Which Way Home?/Какая Дорога Ведет К Дому?

Гарри

      Причал скрипел под коленями Гарри, когда он сквозь застилающие глаза слезы, следил, как оранжевая лодка превращается в крошечную точку на уходящей вдаль глади. Сделав несколько резких вдохов, ни один из которых не дошел до легких, он вцепился в столб рядом с собой и заплакал. Горло хрипело, живот скручивало спазмом, пока он выплескивал все, что копилось внутри с того самого момента, когда он понял, что Драко уходит. В груди образовалась пульсирующая пустота, он сжал в кулаках футболку, не веря, что позволил себе настолько погрузиться в человека, которого только что встретил, и поражаясь собственной глупости.       Прижавшись горячим лбом к деревянному столбу, за который держался, он пытался унять раздирающую внутренности боль, которая оказалась слишком сильной, чтобы ее сдерживать. Невыносимая горечь утраты была ему знакома, он чувствовал ее, когда ушла Гермиона. Когда умер Сириус. И, кажется, было что-то еще … но он не мог вспомнить. Разум снова был затуманен, как и последние двенадцать лет. Ему казалось, что так было всегда, кроме тех моментов, когда он был с Драко. Сделав глубокий вдох, Гарри задержал дыхание, сглотнул ком в горле и посмотрел на воду, облизав соленые губы. Его легкие дрожали, когда он сделал еще один вдох, пытаясь заставить себя встать — убедить себя, что ни лодка, ни Драко никогда не вернутся.       Он стоял на коленях, глядя на гладкую поверхность до тех пор, пока слезы на щеках не высохли, оставляя резь в глазах, а дыхание не перестало сбиваться. Поднявшись, Гарри выдохнул, принимая произошедшее, потер лицо и медленно пошел по причалу, доставая ключи от машины. Челюсть была крепко сжата на протяжении всей дороги до дома, глаза время от времени наполнялись слезами, но он успешно гасил их. Вернув арендованный автомобиль, он сел в метро, опустив голову, и чуть не пропустил свою остановку. Возле входной двери, Гарри посмотрел на дверной молоток, и понял, что не хочет возвращаться домой, если там не будет Драко… словно что-то похожее уже случалось, когда-то очень давно.       После потери Сириуса? Гермионы? Боль снова начинала разрастаться под ребрами, и он повернул дверную ручку, цепляясь взглядом за бордовую мантию, которую Драко оставил на крючке в коридоре, а затем в голове мелькнуло воспоминание.       — Я уже видел такие, — пробормотал он, потянувшись к мантии и потирая между пальцами толстую шерстяную ткань.       Гарри провел рукой по ее передней части, скользя пальцами по металлическому значку, и придержал ногой дверь, чтобы на него падал свет.       — Аврор Драко Малфой, — прочитал он, а затем прижал руку ко лбу, когда в голове вспыхнула еще одна картинка — тот же значок, то же имя, но приколотое к груди мертвого человека.       Он вздрогнул, когда дверь захлопнулась, соскользнув с ноги, и воспоминание растворилось прежде, чем Гарри успел вспомнить, как выглядел тот человек. Он облизнул губы и почувствовал вкус алкоголя, словно только что сделал глоток, по шее пробежала дрожь, а в животе сжался комок страха. Он коснулся рта, чувствуя сухость, и с облегчением выдохнул.       — Я трезв, — напомнил себе Гарри. — Я… это было всего лишь воспоминание…       Затем он закрыл глаза, прижал кончики пальцев к векам под очками и, тяжело выдохнув, уперся другой рукой в бедро.       — Мерлин, я схожу с… Ох, Мерлин!       Гарри прикрыл рот рукой, сгибаясь пополам от смеха, который позже перешел в горячие слезы. Они увлажнили его щеки, но быстро утихли, образовав ком в горле, когда он опустил руки на ковер, сгибая ноги в коленях. Тяжело дыша, Гарри нахмурился, чувствуя, как тучи, затуманивающие его разум на протяжении всей жизни, снова начинают брать верх, и попытался понять, как ему их остановить. Он замечал, что солнца нет, но именно сейчас его отсутствие стало таким же очевидным, как и то, что его необходимо вернуть.       Сжав кулаки, Гарри выпрямился, затем побежал по ступенькам, перепрыгивая по две за раз, и начал рыться в ящиках в своем кабинете, ища что-то, чего не знал. Пальцы коснулись тонкой кожаной книжки, и он, вцепившись в нее, с победным криком вытянул предмет из-под стопки папок и документов. Он поцеловал обложку своего загранпаспорта, и, открыв, увидел, что срок действия истек два года назад, затем засунул его в карман и поспешил вниз по лестнице, подхватывая ключи от мотоцикла.

***

      Ветер хлестал его по лицу, пока они мчались, рассекая волны — человек, которого он подкупил, чтобы тот отвез его во Францию, воспринял просьбу «как можно быстрее» довольно буквально. Он видел приближающуюся землю, чувствуя, как скручиваются внутренности, и гадал, будет ли работать телефон, когда он пересечет границу. Наверное, ему стоило позвонить Гермионе заранее. Они сбавили скорость только при приближении к гавани, Гарри сжал в кармане паспорт, надеясь, что никто не будет слишком внимательно его рассматривать.       Передав мужчине вторую часть денег вместе с благодарностью, Гарри схватился за швартовочный столб, чтобы подняться с края катера, высота которого была намного ниже, чем у оранжевой лодки, на которой прибыла Гермиона. Он огляделся, направляясь к причалу и слыша за спиной рев мотора, удаляющегося прочь от берега. Чем ближе Гарри подходил к земле, тем больше становилась его скорость. Он перевел взгляд на ступеньки, ведущие от гавани, надеясь, что наверху его не ждет проверка паспорта.       Бег остановился только тогда, когда нога коснулась твердой поверхности, и Гарри тут же упал на колени, хватаясь за голову, которая, казалось, вот-вот расколется. Он громко застонал, приподнимаясь на локтях, пока история всей жизни накрывала его волнами, наслаивающимися и рябящими под веками. Он вспомнил, как молодой Драко — юный Драко — играл с ним в шахматы в парке, как Нарцисса, улыбаясь, наблюдала за ним, склонившись над его плечом. Он вспомнил, как ходил в школу, сталкиваясь с Драко, и чувствуя гнев и ненависть, с возрастом сменившиеся беспокойством, когда Гарри заметил, что тот все глубже и глубже увязает в тисках своей семьи.       Затем, внезапно — изможденное лицо Драко в день смерти Сириуса и то, как Гарри кричал на него, обвиняя в произошедшем. Словно перелистывая страницы альбома, он увидел их историю — сначала дружбу, потом поцелуй, внезапный, с зубами и хватающими до боли пальцами, прежде чем они успокоились и поняли, что ни один из них не желает сопротивляться. Дни рождения, праздники, их фиктивные свадьбы, где Гарри настаивал на том, чтобы надеть фетровую шляпу, просто чтобы позлить Драко.       Смерть Рона стала для него ударом под дых. Бледное лицо Гермионы и ее пустой взгляд, когда она разваливалась на части в их гостиной. Затем исчез Драко, его значок аврора, которым тот так гордился, оказался погребен под крышкой гроба. Гарри смотрел на его лицо, пока оно окончательно не скрылось. Когда Драко опускали под землю, Гарри понял, что не может больше продолжать, не может быть одним из последних людей на ее поверхности, мечтая оказаться со своими друзьями и людьми, которых он любил больше всего на свете, лежащим и гниющим там, внизу.       Гарри почувствовал, как крик рвется из его горла от воспоминаний о том, как сильно он хотел быть с ним, как он размышлял, можно ли аппарировать внутрь гроба, пролежавшего под землей месяц… два… три… Как он желал оборвать эту боль, погрузившись в забвение. Затем мелькнуло воспоминание о том, как у него возникла идея, как он вывел Гермиону из оцепенения, как рассказывал ей о своем плане, повторяя его снова и снова, пока она не начала наконец-то его слушать.       Как они кричали друг на друга — края воспоминания дрожали, замутненные алкоголем — ее слезы и мольбы, его упрямая убежденность в том, что ему лучше вообще ничего не помнить. Затем оранжевый катер, ее заплаканное лицо и цепкие руки, хватающиеся за пальцы Гарри, пока Кингсли не забрал ее. Как он закрыл глаза, в ожидании заклинания, но не смог вспомнить, когда же это все-таки произошло.       Постепенно к Гарри возвращалась реальность. Он почувствовал на плече руку, услышал неподалеку шорох ног и голоса людей, спрашивающих все ли с ним в порядке. Гарри сделал глубокий вдох, закашлялся, случайно вдохнув пыль, и откинулся на пятки, ощущая как кровь, скопившаяся из-за неудобного положения, отхлынула от покрасневшего лица. Он почувствовал влагу на щеках и вытер ее, после чего схватил чью-то руку и встал, пытаясь пробормотать хоть что-то связное, чтобы заставить толпу разойтись.       Затем его взгляд зацепился за голубые глаза, смотрящие на него, и по телу пробежала дрожь, когда он вспомнил Рона, своего лучшего друга, и возненавидел себя за то, что когда-то посмел его забыть. Потом глаза выхватили шрамы на щеке, волосы до плеч, бороду, обхватывающую подбородок.       — Билл, — выдохнул Гарри, крепко обнимая его, закрыв глаза, и сжимая в кулаке куртку на спине.       — Гарри, — с облегчением ответил Билл, так, словно очень долго ждал этого дня. — Как хорошо, что ты вернулся.       

***

             Гермиона появилась с громким треском, слегка пошатываясь, но обретя опору и обернувшись, посмотрела на Гарри. Она шагнула вперед, не сводя глаз с его ног, в одной руке сжимая телефон, оставшийся там после разговора с Биллом, а в другой — палочку. Затем ее взгляд поднялся, мечась по его лицу, и она сделала еще один шаг.       — Гарри, — прошептала она, тяжело дыша, и тот протянул к ней руки, чувствуя, как его лицо искажается, а глаза наполняются слезами. — Гарри, — повторила она, но на этот раз голос стал теплым, она бросила все свои вещи, сокращая расстояние между ними, и крепко обнимая его.       Она плакала в его объятиях, и он не смог сдержаться тоже — слезы текли по его щекам, а в груди болело так, как никогда прежде. Он впивался пальцами ей в спину, переполненный благодарностью за то, что она жива, что он помнит ее той, кем она была на самом деле, а не своей бывшей женой, которая еле терпела его присутствие. Внутри него переплетались горе и облегчение, гнев и радость, горячее и холодное, пока мысли метались и он пытался разобрать, какие из них реальны, а какие нет.       — Мне так жаль, — прошептал Гарри, уткнувшись ей в волосы и качая головой, не в силах больше выдавить ни слова.       — Не будь идиотом, — отозвалась Гермиона, откидываясь назад, вытирая его лицо ладонями. — Это я тебя бросила. За что тебе извиняться?       — Я тоже бросил тебя, — ответил Гарри, моргая, чтобы прогнать слезы. — Когда Рон… — он задохнулся, снова покачав головой. — Меня не было рядом. Я заставил тебя меня бросить.       — Я могла остаться. Я должна была…       — Ты сделала то, что я тебе сказал. Тогда я бы не принял никакого другого ответа, я был настолько… не в себе. Ты сделала все, что могла.       Гермиона выдохнула, снова обняв его, и Гарри обнял ее в ответ, чувствуя, как бесконечная пропасть внутри него начинает уменьшаться. Билл положил руку на его плечо, заставив Гарри глубоко вздохнуть, когда пустота сжалась еще немного.       Наконец разорвав объятия, они вытерли с лиц друг друга слезы, на их губах расцвели улыбки, и Гермиона схватила Гарри за руку, крепко ее сжимая.       — Я так скучал по тебе… даже когда думал, что ты моя бывшая жена. И до сих пор скучаю, — сказал он, а Гермиона громко рассмеялась.       — Я тоже скучала по тебе.       Гарри прочистил горло, посмотрев на Билла, а затем снова перевел взгляд на Гермиону, внутренне готовясь к ответу на свой следующий вопрос.       — Он уже ушел? — спросил Гарри, и его дыхание замерло, а пульс участился, пока он переводил взгляд с одного лица на другое, находя ответ в том, как Гермиона опустила глаза.       Гарри резко выдохнул, снова задерживая воздух, и кивнул головой, будто это не усиливало давящую на него боль. Он прижал руку к груди, пытаясь понять бьется ли еще его сердце, когда почувствовал головокружение и вспомнил, что нужно сделать вдох. Легкие расправлялись рывками, он посмотрел на ближайшую лестницу, подходя к ней и обхватывая голову руками.       — Что ж, — выдохнул Гарри, садясь и закрывая глаза. — Я думаю, что… я не… словно я… — Чья-то рука погладила его по спине, и он нахмурился, гадая, связано ли его горе с потерей Драко сейчас или двенадцать лет назад. Грудь болела так сильно, что он даже не мог заплакать, руки и ноги онемели, а воздух упрямо отказывался попадать внутрь, несмотря на успокаивающий голос Гермионы рядом. — Я знал его всего две недели, — выдохнул он, обхватив рукой сжатое горло.       — Ты знал его всю свою жизнь, — прошептала Гермиона, аккуратно сжимая его плечо и прижимаясь бедром к бедру, когда села рядом, положив вторую руку ему на спину.       Слезы снова навернулись на глаза, и Гарри закрыл их, почувствовав, как первый за несколько минут настоящий вдох расправляет легкие. Выдох сопровождался тихими всхлипами, и он задумался, правильно ли поступил, приехав во Францию. Достаточно ли он повзрослел за последние двенадцать лет, чтобы нести бремя, которое не смог выдержать тогда. В каком-то смысле он чувствовал себя застывшим в том времени, когда Гермиона уехала, наложив заклинание, ведь он забыл всю ту боль, которая могла бы помочь ему повзрослеть.       Прижав костяшки пальцев к глазам, Гарри поправил очки на лбу, давая мыслям прийти в порядок, и пытаясь плачем избавиться от эмоций и спутанных чувств. Гермиона сидела рядом с ним, ее объятие не ослабевало, пока он с трудом вдыхал воздух сквозь зубы и пытался прийти в себя после возвращения огромного промежутка времени. Приподняв воротник футболки, он вытер лицо и нос, и, прочистив горло, заметил, что Билл ушел, а он даже не понял когда.       — Спасибо, — сказал Гарри слабым, но чистым голосом, глядя в землю перед собой и не зная, сможет ли он посмотреть Гермионе в глаза. — Не могу поверить, что прошло двенадцать лет… Тринадцать с тех пор, как не стало Рона.       — Мне кажется, что все случилось совсем недавно. Не могу представить, что сейчас чувствуешь ты.       — Словно это было вчера, — дрожащим голосом ответил Гарри. — Мне кажется, будто я снова его потерял, даже не успев понять, что он возвращался…       Он закрыл горящие глаза, выдыхая и сдерживая желание снова заплакать, но чувствуя, что это бесполезно.       — Когда ты позвонил, я боялась, что… ты все вспомнил. Боялась… что ты каким-то образом смог его воскресить или что-то в этом роде. Решила, что ты разрушил наше заклинание, а потом смог вернуть его даже без палочки.       — Но как ты смогла догадаться, что он — путешествующая во времени и пространстве альтернативная версия Драко Малфоя? Это же какое-то безумие, — отозвался Гарри, изображая веселье и вытирая влагу с глаз. — Причем они оба одинаково сумасшедшие, особенно с точки зрения маггла, которым я и являлся… Гермиона, ты действительно здорово поработала над этим заклинанием, я впечатлен.       — Да, ну… если оно смогло обмануть тебя, надеюсь, что оно сможет обмануть и всех остальных… если, конечно, не появится еще один путешественник во времени и пространстве из альтернативной вселенной, который снова попытается все испортить.       — Какова вероятность, что это случится? — спросил Гарри, глядя на нее, и она поджала губы.       — Знаешь, вообще-то, гораздо выше, чем была до того, как у меня зазвонил телефон в половине третьего утра. — Гарри сдавленно рассмеялся, затем взял ее за руку и попытался улыбнуться. Она улыбнулась в ответ, кожа вокруг глаз собралась в заметные морщинки. — Все будет хорошо, — произнесла она, и Гарри кивнул, хотя и не совсем ей поверил.       — Мы есть друг у друга, — ответил он, Гермиона вздохнула, крепче сжимая его руку, и он задумался, показалось ли ей это утешение таким же неубедительным, как и ему самому. — Как бы я хотел попрощаться с ним еще раз… теперь, когда понимаю, что происходит на самом деле.       — Это было бы сложнее. Возможно, ты бы не смог этого сделать, — сказала Гермиона, наклонив голову. — Если бы это был Рон, я бы точно не смогла… я бы… — она покачала головой, пожав плечами. — Поэтому я тебе и не позволила, думала, что это невозможно…       — Нет, — пробормотал Гарри. — У него есть жизнь, которую он должен прожить вдали от этого места… будущее, о котором он не подозревает, может быть прекрасным. Я всегда буду думать, что ему было лучше вернуться туда, откуда он пришел… туда, где все они живы. — Гарри обнял ее за спину и крепко прижал к себе, сплетая пальцы и прижимаясь виском к виску. — Все в порядке. Станем одной из неразлучных вдовствующих парочек.       — Мы уже на полпути, — ответила она, и Гарри усмехнулся.       — Чем займемся в ближайшие сорок лет?       Они посидели немного, а затем Гермиона потянулась к сумке, висящей у нее на боку, доставая блокнот и открывая на одной из страниц.       — Кажется, у меня есть кое-какие идеи, — сказала она, пока взгляд Гарри замер на слове «Крестражи», написанном аккуратным почерком Драко.       Услышав шаги, Гарри поднял глаза, замечая Билла, выходящего из-за края лестницы, на которой они сидели.       — Я пошел в Министерство за Кингсли… и нашел кое-кого, кто искал тебя, Гарри, — сказал Билл, сжав губы и указывая в том направлении, откуда только что пришел.       Гарри повернул голову и по другую сторону перил увидел Драко. Его лицо раскраснелось, дыхание сбилось, а пальцы крепко сжимали лямку рюкзака на плече. Гарри встал, посмотрел на него сверху вниз, чувствуя, как замерло сердце. Из груди вырвался стон, когда он схватился за перила, и, спотыкаясь, побежал вниз по лестнице, не отрывая взгляда от Драко, боясь, что тот снова исчезнет. Чувства наслаивались одно на другое — волнение, боль, воспоминания о Драко, которого он теперь помнил, как потерял, и страх, что он пытается его заменить.       — Ты здесь, — одновременно произнесли они, и Драко тихонько рассмеялся, подходя ближе.       — Конечно, я здесь, — ответил Гарри, чувствуя, как у него чешутся ладони от желания прикоснуться.       — Я имею в виду, во Франции. Ты… вспомнил? Ты же знаешь, что ты волшебник, и…? — спросил Драко, глядя через его плечо на Билла и Гермиону.       — Да, — выдохнул Гарри, и Драко снова перевел на него взгляд.       Его глаза выглядели так же, как и много лет назад, волосы стали длиннее, но тонкие пряди были знакомы. Уголки губ, когда он собирался что-то сказать, изгиб ногтевых пластин, форма ушей — все было тем же самым, только раньше Гарри этого не помнил.       — А ты помнишь… меня? — спросил Драко, и Гарри, сглотнув, кивнул.       — Да, — прошептал он.       Сердце забилось сильнее, когда он смотрел на Драко и видел человека, которого любил раньше, и… человека, которого любит сейчас, их личности переплетались, разделяясь и вновь соединяясь в сознании Гарри.       — Я не смог уйти, — сказал Драко, подходя ближе. Его глаза сияли, а ветер развевал пряди у лица. — То есть… я ушел… но как только мои ноги коснулись земли там, откуда я пришел, я понял… что это больше не мой дом. — Гарри чувствовал его тепло, такое близкое, видел мягкость кожи, тонкие ресницы, родинку возле виска, почти незаметную. Он почувствовал запах имбиря, и понял, что так пахнет только он. Этот Драко, не тот. Он увидел шрам на подбородке, который тянулся линией вниз по шее… этого Драко. — Я оставил им записку, — снова сказал тот, когда Гарри не произнес ни слова. — Я написал, что со мной все в порядке. Что я ушел, и… им не нужно продолжать меня искать.       — Драко, — произнес Гарри, и у него обожгло горло — знакомое имя, которое он забыл, причиняло боль.       — Я не хочу тебя оставлять, — прошептал Драко, сокращая расстояние между ними, и складывая руки на грудь Гарри, становясь так близко, что можно было рассмотреть блеск глаз и услышать учащенное дыхание, когда он поднял взгляд на его лицо.       — Затащить тебя в ту лодку было самым сложным, что я когда-либо делал в жизни, а теперь ты хочешь заставить меня сделать это снова? — спросил Гарри, однако его тон был слишком мягким для того, чтобы быть укоряющим. — В этот раз будет еще хуже. Теперь, когда я все вспомнил. Я не знаю, смогу ли отпустить тебя снова.       Драко приподнял уголки рта, перемещая взгляд с глаз Гарри на его губы, и тот обхватил руками его талию в невозможно естественном движении.       — Я только… — сказал Драко, опустив взгляд куда-то на уровень груди. — Мне нужно знать одну вещь, прежде чем… прежде чем я позволю себе свыкнуться с мыслью, что я остаюсь.       — Он не может, он ведь из другого… — начал говорить Билл, но Гермиона велела ему замолчать раньше, чем Гарри успел что-то ответить.       — Тебе следует вернуться, — попытался произнести Гарри, с трудом выдавливая из себя слова. — Туда, где есть люди… твоего возраста. Где они живы. Где…       — Захлопнись, — отозвался Драко, и Гарри затаил дыхание, не переставая смотреть на него во все глаза, гадая, сможет ли он когда-нибудь сделать это снова. — Когда я впервые попал сюда, я постоянно смешивал Гарри из своего мира и тебя. Постепенно вы стали двумя разными людьми, но мне нужно знать, — сказал он, нахмурив брови и вглядываясь в растерянное лицо. — Если я останусь, стану ли я просто его заменой? Стану ли я просто каким-то… пустым, неправильным эхо того человека, которого ты потерял, или я буду… просто я… будешь ли ты любить меня таким, какой я есть?       Их окутал запах имбиря, взгляд Гарри остановился на шраме на подбородке, и он поднял руку, чтобы провести по нему большим пальцем. Он сжал губы в прямую линию, чувствуя боль в груди там, где все еще зияла рана от потери прежнего Драко. А затем его накрыла теплая волна любви, которую он испытывал именно к этому человеку — любви, которая возникла сама собой, даже не зная, кем тот был на самом деле.       — Ты не эхо. Ты… тот совершенно сумасшедший человек, который ворвался в мой дом и отказался принимать «нет» в качестве ответа. Тот, кто смог разбудить меня спустя двенадцать лет, когда ничто другое не смогло этого сделать. Это все ты. — Драко обхватил пальцами его запястье, поднял руку и прижался щекой к сухой ладони. — Я только что вспомнил, что он у меня был, — продолжил Гарри, медленно выдыхая, чтобы смягчить боль, начинающую сдавливать ребра. — Мне… нужно немного времени, чтобы привыкнуть. Чтобы уложить…       — Я знаю, — ответил Драко, кивая в ответ.       — И, конечно, всегда есть вариант, что ты вернешься в свою вселенную. Если вдруг я окажусь каким-нибудь отбитым мудаком…       — Я знаю, — повторил Драко, слегка посмеиваясь и откидывая волосы Гарри с лица.       — А как же Гарри из твоего мира? — нахмурившись спросил Гарри. — А как же… твои родители? Друзья?       Драко глубоко вздохнул и покачал головой, сжав губы.       — Я уже не тот человек, каким был до того, как пришел сюда. Даже если я вернусь, то все равно буду потерян. Это больше не дом.       — А что, если это ошибка? — тихо произнес Гарри, и Драко скользнул рукой вниз по его затылку, останавливаясь на шее.       — Я еще никогда не был так уверен в обратном.