Поцелуй мое забрало

Воскресенье наступило как-то слишком быстро. Савелий проснулся поздно, когда Илья уже успел сгонять в магазин, сварить кофе и теперь сидел на кухне с телефоном, делая вид, что читает новости. На самом деле он просто слушал, как там мелкий — дышит, сопит, ворочается. За ночь Савелий ещё пару раз просыпался, пил морс, жалобно просился на ручки и снова засыпал. Илья вставал, поил, обнимал, укладывал обратно. К утру температура упала до тридцати семи и там застряла. Не критично, но и не сказать, что хорошо. — Дядя, — раздалось из комнаты сонное. — Я есть хочу. Илья пошёл кормить. Савелий сидел на диване, лохматый, в той же огромной толстовке, и щурился на свет. Вид у него был уже не такой жалкий, как вчера, но всё ещё больной — нос красный, глаза чуть припухшие, голос сиплый. — Как ты? — спросил Илья, ставя перед ним тарелку с овсянкой. Специально купил её ещё вчера в магазине, потому что мать всегда говорила, что овсянка при простуде полезная. — Нормально, — Савелий поковырял ложкой в каше, скривился. — А это что? — Ешь давай. Полезно. — Она невкусная. — А кто тебе обещал вкусное? Лекарство оно такое. Савелий вздохнул, но послушно запихнул в рот ложку. Прожевал, поморщился, но есть не перестал. Илья сидел рядом, пил кофе и наблюдал. В груди разливалось то самое дурацкое тепло, которое он уже научился не прогонять. После завтрака Савелий померил температуру — 37,2. Илья довольно хмыкнул. — Идёшь на поправку, — сказал он. — Ещё пару дней — и будешь как огурчик. — Ага, — Савелий отложил градусник и вдруг засобирался. — Ладно, мне собираться надо. В общагу ехать. Илья нахмурился. — Куда? — В общагу, — Савелий уже встал, потянулся за своими джинсами, которые валялись на стуле. — Завтра же учёба. Пропусков у меня и так до хрена, а препод у нас злой, если без справки… — Сядь, — сказал Илья. Голос у него стал такой, каким он, наверное, командовал на разгонах. Савелий замер, глянул на него удивлённо. — Чего? — Сядь, говорю. Савелий сел. Илья подошёл, навис над ним. — Слушай сюда, мелочь. Я с тобой вторые сутки вожусь. Ночью вставал, поил, градусник совал, суп варил. А ты сейчас хочешь в общагу свою сраную поехать, чтобы там снова разболеться? Чтобы я опять тебя откачивал? — Ну… — Никаких «ну». Завтра никуда ты не едешь. Будешь лежать здесь и выздоравливать. Савелий открыл рот, закрыл. Потом открыл снова. — Дядя, а как же учёба? Меня же отчислят, если прогулы будут. — Не отчислят, — Илья уже доставал телефон. — У меня есть знакомый терапевт. Сейчас позвоню, договорюсь о справке. Привезёшь потом в свою шарагу, и никто тебе слова не скажет. Савелий смотрел на него круглыми глазами. — Прямо справку? — Прямо справку. — На неделю? — На сколько скажу, столько и будет. Илья уже набирал номер. Савелий сидел, открыв рот, и наблюдал за этим зрелищем. — Алло, Сергей Петрович? — голос Ильи стал официальным, даже каким-то другим. — Да, здравствуйте. Попов беспокоит. Слушайте, вопрос есть. Нужна справка на парня одного, студента. Простыл, пусть недельку дома посидит, а то в общаге совсем зачахнет. Да, можно без приёма? Я сам всё расскажу, температура была под сорок, сейчас спала, но пусть лучше переждёт. Да? Спасибо огромное. Заеду, заберу. Он сбросил звонок и посмотрел на Савелия. — Всё, заберу справку. Пиши своему старосте, что болеешь и неделю не придёшь. Савелий продолжал сидеть с открытым ртом. — Дядя, — выдавил он наконец. — Ты… ты серьёзно? — Абсолютно. — То есть я могу не ходить в техникум целую неделю? И меня не отчислят? И препод не убьёт? — Именно. — И я всё это время буду у тебя? С тобой? — А с кем ещё? В общаге тебе делать нечего. Савелий вдруг расцвёл. Прямо на глазах — глаза засияли, щёки порозовели, рот растянулся в счастливой улыбке. — Дядя, — выдохнул он. — Ты гений. Ты просто гений. Я знал, что с ментом ебаться — одни плюсы. Это ж какая лафа! Не ходить в техникум целую неделю, и ещё и отмазка официальная! Илья фыркнул. — Лучше ложись давай, отдыхай. Тебе спать надо, а не пиздеть. Савелий послушно юркнул под одеяло, но глаз не закрыл. Смотрел на Илью сияющим взглядом. — Дядя, а ты со мной полежишь? — Некогда мне, — Илья уже собирался выходить. — Мне к терапевту ехать, за справкой. И поесть купить. И вообще. — А потом полежишь? — Потом посмотрим. — Ну дядя-а-а, — Савелий надул губы. — Я же болею. Мне тепло нужно. И забота. И вообще, врачи говорят, что с больными надо лежать, чтоб им не скучно было. — Какие врачи? — Все врачи. Я сам придумал. Илья вздохнул. Подошёл к дивану, наклонился, чмокнул Савелия в лоб. — Спи, мелочь. Вернусь — полежу. Савелий довольно зажмурился, как кот, которого почесали за ухом. — И чего-нибудь нормального купи, — добавил он. — Тебе нельзя ничего нормального, ты болеешь. — А когда выздоровею? — Тогда и будет тебе нормальная еда. — Дядя, ты жестокий. — Я справедливый. Спи давай. Савелий закрыл глаза, но улыбка с его лица не сходила. Илья постоял ещё секунду, глядя на этого наглого, больного, счастливого пиздюка, и пошёл собираться. Вернулся он через два часа. С пакетами — набрал продуктов, лекарств, фруктов. И со справкой — официальной, с печатью, где чёрным по белому было написано, что студент Савелий такой-то болел с такого-то по такое-то. Савелий встретил его слюнявым поцелуем и немедленным требованием предъявить документ. Изучил справку со всех сторон, пощупал печать, понюхал — зачем, Илья так и не понял, — и удовлетворённо кивнул. — Настоящая, — сказал он. — Я в прошлом году поддельную пытался купить, так там печать была кривая, препод сразу спалил. А эта — огонь. — Ты поддельные справки покупал? — удивился Илья. — Ну, пытался. Не прокатило. Теперь буду знать, что надо с ментами дружить, они по знакомству достают. — Я не мент. — Знаю, ты лучше, — Савелий чмокнул его в щёку и поскакал к дивану. Илья только головой покачал. Остаток дня прошёл в режиме «больной — сиделка». Савелий лежал под одеялом, пил морс, смотрел телик и капризничал. Илья бегал, подавал, кормил, поил и периодически тыкал его пальцем в бок, чтоб не расслаблялся. — Дядя, а можно пиццу? — ныл Савелий. — Нельзя. — А можно роллы? — Нельзя. — А можно хотя бы бутерброд? Нормальный. — Нет. Ты болеешь. Ешь суп. — Суп надоел. — А будешь капризничать — буду поить тёплым молоком с мёдом. Как в детстве. Савелий скривился. — Ненавижу тёплое молоко. — Вот и ешь суп. Савелий вздыхал, но ел. К вечеру он совсем разошёлся. Нашёл в телефоне какой-то дурацкий фильм про зомби и заставил Илью смотреть с ним. Илья сидел рядом, обнимал его через одеяло, а Савелий комментировал каждую сцену, тыкал пальцем в экран и радовался, когда зомби кого-то съедали. — Дядя, а если бы зомби-апокалипсис, ты бы меня защищал? — Защищал бы. — А если бы я сам зомби стал? — Тогда бы пристрелил. — Жестоко. — Зато честно. Савелий засмеялся, прижался покрепче и затих. Так они и сидели: Илья, здоровенный мужик, и Савелий, тощий пиздюк в его толстовке, смотрели фильм про зомби, пили чай с малиной и молчали. Иногда Савелий засыпал, потом просыпался, снова что-то говорил и снова засыпал. Перед сном Илья померил температуру — 36,8. — Норма, — сказал он довольно. — Завтра можешь начинать жрать всё подряд. — Ура! — Савелий вскинул кулак. — Свобода нормальной еде! Илья ущипнул его за тощую жопу. — А ну спать давай. Завтра разговоры. Савелий послушно нырнул под одеяло, но через секунду высунул нос. — Дядя, — сказал он тихо. — Спасибо тебе. — За что? — Ну… за всё. Что не бросил. Что лечишь. Что справку достал. Что вообще есть. Илья посмотрел на него. В темноте глаза Савелия блестели — не от слёз, а просто от света с улицы, наверное. — Не за что, — сказал Илья. — Куда я от тебя денусь. Савелий улыбнулся, спрятал нос обратно и через минуту засопел. Илья лёг рядом, обнял его через одеяло, прижал к себе. В комнате было тихо, только батарея шипела и дыхание Савелия — ровное, спокойное, уже почти нормальное. — Спи, мелкий, — шепнул Илья. — Выздоравливай. И закрыл глаза. Утром Савелий проснулся первым. Сидел на диване, смотрел на спящего Илью и улыбался как кот, который нашёл клад. Потом наклонился и чмокнул его в нос. Илья открыл глаза. — Ты чего? — Ничего, — Савелий сиял. — Просто радуюсь. Я целую неделю буду с тобой. И учёбы нет. И справка есть. Жизнь удалась. Илья посмотрел на это счастье, вздохнул и притянул его к себе. — Дурак ты, — сказал он в макушку. — Но мой. — Твой, — согласился Савелий. — А теперь давай завтракать. Я хочу омлет. И блинчики. И нормальную еду уже можно? Ну пожалуйста? — Раз температуры нет, можешь уже есть всё подряд. — УРА! — заорал Савелий и рванул на кухню, волоча за собой одеяло. Илья посмотрел ему вслед и улыбнулся. — Ну и пиздюк, — сказал он себе под нос. — Господи, за что ты мне такое счастье.