Поцелуй мое забрало

Июньский вечер опускался на город медленно, как всегда бывает в это время года — когда солнце уже село, но воздух ещё хранит тепло, асфальт отдаёт накопленный за день жар, а в парках зажигаются фонари, разгоняя сумерки мягким желтоватым светом. Илья сидел на скамейке, потягивал пиво из пластикового стаканчика и наблюдал, как Савелий нарезает круги вокруг него на роликах. Тот носился как угорелый — то исчезал за поворотом аллеи, то вылетал обратно, размахивая руками и хохоча. — Дядь! — крикнул он, проносясь мимо. — Смотри, как я могу! Он попытался сделать пируэт, чуть не упал, удержался в последний момент и заржал сам над собой. — Убьёшься, — лениво заметил Илья. — Не убьюсь! Я ловкий! Савелий был в своём привычном образе для выхода в город — лёгкое летнее платье, на этот раз голубое, с открытыми плечами, на ногах ролики, поверх платья — короткая джинсовая куртка. Волосы собраны в высокий хвост, из которого выбиваются кудряшки и липнут к вспотевшим вискам. Грудь — первый размер, накладка, уже привычная. Макияж — лёгкий, но заметный, чтобы не спалиться. Илья за сегодня уже привык к тому, что на них смотрят. Савелий в этом образе притягивал взгляды — слишком живой, слишком яркий, слишком настоящий. Мужики провожали глазами, девчонки оценивающе косились. Илья чувствовал привычное уже чувство — смесь гордости и собственнического. Савелий подлетел к скамейке, ловко затормозил, чуть не врезавшись коленом в Илью. Выхватил у него из рук стаканчик с пивом, отпил, сморщился. — Тёплое уже, — сказал он. — Надо новое брать. — Ты на роликах в магазин поедешь? — А чё? — Савелий ухмыльнулся. — Я быстрый. Он сунул Илье своё мороженое — уже наполовину растаявшее, стекающее по пальцам, — и умчался в сторону ларька. Илья облизал мороженое, глядя, как его пиздюк лавирует между прохожих. Со стороны — просто счастливая девчонка на роликах. Никто бы не подумал, что под этим платьем силикон, а в голове планы на миллионные просмотры. Через пять минут Савелий вернулся с двумя стаканчиками пива, ловко балансируя на роликах. — Держи, — сунул один Илье. — Холодное. Я тебя люблю. — Я тоже. Савелий плюхнулся рядом, скинул ролики, блаженно вытянул ноги. Платье задралось, открывая тощие коленки в ссадинах — видимо, успел где-то грохнуться, пока Илья не видел. — Устал? — спросил Илья. — Ага, — Савелий отпил пива. — Но кайфово. Я так давно не катался. — А чего не катался? — Некогда было, — Савелий пожал плечами. — То учёба, то блог. А тут сессию сдал, можно и расслабиться. Он откинулся на спинку скамейки, подставил лицо вечернему ветерку. Илья смотрел на него и думал, что в такие моменты его пиздюк выглядит почти беззащитным. Почти. — Дядь, — сказал Савелий. — А можно я ещё мороженого? — Можно. — А ты со мной поделишься? — Ты своё уже сожрал. — Ну дядь... Илья вздохнул, протянул ему своё. Савелий откусил, довольно зажмурился. — Ауф, — сказал он. — Жить хорошо. — Хорошо, — согласился Илья. --- Через полчаса, когда пиво кончилось, а мороженое было съедено, Савелий снова натянул ролики и укатил вперёд по аллее. — Дядь, догоняй! — крикнул он, оглядываясь. — Догоню, — лениво ответил Илья, даже не вставая. — Я на своих двоих. Савелий засмеялся и рванул быстрее. Илья видел, как его голубое платье мелькает между деревьев, как хвост развевается на ветру, как он ловко объезжает коляски и собачников. Потом он скрылся за поворотом. Илья допил остатки пива, выбросил стаканчик в урну и не спеша пошёл в ту же сторону. Он не успел пройти и ста метров. Из-за поворота донёсся шум — не крик, а скорее звук борьбы. Илья напрягся, ускорил шаг. Вышел на открытое место и увидел. Савелий стоял спиной к дереву, на роликах, и смотрел на троих мужиков, которые обступили его полукругом. Мужики были никакие — лет по двадцать пять, мятые футболки, пивные пузыри в руках, тупые ухмылки на рожах. — Чего такая дерзкая? — донёсся голос одного. — Слышь, красавица, пойдём с нами пиво попьём. — Иди нахуй, — отчётливо сказал Савелий. Голос у него был спокойный, даже слишком. — О, слышь, язык есть, — второй шагнул ближе. — А ну давай, покатайся для нас. — Отъебись. Илья уже бежал. Савелий тем временем оценил расстояние — до Ильи ещё метров двадцать, ролики мешают быстро драться, но если снять... Он глянул на аллею, увидел несущегося Илью, и на его лице появилась та самая улыбка, которую Илья знал лучше всего. Бешеная, предвкушающая. — Эй, — сказал Савелий мужикам. — А хотите, я вам фокус покажу? — Какой фокус? — тупо спросил один. Савелий молча снял ролики, оставшись босиком на асфальте. Подобрал один, взвесил в руке. — Вот такой. И он въехал этим роликом первому прямо в рожу. Мужик охнул, схватился за лицо, из носа брызнула кровь. Двое других опешили на секунду, и этой секунды хватило, чтобы Савелий вторым роликом заехал следующему по колену — тот взвыл, согнулся. — СУКА! — заорал третий и ломанулся на Савелия. Савелий отскочил к дереву, но места для манёвра было мало. Он успел ударить его локтем в челюсть, но мужик был крупнее, и пьяная злость придавала ему сил. Он схватил Савелия за платье, дёрнул. — Ща я тебя, мелкая... Договорить он не успел. Илья влетел в него как локомотив. Схватил за шкирку, оторвал от Савелия и с размаху приложил лицом об асфальт. — ЕЩЁ! — заорал Савелий из-за спины. — ЭТОМУ ВЪЕБИ! ВОН ТОМУ, КОТОРЫЙ ВСТАЁТ! Илья развернулся. Первый мужик, тот, с разбитым носом, пытался подняться. Илья подошёл, пнул его под рёбра, тот снова рухнул. Второй, с подбитым коленом, сидел на земле и тихо скулил, даже не пытаясь встать. Илья оглядел поле боя. Трое лежали, Савелий стоял босиком, с роликами в руках, тяжело дыша, но с абсолютно счастливой рожей. — Ауф, — сказал он. — Вовремя ты. — Ты как? — Илья подошёл, осмотрел его. — Нормально, — Савелий отряхнул платье, на котором уже наметился разрыв у плеча. — Блядь, порвали. Жалко, красивое же было. — Цела? — Ага. Ты бы видел, как я первого! — Савелий заржал. — Прям в морду роликом! Он аж зашатался! Илья покачал головой. Достал телефон. — Кому звонишь? — Патруль вызову. — Зачем? — Савелий удивился. — Мы же их уже... — Затем, — Илья уже набирал номер, — чтоб официально было. Савелий посмотрел на него с обожанием. — Дядь, ты гений, — сказал он. --- Патруль приехал быстро. Илья коротко объяснил ситуацию — он находился на отдыхе, эти трое пристали к его девушке, пытались её схватить, пришлось применить физическую силу. Мужики, которые к тому моменту оклемались и попытались возмущаться, быстро заткнулись, когда увидели удостоверение. Савелий стоял рядом, прижимаясь к Илье и делая большие глаза. Разорванное платье, размазанный макияж, дрожащие губы — идеальный образ жертвы, если не знать, что пять минут назад он с наслаждением разбивал носы роликами. — Девушка, вы в порядке? — спросил один из патрульных. — Да, — Савелий всхлипнул для убедительности. — Спасибо ему, — он кивнул на Илью. — Если бы не он... — Заберём этих, — патрульный махнул рукой на задержанных. — Напишете заявление? — Напишем, — кивнул Илья. Мужиков затолкали в машину. Савелий проводил их взглядом, полным невинности. Когда патруль уехал, он повернулся к Илье, и лицо его мгновенно переменилось — исчезла испуганная девушка, появился бешеный пиздюк с горящими глазами. — ДЯДЯ! — заорал он, запрыгивая на него. — ТЫ ВИДЕЛ?! Я ИМ РОЛИКОМ! РОЛИКОМ, БЛЯДЬ! — Видел, — Илья поймал его, прижал к себе. — А ПОТОМ ТЫ КАК ВЛЕТЕЛ! — Савелий заливался смехом. — ОН ТЕБЯ ВООБЩЕ НЕ ЗАМЕТИЛ! ТЫ КАК ЛОКОМОТИВ! — Успокойся. — НЕ МОГУ! — Савелий чмокал его куда попало — в нос, в щёки, в лоб. — ТЫ МОЙ ГЕРОЙ! ТЫ МОЙ СУПЕРМЕН! — Слезь, — проворчал Илья, но руки сами обнимали его в ответ. — НЕ СЛЕЗУ! — Савелий вдруг замер, посмотрел на него серьёзно. — Дядь. — М? — Спасибо тебе. — За что? — За то, что ты есть. И за то, что ты такой. Илья усмехнулся, поцеловал его в макушку. — Пошли домой, — сказал он. — Платье зашивать. — Ауф, — Савелий спрыгнул, подобрал ролики. — Пошли. Они пошли по аллее — Илья, большой, спокойный, и Савелий, босой, с роликами в руках, в разорванном платье и с абсолютно счастливой улыбкой. — Дядь, — сказал Савелий. — М? — А можно я завтра сниму видос, как мы отбивались от хулиганов? — Нет. — Ну дядь... — Без лиц. — Без лиц, конечно! Просто расскажу. Типа «мой парень — моя защита». — Рассказывай. — Ауф. Они вышли из парка. Город жил своей ночной жизнью — светились окна, ездили машины, где-то играла музыка. Илья поймал такси, они поехали домой. Савелий всю дорогу держал его за руку и молчал. Только улыбался в темноту. Дома, когда он скинул разорванное платье и натянул привычную футболку Ильи, подошёл, обнял его со спины, уткнулся носом между лопаток. — Дядь, — сказал он. — М? — Я сегодня такой счастливый. — Из-за драки? — Не, — Савелий помотал головой. — Из-за тебя. Из-за того, что ты есть. Из-за того, что ты прибежал. Илья повернулся, обнял его. — Я всегда прибегу, — сказал он. — Знаю, — Савелий улыбнулся. — Поэтому я тебя и люблю. За окном темнело. В комнате было тепло. Бобик жужжал в коридоре. Петрович смотрел с полки. Всё было правильно. Даже с разорванным платьем. --- Утро встретило их серым небом и мелким дождём, который барабанил по подоконнику, создавая в квартире особую атмосферу уюта и лени. Илья лежал на спине, смотрел в потолок и слушал, как Савелий возится в ванной уже больше часа. — Дядь! — донеслось оттуда. — А какую блузку лучше? С кружевом или без? — Ту, в которой меньше кружева, — лениво ответил Илья. — А вот и нет! В которой больше! Для образа! Илья вздохнул и закрыл глаза. Вчерашний вечер вспоминался кусками — драка, ролики, патруль, обещание явиться в отдел для дачи показаний. Он думал, что они отделаются парой звонков, но нет — Савелию, как потерпевшей стороне, нужно было присутствовать лично. Через полчаса из ванной выплыло нечто. Илья открыл глаза и сел на кровати, потому что лёжа смотреть на это было невозможно. На Савелии была лёгкая блуза — белая, полупрозрачная, с кружевным воротником и такими же манжетами. Под ней угадывалась та самая накладка, создающая аккуратный первый размер. Шорты — бежевые, короткие, открывающие длинные, тощие, но идеально гладкие ноги. На ногах — сандалии на небольшом каблучке, с тонкими ремешками, обвивающими щиколотки. Волосы уложены мягкими локонами, спадающими на плечи. Макияж — идеальный: свежий, естественный, с акцентом на глаза, которые казались огромными и немного испуганными. В руках — маленькая сумочка, в тон всему образу. — Ну как? — спросил Савелий, чуть наклонив голову. Илья смотрел. От этого зрелища у него в голове что-то щёлкало и переключалось в режим «не может быть». — Ты... — он сглотнул. — Ты сейчас серьёзно? — А чё? — Савелий поправил локон. — Я жертва. Маленькая, испуганная, невинная. На меня вчера напали злые мужики, а мой мужчина меня защищал. Я должен выглядеть соответственно. — А грудь? — Титя к тите, епта! — Савелий хлопнул себя по накладке и заржал, но тут же сделал серьёзное лицо. — В смысле, да. Для достоверности. — И духи? — Ага, — Савелий подошёл ближе. — Понюхай. Илья понюхал. Пахло цветами, ванилью и чем-то очень девчачьим. — Ты не пахнешь как парень. — А должен? — Ты пахнешь как... как девушка из рекламы. — Ауф, — Савелий просиял. — Значит, работает. Илья встал, оделся — джинсы, рубашка, ничего особенного. Посмотрел на себя в зеркало, потом на Савелия. Контраст был убойный: огромный мужик в простой одежде — и рядом эта хрупкая, нежная, идеальная девушка. — Пошли, — сказал он. — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. --- Отдел располагался в старом здании с высокими потолками и вечно скрипящими полами. Илья бывал здесь не раз — работа обязывала. Его знали, здоровались, иногда перекидывались парой фраз. Сегодня он шёл по коридору, чувствуя, как взгляды присутствующих приклеиваются к его спутнице. Савелий шёл рядом, чуть позади, прижимая сумочку к груди и глядя на всех испуганными глазами. Идеальная жертва. Хрупкая, нежная, беззащитная. Только Илья знал, что внутри этого хрупкого создания сидит бешеный пиздюк, который вчера с наслаждением разбивал носы роликами. В кабинете дознавателя их уже ждали. За столом сидел мужчина лет сорока, с усталым лицом и вечной сигаретой в зубах. Илья знал его — капитан Сомов, мужик нормальный, без лишних закидонов. — Попов, присаживайся, — кивнул он. — А это... — Моя девушка, — коротко сказал Илья. — Савелия. — Очень приятно, — Савелий улыбнулся той самой улыбкой, от которой у нормальных людей сердце тает. — Здравствуйте. — Здравствуйте, — Сомов окинул его взглядом и, кажется, внутренне одобрил. — Присаживайтесь. Рассказывайте, что случилось. Савелий сел на стул, поправил шорты, сложил руки на коленях и начал рассказывать. Голос у него был тихий, дрожащий, с лёгкими всхлипами. Он рассказывал, как они гуляли в парке, как он катался на роликах, как вдруг появились эти трое, начали приставать, хватать за руки, угрожать. Как он испугался, как пытался убежать, а они догнали. Как появился Илья и защитил его. — Я так испугалась, — Савелий всхлипнул, вытер слезу. — Я думала, всё... Сомов слушал, кивал, записывал. Потом поднял голову. — А эти трое сейчас в камере сидят, орут, — сказал он, — что это не девушка, а пацан. И что это она, мол, сама на них напала. Илья внутренне напрягся. Савелий замер на секунду, а потом его лицо приняло такое выражение, будто его сейчас удар хватит. — Ч-что? — голос его дрогнул. — Они... они так говорят? — Говорят, — кивнул Сомов. — И рожи у них побитые, факт. Утверждают, что это вы их роликом. Савелий опустил глаза, теребя ремешок сумочки. Илья видел, как внутри него происходит титаническая борьба — между желанием заорать «АУФ, ЭТО Я ИМ ВЪЕБАЛА!» и необходимостью держать образ. — Я... — Савелий шмыгнул носом. — Я не знаю, зачем они так говорят. Наверное... наверное, они поняли. — Что поняли? — Сомов нахмурился. Савелий поднял глаза. В них стояли слёзы — настоящие, Илья даже удивился, как у него это получается. — Я... — голос сорвался. — Я не совсем обычная девушка. По документам я... ну, мужчина. Но я всегда чувствовала себя женщиной. Я делаю переход. А они... они, наверное, поняли это и решили... решили... Он замолчал, закрыл лицо руками. Плечи затряслись. Сомов посмотрел на Илью. Илья пожал плечами с видом «ну вот такая жизнь». В этот момент дверь открылась, и в кабинет заглянул молодой лейтенант — Илья знал его как Максима, недавно пришёл. — Товарищ капитан, там эти... — начал он и замер, увидев Савелия. Посмотрел, прищурился, потом лицо его прояснилось. — О, а это не та, которая таро хуесосила? В тиктоке? В комнате повисла тишина. Савелий медленно убрал руки от лица, посмотрел на лейтенанта. В глазах его мелькнуло что-то — Илья успел заметить этот бешеный огонёк, который означал «АУФ, МЕНЯ УЗНАЛИ». Но внешне Савелий остался той же испуганной девушкой. — Вы... вы меня знаете? — спросил он тихо. — Ага, — лейтенант просиял. — Моя девушка на вас подписана. Вы же sweet_sava? Которая распаковывает эту... ну, шизотерику? — Да, — Савелий опустил глаза. — Это я. — Круто! — лейтенант не замечал напряжения. — Она ваши видео обожает. Говорит, вы очень смешная. — Спасибо, — прошептал Савелий. Сомов кашлянул. — Максим, иди, — сказал он. — Потом будешь с блогерами общаться. Лейтенант исчез. Савелий снова шмыгнул носом и посмотрел на Сомова. — Понимаете? — сказал он. — Они, наверное, тоже узнали. В интернете же всё видно. И решили... решили, что раз я такая... со мной можно всё. А я просто хотела жить спокойно. И любить своего мужчину. Сомов вздохнул. Посмотрел на показания, на Савелия, на Илью. — Ладно, — сказал он. — Разберёмся. Попов, ты подтверждаешь, что они напали? — Подтверждаю, — кивнул Илья. — Я видел, как они хватали её за руки. Пришлось вмешаться. — А ролики? — Она защищалась, — твёрдо сказал Илья. — Ей некуда было деваться. Если бы я не подоспел, неизвестно, чем бы кончилось. Сомов кивнул, записал что-то. — Хорошо, — сказал он. — Идите. Если что, вызовем. А эти посидят пока. Савелий встал, сделал шаг, покачнулся — каблуки, видимо, давали о себе знать. Илья поддержал его под локоть. — Спасибо вам, — сказал Савелий Сомову, глядя на него своими огромными глазами. — Вы не представляете, как я вам благодарна. — Всего хорошего, — кивнул Сомов. — Попов, заходи как-нибудь. — Зайду, — пообещал Илья. --- На улице уже смеркалось. Дождь кончился, оставив после себя мокрый асфальт и запах озона. Фонари зажглись, отражаясь в лужах. Савелий шёл, держась за руку Ильи, но как только они завернули за угол и скрылись из вида отдела, он подпрыгнул и заорал: — ДЯДЯ! ТЫ ЭТО ВИДЕЛ?! ОНИ МЕНЯ УЗНАЛИ! ТАРО ХУЕСОСИЛА! АУФ! Илья молчал. Он просто шёл, глядя прямо перед собой. — А этот мент, который заглянул, на меня так смотрел! — продолжал Савелий, размахивая сумочкой. — Я думал, он щас растает! А когда я про переход сказала — у него вообще глаза квадратные стали! А эти мудаки в камере, наверное, бесятся! — Ага, — сказал Илья. — А ты видел, как я слезу пустила? — Савелий заржал. — Я сам чуть не поверил! Это же пушка, дядь! Я теперь официально трансгендерная девушка, которую хотели обидеть злые цисгендерные мужики! — Ага, — повторил Илья. — Дядь, ты чего молчишь? — Савелий заглянул ему в лицо. — Ты не рад? Мы же победили! Илья остановился. Посмотрел на него. На эту хрупкую девушку в кружевной блузке и сандаликах, которая только что разыграла спектакль перед ментами так, что даже он, знавший правду, на секунду поверил. — Ты в курсе, — сказал он медленно, — что нормальные девушки не пиздят мужиков роликами по морде? Савелий замер. Потом улыбнулся той самой наглой улыбкой, которую Илья любил больше всего. — Дядь, — сказал он, подходя ближе и заглядывая в глаза. — Зато я очень многогранная. Илья смотрел на него. На этого бешеного, гениального, абсолютно невменяемого пиздюка, который только что вышел сухим из воды, разрулив ситуацию так, что даже бывалые менты ничего не заподозрили. И чувствовал, как внутри разливается тепло. — Иди сюда, — сказал он. Савелий подошёл, прижался к нему, уткнулся носом в грудь. — Ты злишься? — спросил он. — Нет. — А чего молчал? — Думал. — О чём? — О том, как мне с тобой повезло. Савелий поднял голову. Глаза его блестели — то ли от фонарей, то ли от чего-то ещё. — Правда? — Правда. Хотя ты иногда такой... такой... — Многогранный? — Бешеный, — поправил Илья. — Но это я тоже люблю. Савелий улыбнулся и поцеловал его. Прямо посреди улицы, под фонарями, с сумочкой в руке и накладной грудью под кружевной блузкой. — Ауф, — сказал он, отстраняясь. — Жить хорошо. — Хорошо, — согласился Илья. Они пошли дальше. Савелий всю дорогу трещал без остановки — про ментов, про лейтенанта, про то, как теперь эти мудаки в камере будут думать, что связались с трансгендерной блогершей. Илья слушал вполуха, улыбался и думал о том, что его жизнь превратилась в бесконечный сериал. Но этот сериал ему нравился. — Дядь! — сказал Савелий, когда они подошли к дому. — М? — А можно я завтра сниму видос, как мы ходили в полицию давать показания? — Нет. — Ну дядь... — Без подробностей. — Без подробностей, конечно! Просто скажу, что мой парень меня защитил и что менты были милые. — Рассказывай. — Ауф. Они поднялись в квартиру. Савелий первым делом стянул накладку, выдохнул с облегчением, скинул сандалии и рухнул на диван. — Свобода, — сказал он. — Эти тити — пиздец, конечно. Но ради дела можно. — Ради дела можно, — согласился Илья. Он лёг рядом, притянул Савелия к себе. Тот уткнулся носом в плечо, затих. — Дядь, — прошептал он. — М? — Спасибо, что прикрыл. — Не за что. — И что не бесишься. — Я привык. — Ауф. За окном темнело. В комнате было тепло. Бобик жужжал в коридоре. Петрович смотрел с полки. Всё было правильно. Даже с титями, которые теперь валялись на стуле.