ещё до её рождения и с тех самых пор здесь особо и не бывали. Драко, по крайней мере, точно сюда не захаживал, а Гарри приходил сюда раз в пятилетку, чтобы проверить чары. Впервые за всю свою жизнь ступая в белые интерьеры Гриммо, наполовину лишённые мебели, на Лилит накатила лютая тоска. Здесь всё казалось таким излишне безликим, вылизанным, а каблуки неприятно стучали по мраморному полу. Мерлин, она будто попала в какую-то клинику, вот честное слово. Дорогую, но всё же клинику. Неудивительно, что родители решили свалить отсюда при первой же возможности. В конце концов, здесь и свихнуться недолго. На первом этаже обнаружились лишь две нормальные комнаты — столовая и гостиная, двумя безликими арками смотрящие друг на друга в коридоре. Ванная комната с подсобкой в счёт, конечно же, не идут. Поднявшись по лестнице до второго этажа, Лилит обнаружила полное отсутствие прохода на третий, хоть она и видела снаружи, что у этого дома их точно больше чем два. Несколько раз пройдясь мимо того, что гипотетически могло считаться лестницей наверх, Малфой продолжила изучение некогда подаренного ей дома. Пустые библиотека и гардеробная, несомненно, порадовали, кабинету в целом тоже можно было найти применение, но вот наличие лишь одной нормальной спальни Лилит совсем не понравилось. Придётся придумывать, куда деть Батори, чтобы не мешался под ногами. Видимо, спать ему придётся в гардеробной, которая, скорее всего, и была когда-то одной из спален. Всей донельзя насыщенной истории этой многострадательной комнаты Лилит, конечно же, не знала. Так как именно своих личных эльфов у Лили не было, а что-либо просить сегодня у Поттера ей не хотелось, Снежка пришлось поставить на пол, чтобы нормально перенести вещи наверх. В конце концов, всё равно скоро здесь объявится никому не нужный Батори, можно будет выклянчить эльфа у него в качестве небольшого свадебного подарка. Ну или у Драко попросить, а пока Лилит прекрасно обойдётся и своими силами. Закончив перетаскивать те немногочисленные вещи, которые Малфой взяла с собой, она села на кровать и почувствовала, что ещё немного и просто жалко расплачется. Вся та гордость, которую она упорно носила маской всю последнюю неделю, рассыпалась в прах. Сейчас Лилит было просто гадко. Чего она хотела добиться своим поступком? Если бы всё было так просто. Шмыгнув носом, Малфой открыла защёлки и грубо распахнула ногой самый тяжёлый чемодан из трёх, чтобы уставиться на главный секрет всей своей жизни, от которого по-хорошему стоило бы уже избавиться, а не таскать везде с собой, но было жалко. Ни одна живая душа, кроме Снежка и уже почившей Феи об этом не знали. Мерлин, если бы кто-то вообще увидел это в комнате Лилит, то она бы, наверное, кинула в него непростительное. Абсолютно весь чемодан был битком набит уменьшенными книгами о героических приключениях небезызвестного мистера Гарри Поттера, юного и амбициозного волшебника, узнавшего о своём магическом даре в одиннадцать лет. Для сохранения конфиденциальности столь позорного увлечения часть книг была сделана под заказ с другими обложками, а другую Лилит небрежно переделала собственноручно. Как бы странно ни звучало, но Лилит Малфой была, пожалуй, хранителем самой крупной и уникальной коллекции книг про Гарри Поттера в мире, трепетно собираемой на протяжении почти четырёх лет. У неё было вообще всё, что было написано про Гарри, включая официальную биографию, выпущенную с согласия и под печатью Министерства Магии, заканчивая низкопробным чтивом вроде «Как охмурить Героя» и откровенными фантазиями на тему приключений Поттера. Больше сотни книг от разных авторов, желающих снискать крупицу славы на некогда популярном имени. Многие факты биографии, конечно, повторялись, но каждый автор всё равно по-своему описывал личность Гарри. Однако все сходились в одном: добрый, жизнерадостный, самоотверженный и храбрый юноша, готовый пожертвовать всем ради близких. Открыв первую попавшуюся из книг, на неё с форзаца уставился широко и весело улыбающийся молодой Поттер, стоящий рядом с Джинни. Лили, конечно же, прекрасно знала, кто эта «звезда квиддича», про которую ей пару дней назад рассказывал отец. Первую книгу Малфой купила в двенадцать, а уже начиная с тринадцати лет у Лилит была, наверное, очень глупая мечта, но она так хотела познакомиться с Поттером, про которого когда-то писал «Пророк». С тем самым взъерошенным мальчишкой, который победил на Турнире Трёх Волшебников, воистину совершив нечто невероятное. С юношей, который неоднократно кидал вызов Тёмному Лорду и смело шёл на бой, понимая, что шансов не было почти никаких. Лилит искренне и от всего сердца восхищалась книжным Поттером, и как же ей было грустно, что этого человека в реальности больше не существует. Иронично, но абсолютно все истории про юного волшебника всегда заканчивались на одном и том же. Долистав до последних колдографий Гарри, сделанных на его зачисление в Аврорат, Лилит отшвырнула книгу куда подальше. — Там договор на сорок две страницы! — разъярённо вопил Гарри, взмахивая руками. — Драко, ты вообще меня слушаешь? Тщательно прожевав очередную порцию салата, Малфой улыбнулся. — Мой сладкий, твой голос — мёд для моих ушей, поэтому я тебя всегда очень внимательно слушаю, любовь моя. — Или коротко о том, как растянуть на двадцать слов то, что ты меня даже не пытался слушать, — сухо заметил Поттер. — Тебе вообще плевать, что твоя дочь через полтора месяца выходит замуж за Батори? Драко вздохнул. — Поттер, ну вот что ты опять от меня хочешь? Ты сам хотел выдать её замуж за Батори, а теперь чем-то недоволен. Тебя удивляет, что они хотят нормальную чистокровную свадьбу по всем правилам рода, а не тот фарс, который был у нас вместо торжества? Честно говоря, я бы удивился, если бы они её не хотели. — Ну ты же не хотел, — буркнул Гарри. — Прости, но тогда я был не в том положении, чтобы диктовать условия. С Асторией, конечно, всё могло быть иначе. Поттер зло глянул на супруга. — Ты меня окончательно довести хочешь или что? — Мой сладкий, — ласково протянул Драко, — ты так мило ревнуешь в последнее время, что я не могу удержаться. — Ещё одно слово, и я тебя просто прибью, — процедил Гарри. — Просто скажи, что я всё сделал правильно. Малфой неторопливо отложил приборы и положил руки под подбородок, пристально разглядывая Поттера. — Ты будешь что-нибудь говорить? — нетерпеливо поинтересовался Гарри. — Мой сладкий, ну какой же ты очаровательный, когда злишься. Услышав самую раздражающую фразу из всех имеющихся в арсенале Малфоя, Поттер обречённо застонал, откинулся на стуле и зарылся пальцами в волосы. — Драко, вот у тебя точно всё в порядке с головой или ты опять, в сотый раз на чём-то сидишь и отказываешься признаваться? В жизни не поверю, что тебя сегодня накрыл настолько жёсткий недотрах, что ты со мной нормально поговорить десять минут не в состоянии. Малфой щёлкнул языком, резко помрачнел и тоже развалился на стуле, отодвинув от себя тарелку. — Хорошо, Поттер, давай поговорим, раз тебе так хочется. Но скажу сразу — подкатывать к тебе дурацкими фразами мне нравится намного больше. — Ура! — искренне обрадовался Гарри и даже восторженно вскинул руки. — Я наконец-то сумел воззвать к голосу разума в голове своего супруга! Ну так что, ты считаешь хорошей идеей выдавать Лилит за Батори? — Мой сладкий, вот тебе не кажется, что если бы я считал это плохой идеей, то не позвал бы их свататься? — несколько раздражённо вернул вопрос Драко. — Можно, мы на этом закончим и перейдём к той части, где я пытаюсь затащить тебя в постель? — То есть тебя даже не смущает перспектива уже через год стать дедушкой? — невинно поинтересовался Гарри, вдруг заинтересовавшись своими ногтями. Малфой саркастично угукнул. — Удачи тебе найти в генеалогическом древе хоть одного Батори, который начал плодиться раньше первых двух успешных бизнесов. Между прочим, тебе уже пора на досуге его хотя бы мельком изучить. Уважение к будущей родне, как никак. Поттер обречённо посмотрел на супруга. — Драко, вот правда, я совсем не понимаю, почему ты вообще никак не хочешь комментировать происходящее. Лилит, если я ничего не путаю, и твоя дочь тоже. Малфой неожиданно снисходительно, но искренне улыбнулся. — Она наша дочь, Поттер, со всеми вытекающими из этого. И я уверен на все сто процентов, что вы оба придумали невероятно хитроумные планы, которые полетят ко всем чертям почти сразу же после начала их реализации, потому что у вас обоих нулевые таланты стратегического планирования. — Что? — изумлённо воскликнул Гарри. — Я не… — Планировщик из тебя, как из меня поломойка, — грубо перебил супруга Драко. — Я все твои планы на десять шагов вперёд предугадать могу, хитроумный ты мой. Поттер насупился. — Раз ты у нас такой умный, так что же мы напланировали? — обиженно спросил он. Драко фыркнул. — Элементарно. Ты не хочешь расстраивать Лилит, хоть и притворяешься злым папой, но решил поиграть в воспитательный процесс. Для своих целей поэтому выбрал Батори, с которыми можно будет практически безболезненно разорвать помолвку в любое время, о чём ты прекрасно знаешь. Да, небольшие репутационные риски и в целом не особо красивая ситуация, но это Батори, и они нам ничего не сделают из-за тонны конфиденциальных контрактов, которые у нас со времён общей работы. Плюс у них ненужный сын, на которого всем плевать. — Предположим, — сухо ответил Поттер. — А Лилит тогда что? Драко гаденько засмеялся. — Да там ещё проще. Она вообще ничего ещё не думала и просто хочет в этот ущербный университет, чтобы учиться там со своим возлюбленным. Ты говорил, что к ней на Гриммо Батори скоро приедет? Вот она, видимо, тогда и будет думать, что делать. Но ставлю сотню на то, что твоя хитрая дочурка распланирует уломать Вильгельма разорвать помолвку. Сверху ставлю ещё сотню на то, что абсолютно теми же методами, что и ты когда-то на Гриммо. Гарри молчал, переваривая полученную информацию, а Драко взял в руки до сих пор нетронутый бокал с вином. Щедро отхлебнув, Малфой вдруг усмехнулся и несколько мечтательно протянул: — Какое всё-таки прекрасное место, не находишь? Вот вроде годы идут, а там снова юный Поттер, хоть и женского пола, который будет уговаривать чистокровного сноба разорвать с ним контракт. А в арсенале у юного Поттера, конечно же, только нытьё и попытки воззвать к чувству справедливости. — Да вы, мистер Малфой, я смотрю, тот ещё мудак и сексист. Ты всё-таки про свою дочь говоришь. Драко пожал плечами. — Это просто факт, ровным счётом такой же, как и существование слова «грязнокровка». Гарри скептически хмыкнул. — Знаешь, Драко, а мне вот даже интересно, как бы ты отреагировал, если бы тебя за столь постыдную связь со мной покрыли тонной совершенно нелестных эпитетов. Это ведь тоже факт. Малфой аж хрюкнул от смеха, попутно подавившись новой порцией вина. — Мой сладкий, в каком всё-таки очаровательном мире ты живёшь, если считаешь, что, будучи судьёй, я ни разу не слышал нелепых оскорблений относительно моей сексуальной ориентации. Мерлин, в Министерстве меня хотя бы уголовником называли. Гарри молчал, не имея ни малейшего желания продолжать коммуницировать с супругом. Драко же залпом допил оставшуюся половину бокала и поднялся на ноги. Приблизившись к Поттеру, Малфой остановился за его спиной и осторожно положил руки на плечи супруга. Слегка наклонившись и понизив голос, Драко невинно спросил: — Что ж, если мы закончили обсуждать текущее положение дел, то можно мы всё-таки вернёмся к той части, где я пытался неуклюже до тебя домогаться, а ты притворялся особенно неприступной недотрогой? Ну вот как Гарри до сих пор не прибил этого человека?
