Латте с соленой карамелью

После разговора с Марсом что-то изменилось. Рию перестала чувствовать себя чужой в семье Венеры, а Венера перестала бояться, что брат не примет ее выбор. Они стали встречаться открыто, не прячась, и это было странное, непривычное, но такое желанное чувство свободы. — Пойдем, — сказала Рию однажды вечером, когда они сидели в общем зале, и Венера читала книгу, прижавшись к ее плечу. — Куда? — спросила Венера, откладывая книгу. — Увидишь. Рию взяла ее за руку и повела на крышу. Туда, где они впервые говорили по душам. Туда, где все началось. Ночь была теплой, звезды светили ярче обычного, и ветер, обычно резкий и неприятный, сегодня был почти ласковым. Воздух казался чистым, и Венера глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение уходит. — Красиво, — сказала Венера, глядя в небо. — Да, — согласилась Рию, но смотрела не на звезды. Она смотрела на Венеру — на ее темные волосы, развевающиеся на ветру, на ее спокойное лицо, на улыбку, которая появлялась только здесь, на крыше, когда они были одни. Они сели на край крыши, как в тот первый раз, но теперь их плечи соприкасались, а пальцы были переплетены. — Расскажи мне о своей семье, — попросила Венера. — Настоящей. Не той, что была, а той, что ты выбрала. Рию задумалась. Она редко говорила о прошлом, но с Венерой почему-то хотелось говорить. — Энджин, — начала она. — Он нашел меня. Я была на дне, убивала за деньги, не знала, зачем живу. А он пришел и сказал: "Хватит". Просто взял и вытащил. Я ему обязана всем. — А твои родители? — Их нет, — Рию пожала плечами, но в этом жесте не было привычной бравады. — Я их не помню. Слишком маленькая была. Может, это и к лучшему. Я бы все равно их не вписалась. Венера сжала ее руку крепче. — Ты вписалась, — тихо сказала она. — В нас. В меня. Рию посмотрела на нее долгим взглядом. В ее зеленых глазах отражались звезды, и в них было что-то, чего Венера не видела раньше. Уязвимость. — Ты правда хочешь быть со мной? — спросила Рию. — Я же... я не умею быть нежной. Не умею говорить красивые слова. Я только режу, ору и взрываю все вокруг. — Я знаю, — Венера улыбнулась. — И мне это нравится. — Почему? — Потому что ты настоящая. Потому что ты не притворяешься. Потому что с тобой я чувствую себя живой. Рию смотрела на нее, и в ее глазах вдруг блеснули слезы. Она не плакала с детства. С тех пор, как стала наемной убийцей. А сейчас плакала, и это было странно, и страшно, и... освобождающе. — Я боюсь, — прошептала она. — Чего? — Потерять тебя. Венера придвинулась ближе, и их лбы почти коснулись. Она чувствовала дыхание Рию, чувствовала ее тепло, чувствовала, как дрожат ее губы. — Не потеряешь, — пообещала Венера. — Я никуда не уйду. — Обещаешь? — Обещаю. Рию закрыла глаза, и слезы покатились по щекам. Она чувствовала, как Венера обнимает ее, прижимает к себе, и это было так хорошо, так правильно, что она не могла поверить, что это реально. — Ты сильная, — прошептала Венера, гладя ее по спине. — Не потому что убивала. А потому что смогла полюбить. — Это ты во всем виновата, — шмыгнула носом Рию. — Своими глупыми косами и дурацким латте. — Извини, — улыбнулась Венера. — Не извиняйся. Просто... не уходи. — Не уйду. Они сидели на крыше, обнявшись, глядя на звезды, и впервые Рию чувствовала, что нашла свой дом. Не в стенах штаба. Не в ножницах. А в этих руках, обнимающих ее, и в этом сердце, бьющемся рядом.