Зарисовки на один укус

Ну вот и всё. Саша улетел в Хабаровск, неловко обняв его на прощание. А Эрнест снова остался один. Он стоял на пирсе, глядя на антрацитовое море, и оно бесновалось, как и он сам внутри. На что он вообще надеялся, ввязываясь во всю эту авантюру? На хрена позволил остаться у него? Он поднял очки и потёр усталые глаза. Нужно было сразу отобрать у пацана телефон в аэропорту и стереть фото. Выпнуть его обратно в Хабаровск и забыть, как страшный сон. И тогда не было бы всего это дерьма... Ни ночных разговоров о его детстве, ни признаний о том, что ему нравится причинять боль, ни неловкой заботы о нём и тёплых улыбок в ответ. Ничего из того, что теперь постоянно прокручивалось в голове, как заевшая пластинка, как мотив, который невозможно забыть. Сука. Эрнест вздохнул и посмотрел на горизонт. Солёные волны хлестали в пирс, окатывая его облаком мелких брызг. Капли ложились на лицо невидимой вуалью, оставляя на губах привкус горечи. Он достал из кармана брюк бархатную коробочку. Двести пятьдесят тысяч, натуральный бриллиант, красное золото... Тц. Ну и на хрена он вообще её с собой взял? Как будто бы верил, что в последний момент Саша передумает, забьёт на всё и останется с ним в Калининграде... Конечно, нет. Он подцепил ногтем красную крышечку и открыл. Солнце играло на острых гранях холодной насмешкой, яркий блеск резал глаза. В этом долбанном камне было всё: и год их разговоров, и две недели хрупкой близости, и его фальшивая любовь, которой на самом деле никогда не существовало. Оказывается, он ещё больший дурак, чем предполагал Валя. Он захлопнул коробочку и сжал. И швырнул в море.