Тайбан бай (Будь спокоен)

Жизнь Айхана в Иркутске наконец-то заиграла красками. Хотя и не каждый день сопровождался прогулками в какие-нибудь невероятно красивые места, парни просто проводили время вместе. Дугар, как будто, даже подпривык к незваному гостю в доме и теперь вёл себя почти естественно в присутствии Айхана. Особенно это замечалось, когда Ринчин приглашал посмотреть фильм все вместе. Айхан каждый раз с радостью соглашался, хотя, как оказалось, выбрать достойный фильм для всех троих было задачкой нелёгкой. Ринчин любил документалки про животных, Дугар — боевики и всякие там голливудские стрелялки-убивалки, а Айхану вообще нравились драмы. Благо, хотя бы он свои пять копеек не вставлял, а молча смотрел и на птичек, и на истребители. Хотя, ладно, ни на то, ни на другое он не смотрел, а нагло разглядывал профиль Дугара. Оказалось, у Ангарского очень красиво мерцают жёлтые глаза в темноте. А ещё у него нет ни одного изъяна на коже. А ещё он любит чай с молоком и совершенно не умеет готовить. А ещё он очень мило притворяется, что не замечает Айхана, пока тот его нагло разглядывает. Когда они смотрели фильмы, профиль Дугара в темноте подсвечивался проектором. Холодный синий свет, падавший в пространство, напоминал Айхану Млечный Путь с его бесчисленными звёздными дорогами, которые некогда показывали в старом советском телевизоре. Духи, как давно это было! С тех времён изменилось вообще всё, но отношения Иркутска и Якутска так и остались неясными и размытыми. Но ведь, если вспоминать далёкое прошлое, Айхан и Дугар действительно когда-то были близки, если это можно так назвать. До тринадцати лет Айхан находился под властью Дугара и всегда смотрел на него как на старшего брата, а тот иной раз не желал оставаться в одной комнате. Это немного обижало, но в четырнадцать Айхан стал самостоятельным. У него появились свои обязанности, свои подчинённые, и пришлось становиться взрослым очень скоро. А ещё пришлось забыть про Дугара. И с тех пор они ведь ни разу так нормально и не поговорили. Быть может, тогда Дугар подвергся каким-то предрассудкам, и настала пора их развеять? Если задуматься, Дугар во все времена был как-то странно близок к Айхану, но в то же время его никогда не было рядом. — Михаил Юрьевич? — мысль оборвал звонок от Москвы. Странно, обычно тот звонил утром, а не в разгар дня. — Что-то случилось?.. — Ты поговорил с Нерюнгри? — прямо задал вопрос Михаил Юрьевич, на этот раз звуча чуть бодрее, чем в первое утро в Иркутске. — Пока претензий нет, но просто хочу убедиться. — Михаил Юрьевич, мне очень жаль, но… Взгляд невольно метнулся к Дугару, который продолжал делать вид, что ужасно увлечён фильмом. И почему-то вспомнились его слова. Москва ведь действительно требует слишком много. Даже от детей. А Айхан всё прощает из-за своей влюблённости. Да, Миша много трудится на благо всей страны и требует только базовый минимум, но... ... Но хочет ли Айхан, чтобы его дочь стала как Воркута? Хочет ли он и дальше прощать Москве столь высокие и неоправданные требования к детям? — Простите, но Нерюнгри ещё ребёнок, и ей пока сложно за всем уследить. Тем более, что сейчас её жизнь зависит только от добычи полезных ископаемых и, если её угольный бассейн истощится, погибнет не только она сама, но и вся экология Нерюнгринского района. Прошу вас договориться с Китаем о поставках из Нерюнгри. – под конец предложения голос предательски сел, возвращая Айхану эту вредную привычку говорить еле слышным шёпотом. — Якутск, ты не забыл, кому обязан? Спина рефлекторно согнулась и ещё сильнее, но Дугар, может на автомате, а может специально, положил на плечо руку, которая вдруг показалась неимоверно тяжёлой. Но она почему-то не давила, а давала неясную, но прочную опору. Айхан заговорил чуть твёрже. — Нет, Михаил Юрьевич, не забыл. И я помню, что не имею права просить больше, чем вы даёте, но всё-таки я должен оправдывать перед вами ребёнка. Москва ненадолго замолчал, но затем тяжело вздохнул и, устало сказав что-то человеку на той стороне, сбросил вызов. Айхан ещё с минуту пялился на погаснувшее имя в экране телефона и лишь потому отложил устройство в сторону. — Ого, ты никогда так с Москвой не разговаривал, — улыбнувшись, похвалил Ринчин, передавая только что принесённый чай с молоком. — Просто подумал, что должен защитить того, кто слабее, — смущённо улыбнулся Айхан, покраснев щеками. Этот маленький разговор с Михаилом Юрьевичем скинул большой груз с его усталых плеч. Но не скинул тяжёлую руку Дугара, что так и продолжала покоиться у шеи до самого окончания фильма.