Это мой хаус

Шуджи Ханма любил две вещи: чувство скорости, когда ветер свистит в ушах, и смех. Его собственный, громкий, безумный смех, который разрывал тишину, как выстрел. В мире, где все подчинялось правилам, Ханма был тем самым исключением, которое подтверждало правило. Кисаки Тетта ненавидел Хаос. Тетта любил порядок. Он любил, когда каждая деталь стояла на своем месте, когда будущее было выверено до секунды, а люди — предсказуемы. Он строил планы внутри планов, как архитектор, возводящий карточный домик, где каждый лист бумаги должен лежать под идеальным углом. Их встреча стала трещиной в фундаменте этого домика. Это случилось в дождливый вечер. Кисаки, промокший до нитки, возвращался после очередной неудачной попытки «исправить» Майки. Его очки были забрызганы водой, мир казался размытым и враждебным. — Эй, командир! — раздался голос сбоку. Кисаки вздрогнул. Из-за угла, держа в руке банку пива, вышел Ханма. Его светлые волосы слиплись от влаги, а на губах играла привычная кривая ухмылка. Он выглядел так, будто этот ливень был для него лучшим развлечением за всю неделю. — Чего тебе? — процедил Кисаки, пытаясь пройти мимо. Ханма преградил путь, сделав шаг в сторону. — Смотрю, ты весь в мыслях. Думаешь, как бы нас всех поссорить? Или уже переключился на великое спасение мира? — Отвали, Ханма. — Обидно. А я, между прочим, хотел предложить тебе убежище. — Ханма кивнул куда-то в сторону бара. — Ты выглядишь как утопленник. А у меня там друг работает, нальет горячего чая. Или чего покрепче. Тебе явно не помешает расслабиться. Кисаки хотел отказать. В его голове уже созревал ответ, полный яда и презрения. Но холод пробрался под кожу, а ноги гудели от усталости. Он взглянул на Ханму. Тот не насмехался. Он просто смотрел, как смотрят на интересную, сложную головоломку. — Чай. Черный. Без сахара, — буркнул Кисаки. Ханма улыбнулся, и в этот момент Кисаки показалось, что в его улыбке мелькнуло что-то, кроме безумия. Что-то хищное и понимающее.