Очередная шутка — Вару

После разговора с Пиком Вару избегал его три дня. Не демонстративно — он не хлопал дверями и не закатывал сцен. Просто в любой комнате, куда заходил Пик, Вару находил предлог уйти. На кухне — «ой, кажется, Феликс зовёт». В коридоре — «мне срочно нужно проверить, не сломал ли что-нибудь Зонтик». Из гостиной он испарялся с такой скоростью, что даже Ромео заметил. — Что с ним? — спросил Ромео, наблюдая, как Вару вылетает из комнаты с криком «я забыл выключить утюг». — У нас нет утюга. — Псих, — бросил Феликс, помешивая суп. — Обычный его псих. — Нет, — Куромаку оторвался от ноутбука. — Он чего-то боится. Я видел такое лицо раньше. У Зонтика, когда тот думает, что его будут бить. Все посмотрели на Зонтика. Тот покраснел и уткнулся в учебник. — Меня никто не бьёт, — пробормотал он. — Вообще-то. — Пока что, — философски заметил Ромео. На четвёртый день Пик нашёл Вару сам. Это случилось в ванной. Вару сидел на краю ванны — не раздеваясь, просто сидел, уставившись в одну точку на кафельной плитке. Дверь была не заперта. Пик вошёл без стука. — Ты меня боишься? — спросил он, прикрывая за собой дверь. Вару дёрнулся, но не вскочил. Только поправил очки и выдавил улыбку — натянутую, как струна. — Бояться? Тебя? С чего бы? Ты просто… носишься с ножом, как девочка с куклой. Ничего страшного. — Ты три дня от меня убегаешь, — Пик шагнул вперёд. — Это не похоже на тебя. Обычно ты лезешь в самое пекло. Что изменилось? — Ничего, — соврал Вару, и они оба это поняли. Пик остановился в метре от него. В руке не было ножа — по крайней мере, видимого. Но Вару знал, что нож всегда где-то рядом. В кармане, за голенищем, под подушкой. Пик был ножом, просто в человеческой форме. — Помнишь нашу сделку? — спросил Пик. — Ты не врёшь. Я сказал — накажу, если соврёшь. — Это была фигура речи, — голос Вару дрогнул. — Ты не… — Я не шутил. Пик наклонился и взял Вару за запястье. Поднял его руку, перевернул ладонью вверх. Вару смотрел на свои пальцы, которые чуть заметно тряслись. — Видишь? — спросил Пик. — Твоё тело говорит правду, даже когда ты врёшь. Ты боишься. Вопрос — чего именно? — Тебя, — выдохнул Вару и сам удивился своей честности. — Почему? — Потому что… — Вару замолчал. В голове крутились десятки острот, но ни одна не хотела срываться с языка. — Потому что ты смотришь на меня, как на… цель. Как будто я уже лежу на столе, а ты решаешь, с какого места начать. Пик усмехнулся. Эта усмешка была хуже ножа. — Ты метафоричен. А я люблю конкретику. — Он отпустил запястье Вару и медленно, почти небрежно достал из внутреннего кармана куртки нож. Тот самый — маленький, с чёрной рукояткой. — Я действительно смотрю на тебя как на цель. Уже несколько дней. Вару замер. Его глаза за очками расширились. — Ты… ты меня убьёшь? — Пока нет, — Пик покрутил нож в пальцах. Лезвие блеснуло под тусклым светом. — Я просто думаю. Представляю. Как это будет. — Ты псих, — прошептал Вару. — Ты уже говорил. — Пик подошёл почти вплотную и приставил лезвие к рубашке Вару, чуть выше ремня. Не давил, просто держал. Холод металла чувствовался даже через ткань. — Знаешь, что я понял за эти три дня? Мне нравится, когда ты испуган. Ты становишься другим. Тихо, без дурацких шуток. Ты пахнешь страхом — это… интересно. Вару дышал часто, поверхностно. Он смотрел в глаза Пика и искал там намёк на розыгрыш. Не находил. — Что ты хочешь? — спросил он. — Деньги? Власть? Чтобы я признал тебя королём квартиры? — Я хочу, чтобы ты перестал быть клоуном, — сказал Пик. — Клоуны меня бесят. А когда ты боишься — ты настоящий. Без масок. Без очков. — Без очков я слепой, — огрызнулся Вару, и в этом огрызании была последняя попытка вернуть привычную роль. Пик убрал нож. Спрятал его обратно в карман. Отошёл на шаг. — Иди, — сказал он. — Пока я не передумал. Вару не заставил себя просить. Он вылетел из ванной, чуть не сбив с ног Зонтика, который ждал своей очереди. — Что случилось? — спросил Зонтик, глядя на его белое лицо. — Ничего, — отмахнулся Вару и скрылся в своей комнате. Он запер дверь. Проверил замок дважды. Сел на кровать и обхватил колени руками. Нож в животе — это больно. Он знал. Ему уже приходилось. Но сейчас Пик говорил не о боли. Он говорил о… процессе. О том, как будет смотреть, как Вару ломается. И это было страшнее, чем любое лезвие. А самое страшное — Вару поймал себя на мысли, что хочет это увидеть. Со стороны. Как зритель. Или как участник. Он закрыл лицо руками и прошептал в темноту: — Я не псих..