Бюрократическая возня 4

18 июля, 2025 год.

             Лилит вновь скептически осмотрела своё отражение, поправила украшение в пучке на голове и ещё раз надушилась самыми тяжёлыми духами из всех имеющихся.              Всё-таки не каждый день ты идёшь на первое полностью официальное свидание в своей жизни. Ещё и с грёбаным Батори.              Но Лилит было ужасно скучно торчать на Гриммо, настроения встречаться с друзьями не было, читать книжки надоело до чёртиков, а фантазии консервативного до мозга костей Вильгельма хватило только на классическое приглашение в очень популярный, далеко не элитный и на удивление модный ресторан, где в пятницу вечером точно будет полная посадка. Прекрасно понимая, что никакой романтикой данное мероприятие даже близко пахнуть не будет, Малфой без раздумий согласилась.              К тому же у неё вдруг нашёлся повод принарядиться.              В отличие от остальной семьи, Лилит не горела желанием ежедневно облачаться в «нормальные вещи», как называл их Поттер, которых накупил ей с горой. С другой же стороны, никто из окружающей её толпы мужчин не был вынужден ходить в неудобных платьях и на каблуках, так что своё нежелание ходить в приличном виде она оправдывала именно этим. Помимо, конечно, откровенного презрения к чистокровным устоям, которые леди Малфой в гробу видала ещё с детства.              Но определённые плюсы у благородного воспитания всё равно были, что признавала даже до ужаса упрямая Лилит.              Например, Малфой прекрасно понимала, чего ей ожидать от сегодняшних посиделок, и дальше разговоров о невероятном величии кавалера встреча точно не зайдёт. Однако удивительно, что Батори для этих целей выбрал не то, что не пафосное, так ещё даже и не просто самое дорогое заведение из возможных. Неужто денег нет?              Мысль показалась интересной, и она неприятно усмехнулась своему отражению, вздрогнув от удивления. Лилит медленно коснулась щеки, впервые за долгое время не спрятанной за тонной косметики.              Мерлин, как же она может быть похожа на Драко.              Лилит спешно отвернулась от зеркала, выпрямила спину и гордой походкой вышла из комнаты, чтобы сразу же за дверью врезаться в зачем-то караулящего её Вильгельма.              — Ты не мог найти места получше, чтобы меня ждать? — раздражённо процедила Малфой, потирая ушибленный нос. — Как будто специально меня бесишь, честное слово.              Батори, судя по заминке, и сам удивился столкновению, потому что отступил не сразу, но всё же отошёл и вежливо поклонился, положив руку на грудь.              — Простите, миледи, — извинился он. — Задумался.              Лилит скептически оглядела жениха, который облачился в очередное древнее и вонючее тряпьё, а дополнил наряд тростью с ужасным набалдашником в виде позолоченного черепа какой-то птицы.              — И о чём же таком важном задумался? — ехидно поинтересовалась Малфой. — Неужто об образе на сегодняшний вечер? Если так, то могу с уверенностью сказать, что сегодня ты выглядишь особенно стрёмно и пугающе. Воняешь ещё хуже.              — Увы, вся антикварная одежда пропитана этой смесью, чтобы не потерять цвет и форму, а этому костюму шестьсот двадцать лет минимум. Сейчас вещи обрабатывают иначе, но чем старше, тем хуже состав и качество пропитки, — неожиданно подробно и даже как-то дружелюбно принялся рассказывать Батори, будто действительно захотел что-то объяснить. — Пахнет же…              — Так, как будто я в морге, — резко закончила за жениха Лилит, совсем не горевшая желанием вести с ним праздные беседы о моде. — Ты придумал, куда нам аппарировать? Где там вход?              Вильгельм вдруг спокойно протянул ей правую руку, на что Малфой резко отшагнула и подняла свои, чтобы он ненароком не додумался её схватить.              — Нет-нет-нет, спасибо, вот трогать меня точно не надо, — выпалила она, опасливо глядя на кисть Батори, украшенную единственным кольцом с фамильным гербом и какой-то надписью на латыни, явно относящейся к родовым девизам. — Как-нибудь сама.              Несомненным открытием сегодняшнего вечера стало то, что у её жениха, оказывается, были завораживающе красивые руки, которые он зачем-то всё время прятал. Тонкие, с длинными аккуратными пальцами, изящно проступающими венами и ухоженными, крупными ногтями. Небольшая же поросль тёмных волос на светлой коже кисти добавляла зрелищу только дополнительного шарма.              Всё-таки не зря долгое время считалось, что аристократа можно отличить по рукам.              — Кровь и плоть, — бесстрастный голос Вильгельма ледяным осколком вклинился в откровенно странные мысли леди Малфой. — Sanguis et caro.              — Что? — вздрогнув и глупо заморгав, недоумённо переспросила Лилит, спешно переводя взгляд на вечно угрюмую физиономию жениха.              — Написано на моём кольце, — несколько озадаченно проговорил Батори, что выдавали темп его речи, намёк на интонирование и излишне нахмуренные брови. — Прошу простить, если неправильно воспринял ваш интерес к моему украшению.              Малфой злобно уставилась на Вильгельма, откровенно разозлившись из-за того, что её столь грубо поймали за разглядыванием.              — Вот действительно, лучше молчи и вообще ничего не говори, пока я не спрошу, — огрызнулась Лилит, вздёрнув подбородок. — Раз ты у нас тут благородный джентльмен, то и веди себя соответствующе.              Батори согласно кивнул и даже покорно поклонился.              Так, они молча и простояли две минуты, пока Лилит не выдержала.              — Координаты для аппарации, я так понимаю, ты мне сегодня говорить не собираешься? — раздражённо спросила она.              — Вы сами попросили меня молчать, миледи, — сухо отрапортовал Вильгельм.              — Мерлин, ты просто невыносим! — только и смогла обречённо воскликнуть Малфой.                     Непонятно как, но они всё-таки ухитрились добраться до шумного и забитого людьми ресторана. Лилит даже вздохнула с облегчением: какое же счастье снова оказаться в обществе, а не в четырёх стенах психиатрической лечебницы по адресу площадь Гриммо, двенадцать.              Да и атмосфера вокруг была крайне жизнеутверждающей, что с явным удовольствием отметила Малфой, пока тащилась следом за Батори к их столу.              Вильгельм, естественно, предпринял попытку поухаживать за Лилит, но та спешно уселась сама и практически вырвала меню из рук провожающего их хостес.              Справа за столом кто-то радостно чокнулся бокалами и засмеялся. Ну хоть кому-то весело.              Малфой достаточно быстро наскучило разглядывать меню, и поэтому она невольно переключила внимание на сидящего напротив жениха, но Вильгельм сразу же посмотрел на неё в ответ, что совсем не понравилось Лилит. Ну очень странный тип. Он будто всё время следит за ней.              — У меня для вас подарок, миледи, — словно между делом произнёс Батори, залезая рукой во внутренний карман… плаща? Чёрт знает, как правильно назывался этот предмет гардероба, Лилит не разбиралась в моде пятнадцатого века и не собиралась.              Ну вот кто бы сомневался, что благородный джентльмен притащит ей подарок. Актуальная методичка для достойных отпрысков всё-таки существовала в единственном варианте.              — Удивил так удивил, — фыркнув, сказала Малфой. — Дай угадаю — ты принёс мне какое-то особо вычурное украшение, чтобы похвастаться невообразимым финансовым состоянием своей семейки, но это точно не кольцо, потому что их нельзя дарить до брака. Так что же ты притащил? Браслет? Или всё-таки серьги?              Батори с нескрываемым удовольствием усмехнулся.              — Как же вы, миледи, предсказуемы, — в голосе Вильгельма проскользнула откровенная насмешка. — Смею вас заверить, что хвастаться финансовым состоянием своей семьи я не намерен, поскольку живу на собственные средства, как и положено половозрелому члену рода Батори. Более того, вы моя невеста, поэтому убеждать вас в моём благосостоянии нужды уже нет, а обручальное кольцо мы с вами обязательно выберем и купим вместе.              Батори достал из кармана бархатную коробочку и медленно придвинул её к Лилит, которая спешно, как на эшафоте, анализировала последнюю фразу жениха.              Что? Они будут покупать вместе кольцо? То есть Малфой достанется не бесплатное родовое украшение, а что-то новенькое? Мерлин, это же отличный повод сорвать собственную свадьбу, просто раздев Вильгельма до трусов. Образно, конечно.              В мозгу уже созрели зачатки плана, в котором Лилит специально требует нереальное украшение, а «живущий на свои средства» малолетний Батори просто не может себе его позволить, и поэтому гордая леди шлёт лесом недостойного по всем параметрам нищеброда.              Осталась только малость — подобрать по-настоящему роскошный подарок.              — Однако сегодня я действительно хочу преподнести вам украшение, — сухо перебил её мысли Батори.              Малфой озадаченно нахмурилась, но рывком схватила коробку и открыла, чтобы задохнуться от возмущения.              — Ты подарил мне грёбаный ошейник? — воскликнула Лилит, пятнами краснея от злости. — Ошейник?              — Уверен, что Снежок по достоинству оценит мой подарок, — монотонно проговорил Вильгельм, вновь утыкаясь в меню. — А синий цвет, насколько мне известно, симпатичен уже лично вам.              Малфой с хлопком закрыла коробку, пряча кожаный и совсем небольшой собачий ошейник, украшенный россыпью прозрачных драгоценных камней и вычурной до ужаса пряжкой.              — Ты всё-таки за мной следишь, да? — процедила Лилит, которой действительно очень нравился синий цвет. — Извращенец.              — Миледи, у вас большая часть вещей с преобладанием синей гаммы, включая бант на голове вашей собаки, чехол на телефоне и платье, которое сегодня выбрали. Нужно быть полным идиотом, чтобы не сопоставить столь очевидные факты.              От праведного гнева Батори спас официант, который подошёл принять заказ.              И судя по напряжённой позе сотрудника данного заведения, Лилит была не единственным человеком на белом свете, которого пугал Вильгельм.              — Вы решили, что будете заказывать? — тем не менее ровным голосом спросил официант, одаривая пару вежливой улыбкой.              — Я хочу только шампанское, — честно сказала Лилит. — Я не голодна.              Батори тем временем взял в руки винную карту и нахмурился. Вильгельм явно колебался, притом делал это по совершенно непонятной для Малфой причине, пока официант особенно опасливо косился на её спутника.              А потом Батори наконец заговорил и Лилит внезапно поняла, каким обходительным лапочкой, оказывается, жених притворялся рядом с ней. Видимо, на это всю свою энергию и растратил.              — Раз миледи того желает, то принесите ей нормальное шампанское, — окончательно умершим голосом выдал Вильгельм. — Подайте ей также закусок и воды. Мне же…              Малфой навострила ушки, отчего-то заинтересовавшись внезапными колебаниями Батори.              — Просто стейк, но полной прожарки, чтобы ни капли крови. И подходящего к нему вина.              Официант несколько недоумённо глянул на Вильгельма.              — А у вас будут какие-либо предпочтения? — вежливо поинтересовался сотрудник. — Например, относительно сорта вина?              Батори так устало закрыл меню и отмахнулся от официанта, что Лилит искренне запереживала за жениха. Мало ли, помрёт ещё прямо здесь. Хоть минусов в этом, честно говоря, не было.              Официант всё-таки кивнул, поняв, что конкретики не дождётся, и удалился, но Малфой успела заметить его обречённое выражение лица.              Лилит мысленно выдохнула. Как же приятно знать, что она нормальный человек и далеко не её одну угнетал Вильгельм. Право слово, вечер уже удался. От этой мысли стало даже спокойнее на душе.              Жених тем временем элегантно сложил руки и подпёр ими подбородок, принявшись исподлобья разглядывать публику вокруг них, при этом полностью игнорируя Малфой.              Наверное, это и хорошо, что Лилит была ему безразлична, но сидеть в тишине напротив угрюмого Батори не доставляло совсем никакого удовольствия. Малфой неуютно поёрзала на стуле, вдруг осознав, что с этим чудом ей предстоит… жить? Спать? Покупать грёбаное обручальное кольцо?              Резко захотелось повеситься или хотя бы выпить.              — Миледи, мне кажется, вы напряжены, — равнодушно сообщил Вильгельм, даже не глядя на Лилит. — Вас что-то тревожит?              Мерлин.              — Ну просто охренеть какой внимательный кавалер! — раздражённо выпалила Малфой, вскинув руками. — Меня вообще ничего не тревожит, кроме того, что меня выдают замуж за грёбаного фрика, которого даже официанты шугаются.              Вместо смешка Батори неприятно гаркнул.              — Поверьте, миледи, мне совершенно плевать, что обо мне думает обслуга, — ядовито процедил он. — Особенно в убыточном заведении, любезно переданном мне в управление отцом.              Лилит искренне удивилась.              — Так ты тоже ресторатор? Как и мой отец? — обескураженно пролепетала она, оглядывая зал. Лилит и представить не могла, что рука Батори могла касаться столь модного заведения. В голове просто не укладывалось.              — Скорее кризис-менеджер и инвестор. Вынужденный, — с плохо скрываемым неудовольствием сообщил Вильгельм. — Отец посчитал, что я слишком импульсивен в принятии решений, поэтому даровал мне возможность доказать ему обратное через этот совершенно убыточный проект, ежедневно высасывающий из меня золото в огромном количестве. Помимо, конечно, переданных мне долговых обязательств от предыдущего владельца, которые я теперь также выплачиваю по договору мистеру Алистеру Батори. Отец крайне недоволен — он ведь давно зарёкся выдавать займы под залог ресторанов, но ему предложили слишком выгодные условия. Отказаться не смог.              Малфой совсем невежливо расхохоталась в голос.              — Ты? — весело воскликнула она. — Импульсивен? Мерлин, да ты оказывается полон загадок. Мне теперь даже интересно, что ещё скрывает этот невероятный ящик Пандоры.              Батори наконец обратил внимание на Лилит и повернул к ней голову.              — Так спрашивайте, миледи. Я всё так же готов обсуждать с вами любые темы, но мне показалось, что вам совершенно неинтересна моя персона, чтобы акцентировать на ней внимание.              Малфой стушевалась и отчего-то почувствовала себя крайне неловко. Она вела себя действительно по-свински, а сухие слова Вильгельма ткнули её в этот факт носом. Наверное, если бы он сказал это с упрёком, то ситуация воспринялась бы иначе, но безэмоциональный голос Батори именно сейчас резанул слух.              Словно Вильгельм априори считает себя никому не интересным, и ему на это наплевать.              Зачем-то появившаяся в груди жалость совсем не понравилась Лилит, но тут официант крайне вовремя и быстро принёс им заказ, поэтому говорить не пришлось и можно было переключить внимание на шампанское с канапе.              После подачи блюд Батори кивком поблагодарил официанта, который поспешил удалиться, и принялся методично нарезать мясо, скрупулёзно разглядывая каждый кусок. Лилит наблюдала за этим цирковым представлением следующие полторы минуты, прихлёбывая из бокала холодное шампанское, пока не выдержала:              — Что ты делаешь? — спросила она, испытывая что-то сродни испанскому стыду и тотчас избавившись от любых намёков на жалость по отношению к этому ненормальному человеку.              — Проверяю прожарку, — сухо уведомил Вильгельм. — Мне нельзя употреблять кровь.              От сказанного Лилит ошалела настолько, что аж рот открыла.              — Что? — изумлённо переспросила она. — Религия, что ли, не позволяет? Только не говори, что ты ещё и глубоко верующий.              Вильгельм оторвался от занятия и посмотрел на Малфой. Во взгляде его тёмно-карих глаз читался намёк на веселье.              — Миледи, я, как и все члены моей семьи, включая матушку, ношу проклятие рода Батори. Предлагаю не углубляться в детали и просто остановиться на том, что слухи о былых чернокнижии и каннибализме правдивы. Однако считаю нужным подсветить, что нашим с вами детям оно передастся тоже.              Лилит великодушно предпочла не обращать внимания на столь сильные заявления о совместных детях, но всё равно спросила:              — И в чём же оно заключается? Что-то не припоминаю ничего подобного у Малфоев.              Батори сухо усмехнулся.              — Ваш род никогда не заходил настолько далеко, как мой, — ответил он, качнув головой. — Вам не кажется странным, что моя матушка, мягко говоря, не особо привлекательна, в отличие от меня? Мы с ней мало чем похожи.              Лилит сломалась окончательно. Она даже не знала от чего больше: то ли оттого, что Батори вдруг решил с ней обсуждать внешние качества своей родни, то ли оттого, что Вильгельм открыто назвал себя привлекательным.              Ответа благо не потребовалось.              — Если вы посмотрите на портреты, написанные в Средние века, то удивитесь неземной красоте всех женщин из моего рода. Мужчин, к сожалению, не изображали до двадцатого, но это и неважно, поскольку внешние данные тогда интересовали только тех, кто планировал кровосмесительный брак внутри семьи. Важно другое: то, как резко великолепие прекрасной половины сменилось на гротескное уродство. Лишу вас возможности угадать причину, миледи, — она кроется в тёмной магии и регулярном употреблении человеческой плоти для подобных ритуалов.              Малфой запуталась.              — Не понимаю, — честно сказала она. — Вас изуродовала тёмная магия? Или что?              — Отчасти, — бесстрастно подтвердил Вильгельм. — Мы слишком увлеклись тёмной магией на крови. За столько веков она буквально впиталась в нашу плоть, а найти безопасный аналог моей семье так и не удалось. К сожалению, отказ от любого колдовства для сохранения внешних качеств спустя три века постоянного использования не прошёл бесследно. Тёмная магия не прощает подобных поступков.              — Так в чём проклятие-то? — скептически уточнила Лилит. — Тем более, сам говоришь, что мужчин это почти не касается.              — Видите ли, миледи, — слегка улыбнувшись одним уголком губ, проговорил Вильгельм, — хоть мужчины крайне редко становились привлекательнее путём наложения чар, колдовать им это не мешало. Более того, все лучшие маги всегда были по мужской линии, и, поверьте, зал для жертвоприношений в нашем фамильном склепе некогда посещался ежедневно. Увы, повальное безумие, постигшее мой род в восемнадцатом веке, вынудило пересмотреть свои взгляды на магию.              А ведь Вильгельм до этого не врал. Он действительно гордился быть частью семьи Батори, учитывая, с каким чувством и воодушевлением он рассказывал всю эту замечательную историю.              — Конечно, сумасшедшие в нашей семье случалось и ранее, но только тогда всё связали воедино и выяснили, что причина крылась именно в употреблении плоти, поэтому от неё отказались полностью. Тогда же прекратили и накладывать чары на внешность, поскольку для них употребление сырой крови являлось обязательным.              Лилит скептически оглядела своего жениха. И вот это чудо её родители посчитали лучшей кандидатурой для замужества? Хотя чему удивляться, это же сынок ненаглядной Офелии, самой лучшей женщины в мире по версии папочки. Обожаемый уже отцом Алистер был хотя бы человеком со стороны, хоть и тоже не отличался адекватностью.              — Н-да, — только и смогла протянуть Малфой, покачивая в бокале шампанское. — Ну класс. Всегда мечтала выйти замуж за потомственного чёрного волшебника, у которого отъедет кукуха, если он просто поест недостаточно прожаренный кусок мяса.              — Всё не так страшно, миледи, поскольку я практически не практикую тёмную магию, — якобы успокоил её Вильгельм своим умирающим голосом, отчего стало только хуже. — Но я ещё молод и лишний раз дразнить судьбу не считаю нужным. Однако мы с вами просто обязаны вместе посетить мой родовой особняк. Уверен, что смогу удивить вас картинной галереей: настолько красивых женщин вы никогда не видели. Представляете, чтобы завоевать внимание одной из моих прародительниц, ей подарили страну.              Лилит отмахнулась и решила просто пить шампанское, откровенно устав от разговоров с Батори.              Право слово, вот только покажется, что вроде бы нормальный человек, как он откроет рот и картинка рушится с концами.              Вильгельм же сегодня затыкаться, видимо, не планировал.              — Миледи, я вас чем-то расстроил? — спросил он.              Для человека, который не проявлял почти никаких эмоций, Батори на удивление хорошо считывал чужие.              — Всё в полном порядке, — саркастично произнесла Лилит. — Всё, как я мечтала. С самого, мать его, детства.               — Правда? — переспросил жених, слегка прищурившись. — И о чём же вы мечтали?              Лилит фыркнула.              — Очевидно, о том, чтобы меня против воли выдали замуж за Вильгельма Иоанна Батори. Надеюсь, что и на свадьбе ты будешь в ужасном, вонючем костюме, будто снятым с мертвяка. Прекрасно дополняет твою внешность, выглядишь особенно чудовищно.              Батори пощёлкал языком и осуждающе качнул головой.              — Ошибаетесь, миледи. Поскольку свадьба будет по нашим традициям, эта честь выпадет вам. Свадебное платье у нас одно и является семейной реликвией, в отличие от мужских костюмов, которые я, как и мой отец, коллекционирую сам. Или вы думали, что я донашиваю одежду за кем-то из моих предков?              Лилит буквально почувствовала, какое у неё сейчас глупое выражение лица. Она почему-то действительно заочно решила, что Вильгельм ходит в обносках, доставшихся от давно почившей родни.              Малфой скептически оглядела жениха.              — Вот лучше бы ты ничего не говорил, — сказала она. — Мне проще жилось, пока я думала, что это бесплатное уродство.              Вильгельм усмехнулся.              — Увы, миледи, но ничего в этой жизни не бывает бесплатно. За всё приходится платить: деньгами, здоровьем или временем.              Лилит согласно угукнула и отхлебнула шампанское.              — Ешь уже свой стейк, философ хренов.                     Тем временем, пока Лилит замечательно проводила время на свидании, в особняке Эдинбурга развернулась ужасная драма. Гарольда Джеймса Малфоя выгнали из дома.              Гарри был настолько недоволен этим фактом, что даже устроил двухминутную истерику, что он отец троих детей и поэтому не заслуживает такого отношения, отчего его начали выгонять с ещё большим усердием.              Закончилось всё тем, что Поттера просто впихнули в камин, совсем невежливо кинув следом за ним летучий порох. Ожидаемо, что в пункте назначения он просто рухнул на пол и весь измазался в саже.              Знакомая, мрачная гостиная сегодня взор совсем не радовала.              — Гарри? — с дивана раздался удивлённый голос. — Вы что тут забыли?              Поттер выругался под нос и поправил очки, с трудом поднимаясь на ноги. Не день, а сказка.              — Алистер, я хотел…              Закончить фразу Гарри не сумел, потому что обомлел от увиденного. Батори встретил его, развалившись на диване в кое-как завязанном махровом халате, без причёски и уже привычного вампирского макияжа. От знакомого образа остались только чёрные когти, но в целом Алистер сейчас выглядел как самый обычный человек, притом уже не первой свежести.              Поттер никогда не видел Батори в таком свете.              — Вы за палочкой? — устало спросил Алистер, качнув бутылкой, которую держал в руках.              Мерлин, он что ещё и до сих пор пьёт? Ну просто шикарно.              — Вы бы хоть предупредили, что придёте, — осуждающе заметил Батори, не дожидаясь ответа Поттера. — Я даже не одет.              Гарри отмахнулся.              — Я ненадолго, — спешно ответил он, отчаянно желая вернуться домой. — И я к вам по-другому вопросу, хотя палочку было бы тоже неплохо забрать.              Батори вместо ответа кивнул и отхлебнул из бутылки, показывая, что весь внимание.              Поттер напряжённо потёр свою шею и мысленно помолился всем известным богам. Была не была.              — Алистер, — затараторил он, — мы тут с вами в карты играли.              — Ещё в кости, — подтвердил Батори, — потому что не нашли шахматную доску.              — Да, — спешно согласился Поттер, — но суть не в этом. Видите ли, какое дело…              И тут Гарри запнулся, потому что у него не было даже предположений, как вежливо сформулировать просьбу. К чёрту.              — Алистер, вы можете просто вернуть всё, что я вам проиграл? Чисто по-человечески прошу, потому что я полный придурок, который поставил не свои деньги, и Драко меня готов за это сожрать. Честное слово, он меня пилит с самого утра.              Поттер не врал. Если вчера Малфой снисходительно отнёсся к похмельному супругу, то сегодня ситуация изменилась в корне. Драко был очень недоволен. Мягко говоря.              Батори взял совсем неуютную паузу. Посмотрел в стену, снова отхлебнул и даже слегка изменил позу.              — Гарри, не совсем понимаю, почему я должен возвращать вам честно выигранные мной деньги, — наконец заявил Алистер. — Я вас ни к чему не принуждал, сумму ставок вы выбрали сами, и я ни разу не смухлевал. Наша игра была совершенно честной, готов поклясться. У меня не было цели обмануть или поиметь с вас денег. Мы просто играли.              — Ну так тем более! — восторженно воскликнул Поттер. — Алистер, на кону мои отношения с Драко, а вы уж точно не обеднеете от этой суммы.              Батори фыркнул.              — Уверен, что это работает в обе стороны, и мистер Малфой также не обеднеет от этой суммы, а я зато куплю себе два новых костюма. К тому же сильно сомневаюсь, что вашим отношениям с супругом хоть что-то угрожает, вы драматизируете. И зачем вы вообще начали играть на деньги Драко, если знали, что ему такое не по душе?              Гарри почесал затылок. Он и сам не понимал, как эта гениальная по всем фронтам идея пришла к нему в голову.              — Потому что я идиот, — сказал Поттер. — Драко и так вечно бесится, когда я без спроса залезаю в его счета, чтобы спустить на всякую ерунду, а тут я что-то совсем разошёлся. Может, тогда договоримся, что вы сейчас отдадите мой проигрыш, а я вам просто всё позже верну? Договор заключим, если не верите. Прекрасно понимаю ваше желание не отдавать свой выигрыш. Я бы тоже, наверное, не хотел.              Батори искренне удивился, притом настолько, что даже приподнял бровь.              — Гарри, будьте хоть немного благоразумны. Вы и так проиграли больше двух миллионов, так ещё и хотите заключать договор с худшей из возможных кандидатур для этого? Мистер Малфой, вы уж должны понимать, что со мной нельзя заключать контракты, связанные с финансами. Неужели вы не можете просто вернуть Драко деньги из своих?              Поттер развёл руками.              — Не могу, потому что у меня и четверти суммы на руках не было, и я их тоже проиграл. Ситуация патовая.              Батори на это ничего толкового не ответил, но зато дружелюбно пригласил отправиться вместе с ним в запой до понедельника, чтобы не думать о всякой чепухе, а Гарри потратил ещё минут десять, безуспешно пытаясь уломать Алистера вернуть так называемые аристократом копейки, которых с трудом хватит на два нормальных костюма.              Закончилось всё тем, что Поттеру надоело по кругу говорить одно и то же, и он плюнул на это дело, забрал свою палочку, договорился встретиться с Батори на следующей неделе, чтобы начать подготовку к предстоящей свадьбе и вернулся домой ни с чем.              Малфой же, естественно, поджидал супруга около камина, куда до этого собственноручно впихнул.              — Смотрите-ка, кто вернулся, — гаденько произнёс Драко. — Даже получаса не прошло. У вас, я смотрю, настоящий талант переговорщика, мистер Поттер, раз сумели так быстро уломать Батори. Я ставил на два часа минимум.              Гарри прекрасно понимал, что Малфой никаких надежд на возврат своих денег не питал, поскольку был человеком адекватным и знал, что шансов уговорить принципиального в финансовых вопросах Батори — ноль, но сегодняшняя внеочередная и многочасовая тирада Драко на тему скорого банкротства достала Поттера в край. Ещё и непонятный воспитательный процесс зачем-то учинил.              Голова только от всего этого вновь разболелась, а то, что Гарри был совершенно неправ, он открыто признал и даже извинился уже раз десять. Не помогло, как мы видим.              — Драко, заканчивай ехидничать, — устало попросил Поттер. — Ничего Батори тебе возвращать не собирается.              — Вот как? — притворно удивился Малфой. — А мне казалось, что мы договорились, чтобы ты без моих денег домой не возвращался.              Гарри тяжело вздохнул и потёр висок. Похмелье, если что, до сих пор не отпустило несчастного отца семейства, отчего слушать истеричный голос супруга было очень тяжело.              — Драко, пожалуйста, — обречённо предложил Поттер, — давай с тобой навсегда закроем эту тему. Я правда идиот и совсем не прав, что уже понял. Не нужно повторять мне это сто раз.              Малфой возмущённо всплеснул руками.              — Я тебе это повторил уже тысячу раз, но ты до сих пор ухитряешься куда-то спускать деньги с моих счетов без разрешения. Ну сколько можно, Поттер?              Нормального объяснения своей тупости у Гарри не нашлось, поэтому он устало посмотрел в глаза супруга.              — Давай мы лучше придумаем, что сделать, чтобы это больше не повторилось, — примиряюще предложил Поттер. — Потому что у нас с тобой по кругу одно и то же. Ты у меня сейчас опять заберёшь все доступы к своим счетам, а спустя две недели тебе надоест постоянно переводить мне деньги и поэтому откроешь обратно. Вся ответственность за бытовые расходы на мне, Драко, я не смогу тебя не дёргать.              Малфой злился, что было очень заметно: он сложил руки на груди, поджал губы, а его ноздри раздражённо раздувались. Дышал тоже тяжело.              Гарри же вдруг пришла на ум очередная гениальная по всем фронтам идея.              — Драко, а вот как ты смотришь на то, чтобы я свой долг отработал?              — И каким же образом? — недоумённо переспросил Драко.              Поттер замялся и переступил с ноги на ногу.              — Ну не знаю, — протянул он. — Сделал что-то полезное, например. Придумай мне работу какую-нибудь, неужели у тебя никаких предположений нет. Готов хоть все твои бумажки переписать и отсортировать. Любую нудятину, за которую ты сам никогда не возьмёшься.              Малфой глубоко задумался, оценивающе разглядывая супруга, а потом вдруг неприятно ухмыльнулся. Гарри совсем не понравилось это выражение лица.              — Видишь ли, достопочтенный отец троих детей, — вальяжно протянул Драко, — свою самую полезную функцию ты давным-давно выполнил, о чём любезно напомнил мне часом ранее. Жаль, конечно, что мозгов это тебе не прибавило, но не будем о грустном. Вторая же, но не по значению, цель твоего пребывания в моей жизни — радовать и ублажать своего папочку, с чем ты справляешься с очень переменным успехом.              Поттер обречённо вздохнул.              — Драко, просто скажи, что ты от меня хочешь, и я пойду обратно лягу. У меня до сих пор ужасно трещит голова и тошнит.              Малфой вдруг приблизился и взял Поттера за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Драко долго и задумчиво разглядывал супруга, а потом коротко и резко поцеловал, грубо кусая за нижнюю губу. Гарри даже возмущённо пискнул и попытался отстраниться, но его удержали на месте.              — Неделя, — жарко прошептал Малфой ему в губы, облизнув свои. — На семь дней, мой сладкий, ты станешь моей самой послушной шлюшкой во вселенной, и тогда мы в расчёте. Но обещаю, что сделаю всё, чтобы ты больше никогда об этом не забыл, и вспоминал своё место каждый раз, когда решишь опять залезть в мои счета.              Договорив, Драко отпихнул от себя глупо моргающего супруга, а Поттер прочистил горло, с трудом не запутавшись в собственных ногах.              — Заключим даже нерушимую клятву, — строго завершил тираду Малфой.              — Драко, ты точно уверен? — на всякий случай уточнил Гарри. — Если ты просто соскучился по тому, как я называю себя твоей шлюшкой, то нам нерушимая клятва не требуется. Хоть сейчас могу, мне несложно, хоть я этим и давно не занимался. Дай мне пару дней, чтобы освоиться, а делать со мной ты и так можешь всё, что тебе угодно.              — Не всё, — одарив супруга особенно голодным взглядом, возразил Малфой. — Далеко не всё, любовь моя.