Тайбан бай (Будь спокоен)

Предыдущая днём Айхан и Ринчин гуляли до самого вечера и Туймаада обгорел так, что кожа болела от каждого прикосновения. Когда Ринчин мазал ему спину алоэ, он с трудом сдерживал слёзы — казалось, ещё немного, и кожа слезет вместе с костями. Утром лучше не стало. В зеркале на него смотрело красное, воспалённое лицо, совсем не похожее на прежнее — белоснежно белое. Хотя у Ринчина вот кожа оставалась безупречной: тёплая, смуглая, будто солнце только подчёркивало её. Айхан не понимал, почему у него всё иначе. Утром Туймаада ещё раз намазался гелем алоэ, несколько раз плеснул в глаза холодной водой и наконец почувствовал, что выглядит более-менее нормально. Он вышел из ванной в гостиную, где уже сидели Ринчин и Дугар. На сегодня планировалась поезда к Байкалу. Дугар о чём-то договаривался телефону, а Ринчин сидел в позе лотоса и увлечённо размышлял о своём. Айхан ничего не понимал и от скуки рассеянно разглядывал комнату. Закончив разговор, Дугар обернулся, на мгновение замер, разглядывая Айхана, а затем сообщил: — Сегодня выезжаем к часу. Я договорился, нас друг подберёт. – Хорошо, – как-то неловко кивнул Айхан и зевнул, потёр глаза, а закончив, шмыгнул носом. Рефлекторные слёзы, пятна солнечных ожогов на светлом лице сделали из Айхана совсем жалкого человека. Дугар наверняка хотел бы прокомментировать его вид, но вместо этого просто пялился нечитаемым взглядом. Выезжали к часу, а когда добрались до места, Дугар оставил машину и повёл младших вдоль берега. На нужном месте их встретил бурят по имени Сергей, ростом немного выше Ринчина, но гораздо более смуглый и с чуть выступающими передними зубами. — Ого, а это Соёл так изменился? — расхохотался Сергей, указав пальцем на Айхана. Странно. Айхан привык, что буряты более приветливые и радушные. Хотя он из бурятов знал-то только Ринчина. – Это друг брата, – без особого интереса ответил Ангарский и в следую же секунду напряжённо прошептал, – тэрээнтэй болгоомжотой бай. – С вот этим-то? – Сергея ни капельки не смутило предупреждение друга, а скорее рассмешило. – Тэрэ һанагдаһандал бэшэ, – всё-таки настоял Дугар, скрестив руки на груди. – Бурят как бурят, не неси чепухи. – Он якут, – учтиво вставил Ринчин, а Айхан неловко протянул руку для приветствия. Духи, когда же он выучит бурятский и не будет позориться. *** Обычно для путешествий по Байкалу в качестве транспорта выбирают машину или надувную лодку, чтобы поплавать недалеко от извилистого берега. Можно долго осматривать пляжи в поисках лучшего места, а можно сесть на гидроцикл и доехать до Бухты всего за пару часов. Машина двинулась и на талии ощутились большие тёплые ладони. Вообще, было бы странно не ощутить, что кто-то держится за тебя, когда вы буквально сидите на несущемся по волнам гидроцикле. Дугар старался руки держать плотнее, "незаметно" ощупывая кожу на предмет ножа (или что там ещё может быть у этого маньяка), но под светлой футболкой были только хорошо тренированный пресс и, на удивление, достаточно тонкая талия. Не такая, как у Руслана, конечно, но не менее удобная в обхвате. Дугар сжал пальцы сильнее, надеясь нащупать под тканью хоть что-нибудь, напоминающие оружие, но вместо этого лишь ощутил, как мышцы под его пальцами напряглись, стоило надавить на них. А ещё он ощутил, как поднимается и опускается грудная клетка, как выступают позвонки и как всё тело под ладонями сжимается, стоит гидроциклу наскочить на волну. Какой-то Айхан слишком нормальный для убийцы. *** Ринчин говорил, что если не считать сезона дождей в июле и августе, на Байкале почти всегда сухо и ясно. В середине апреля солнце щедро освещало степь и озеро: всё вокруг сияло. Айхану казалось, что воздух — прозрачное твёрдое тело, застывшее между лазурью неба и яркой зеленью земли. Рассеянный свет скользил по мерцающей водной глади, летел рядом с ревущим гидроциклом, а затем вместе с ветром оставался позади. Айхану казалось, что за всю жизнь он ещё не видел ничего столь чистого и ясного. Высокое небо, белоснежные облака — душа словно омылась, и от радости хотелось кричать. Но в реальности всё вокруг оставалось лишь безмолвным фоном этого прекрасного дня. Потому что, когда Дугар сидел на заднем сиденьи гидроцикла, обняв Айхана за талию, Туймаада казалось, будто спиной он прижался к молчаливой горе, что закрывает его от ветра и всех невзгод. Это было странное чувство, ничем не обоснованное. И за него вдруг стало очень стыдно. Айхан, запрокинув голову, чтобы спросить, долго ли ещё осталось, но уставился на облако, заслоняющее солнце и окаймлённое золотым светом. Пока длилась эта поездка, он почти не отрывал взгляда от этого облака. Когда гидроцикл остановился у берега, у Айхана, который долго сидел, задрав голову, шумело в ушах. Едва он ступил на землю, как в глазах потемнело, и Дугар, скорее всего сам не отдавший себе в этом отчёт, подхватил его за плечо. Это было рефлекторное движение, но Айхан тут же вежливо отпустил его руку, отошёл и вдохнул полной грудью. В этот момент светлая футболка задралась и Иркутск почти поверил, что у этого маньяка нет ножа с собой. Сейчас он был похож на... Простого якута? Нет, он всё ещё странный, конечно, но вы вообще видели столицы республик? Они же там все такие. Даже Ринчин. *** Дугар провёл младших на территорию бухты, и Айхан искренне восхитился: — Как же хорошо быть местным! Дугар косо взглянул на него, едва заметно напрягшись. Как бы ему не захотелось действительно здесь остаться. — Надеюсь, ты и дальше будешь так думать, – с улыбкой кивнул Ринчин, стягивая с себя футболку. Бухта была тихой и безлюдной. Дугар, наверное, специально завёл всех именно сюда, на самое красивое место, недоступное простым смертным. О таком месте мог знать лишь, тот, кто прожил не одно столетие. Песок на Бухте совсем не горячий. Айхан однажды побывал в ЮФО и чуть не спёкся от жары. Здесь же было чуть прохладно и Ринчин, снявший футболку, уже успел продрогнуть. Наверняка, здесь могло быть и теплее, но на дворе только начало июня и всё вокруг ещё не отошло от долгой зимы. Стоя перед прозрачно-синими водами озера, в которых играло чешуйчатое золото, Айхан, глядя на выражение лица Ринчина, подумал, что только истинный хозяин этого места может столь гордиться своей природой. Ринчин в целом действовал необыкновенно: он уже снял одежду, но всё стоял на берегу с закрытыми глазами, погрузив в воду только пальцы ног. Он относился к Байкалу с каким-то невероятным уважением, с которым, только сын может относиться к отцу. Айхан не знал, всегда ли так бывает, но озёра и реки городов словно несли в себе нечто божественное. Эта красота и впрямь казалась неземной — такой самое место в мифах и погребальных песнях. Неудивительно, что о подобных местах сложено столько легенд. Перед ними простирались в вечность те самые бескрайние горы и реки, что наполняли древние сказания. Байкал отражал почти точную копию небесного свода и пейзажей. Свет этот насыщал воду, как по шёлку выписывал под лёгким ветром нежные золотые волны, и, кроме мягкой ряби, не оставалось никакого следа в этой тишине. Айхан мог бы сочинить олонхо, как любил делать в детстве: наверняка каждую полночь из Байкала выходит добрый дух Бай-Куль и смотрит на дары, принесённые людьми. Он смотрит с улыбкой, но ничегошеньки не трогает: лишь благословляет тех, кто приносит подарки, а следом возвращается в воду, где крепко спит до следующей полуночи. Айхан незаметно встал ближе к Ринчину. — Можно я войду с тобой? — шёпотом спросил он. Вода у самого берега была прозрачной до болезненной ясности. Казалось, если смотреть слишком долго, можно увидеть не только камни на дне, но и того самого духа Бай-Куль, историю про которого Айхан придумал только что. Свет скользил по поверхности, дробился на тысячи мелких бликов и рассыпался по песку, словно невидимые духи игрались с отражениями, перебирая их, как стеклянные бусины. Может ли Айхан нарушить идиллию и войти? Ринчин ничего не ответил, он молча стал идти глубже в воду, точно собирался утопиться, но только зашёл достаточно глубоко и погрузился с головой. Пробыв под водой немного, он вынырнул и лишь тогда раскрыл глаза. – Вода сегодня добрая! – сообщил он парням на берегу и улыбнулся так искренне, что у Айхана сердце зашлось быстрее и сам он не смог не улыбнуться. Он долго смотрел на водную гладь и Ринчина и впервые понял смысл золотистой ряби. Озёрная гладь была словно изнанка неба и в неё захотелось окунуться. – Дугар, – обратился Айхан и ему почему-то стало важно спросить об этом. – Ты зайдёшь в воду? Ангарский кивнул, но не сдвинулся с корня, на котором сидел. Туймаада посмотрел на него с минуту, а следом сам стал раздеваться. Старший не отводил взгляда. Сейчас Айхан сам становился беззащитным, раскрываясь перед врагами. Хотя, зная этого убийцу, он и в рукопашную справится с кем угодно. Но невольно вспомнился гидроцикл и какое-то слишком маленькое тело для того, кто повергал в ужасы своих врагов. Города же могут уменьшаться, да? Просто тогда Айхан казался намного больше себя сейчас. Сейчас он какой-то... Слабый. Когда это Саха гнулся под Москвой? Да когда Саха вообще гнулся хоть под кого-то? *** – Ринчин, мне заходить так же как ты? – осторожно спросил Айхан, неловко крутясь у кромки воды, точно щенок у миски ждёт команды "можно". – Мантру знаешь? – Нет, – честно ответил Айхан и снова виновато ссутулился. Ему не идёт. – Тогда заходи просто так, – кивнул Ринчин и Айхан аккуратно залез в воду, сперва задрожав всем телом от холода, но следом окунувшись с головой. *** У Айхана широкая спина, но тонкая талия. Чём-то похож на Руслана. Кожа ниже плеч просто белоснежная, выше – красная и травмированная. Разве у Саха может быть нежная кожа? Дугар оттолкнулся от корня, встал, будто просто решил наконец зайти в воду — хотя на самом деле ему нужно сбросить эти странные мысли и ненужные сравнения. В конце концов, тело могло и измениться, а вот люди никогда не меняются. Может Айхан и не монстр, каким был раньше, но он всё ещё не заслуживает доверия.