Which Way Home?/Какая Дорога Ведет К Дому?

             — Волдеморт убил родителей Гарри, когда он был еще ребенком. На тот момент его уже отправили жить к тете с дядей, но Орден знал, что Волдеморт продолжает за ним охотиться. Они пытались использовать дом Поттеров, как ловушку, чтобы добраться до него, но план дал трещину и Поттеры погибли. Все думали, что у них получилось, думали, что Волдеморт тоже умер, но оказалось, что тот просто скрывался на протяжении нескольких лет. Было подозрение, что он пытался выследить Гарри, но поскольку тот находился в маггловском мире, не зная о своей магии, он был в безопасности, — начала рассказ Гермиона, смотря в свой стакан. — Летом, перед тем, как Гарри должен был отправиться в Хогвартс, из тюрьмы вышел Сириус. Его арестовали по ложному обвинению в смерти Лили и Джеймса, хотя на самом деле виноват был их друг Питер. Без ведома Ордена, Сириус нашел Гарри и забрал его с Тисовой улицы. Он пригласил Нарциссу, зная, что у нее есть сын одного с Гарри возраста… Волдеморт тогда был не так активен и Сириус не знал, что Малфои… что твои родители играют такую большую роль. Он думал, что Нарцисса сможет помочь ему вырастить Гарри, сделает это «лучше, чем он сам», как он выразился… так вы и познакомились. Вы играли вместе до самого отъезда в Хогвартс. Были неразлучны, пока Гарри не подслушал спор Нарциссы с Сириусом незадолго до начала занятий. Она узнала, что Гарри квир, и что Сириус его поддерживает. Она боялась, что Драко… ну, что ее сын может попасть под его влияние, и отказалась принимать Гарри, пока он не изменится.       — Это ужасно, — произнес Драко, и губы Гермионы сжались, когда она кивнула.       — Да. Так что никто не удивился, что в начале года вы стали злейшими врагами. Гарри считал, что ты разделяешь взгляды своей матери, и… на тот момент… так и было.       Драко застонал, ущипнув себя за переносицу.       — Великолепно. Конечно же, я разделял.       — Итак, Волдеморт пытался добраться до Гарри, пока тот был в школе, но директор МакГонагалл…       — А как же Дамблдор? — нахмурившись, перебил Драко.       — Дамблдор? — спросила Гермиона, недоуменно сведя брови. — А, Альбус? Бывший директор?       — Да.       — Он умер… задолго до этого. Не уверена, когда именно. А что, это важно?       Драко уставился на нее, затем медленно покачал головой и сглотнул.       — Нет… продолжай.       — Что ж, МакГонагалл и Снейп не пускали Волдеморта в школу, а во время каникул Гарри был на площади Гриммо с Сириусом или в Норе. Он был в безопасности, хотя Орден знал, что Волдеморт не оставил своих попыток. После того, как мы покинули Хогвартс, все стало сложнее — Гарри хотел стать аврором, сражаться, как Сириус, однако, для него это было небезопасно. Сириус пытался его остановить, но Гарри все равно прошел обучение, и в конце концов Волдеморт его нашел. — Драко вцепился в край стула, затаив дыхание в ожидании продолжения. — На тот момент Орден уже потерял очень много людей. Нас было мало… Бо́льшая часть Уизли погибла. Однажды, в девяносто восьмом, Гарри отправился на задание с Роном… а ты появился в Хогвартсе, предупредив МакГонагалл, что Волдеморт вернулся и собирается преследовать Гарри. Она пришла на площадь Гриммо, чтобы предупредить, но было уже поздно. Сириус погиб, защищая их. Волдеморт сбежал, когда прибыли остальные члены Ордена, а ты… тебе больше некуда было идти, и поскольку твое предупреждение спасло Гарри, мы приняли тебя к себе. Неохотно, медленно, сквозь стиснутые зубы и навязчивое убеждение Гарри в том, что ты предашь нас при первой же возможности, — сказала она, хотя и улыбнулась. — Стоит ли говорить о том, что для меня было настоящим шоком, когда спустя несколько месяцев я узнала, что вы встречаетесь.       Драко тоже улыбнулся, выдохнув дрожащий смешок.       — Мы встречались? — спросил он, и Гермиона кивнула, откинув с лица волосы.       — Ты и Гарри, я и Рон… возможно, потому что мы были заперты на площади Гриммо большую часть времени, но… иногда это было даже весело. Редко. Когда у нас получалось не обращать внимания на то, что мы потеряли… на то, от чего прятались. Мы даже организовали фиктивные свадьбы, я была твоей подружкой невесты, — посмеиваясь, произнесла она. — Иногда мы ощущали себя почти нормальными… — Ее улыбка исчезла, и она опустила взгляд. — Потом мы потеряли Рона. Потом тебя. А потом… почти всех остальных.       — Сколько мне было, когда я умер? — спросил Драко, и Гермиона облизнула губы.       — Двадцать пять, — ответила она, немного нахмурившись. — Больше, чем Рону. Больше, чем многим из них… — она откашлялась. — Гарри не мог справиться без тебя. Без Рона. Все умирали, и он чувствовал себя ответственным за это. Поэтому он придумал совершенно безумный план… Мы годами пытались найти Волдеморта, но каждый раз, когда находили, он отнимал больше жизней, чем мы. Мы убивали его так много раз, но он все время возвращался. Иногда между возвращениями проходили годы, но это все равно происходило. У нас заканчивались варианты. Мы не знали, как убить его так, чтобы он оставался мертвым.       — Крестражи, — выдохнул Драко, наклонившись вперед и пристально глядя на нее. — Дамблдор был мертв. Ты ведь не знала о них, не так ли?       — Что? — нахмурившись спросила Гермиона.       — Вот как Волдеморт возвращался к жизни. Крестражи… Гарри рассказал мне. То есть, Гарри из моей вселенной. Это предметы, в которые можно поместить части своей души.       — Подожди… что? — переспросила Гермиона, тоже наклоняясь ближе. — Части своей души?       — Мы отвлеклись. Закончи свой рассказ, тогда я все объясню.       — Нет, расскажи о…       — Чем быстрее ты закончишь, тем быстрее я начну.       — Боже, как же ты меня бесишь! — сказала она, ненадолго прикрывая глаза, прежде чем сделала вдох и на мгновение задумалась. — План Гарри состоял в том, что раз мы не можем уничтожить Волдеморта, значит, нужно вывезти из страны как можно больше волшебников, после чего отнять магию у всей Великобритании. Стереть ее из памяти Волдеморта и всех его сторонников.       — И вы вывезли всех Уизли?       — Мы хотели защитить Билла и Флер. Они… единственные, кто остался. Все, кто любил Уизли, покинули Великобританию до того, как мы наложили заклятие. Все, кроме Гарри.       — Откуда вы знали, что Волдеморт там?       — Мы знали, что он живет в Малфой-Мэноре, но не могли до него добраться. Два дня мы эвакуировали всех, кого могли, а когда уплывали, наложили заклинание с лодки вдвоем с Кингсли. Начались мучительные месяцы в ожидании его появления, но… Волдеморт так и не пришел, — выдохнув, она снова откинулась на спинку стула. — Тогда стало понятно, что заклинание, похоже, сработало. Они все забыли. Они все… потеряли свою магию. Мы разослали письма тем, с кем не успели связаться, говорили, что для них есть хорошая вакансия, или просто приглашали на экскурсию. Как только они ступали на землю — магия возвращалась, вместе с воспоминаниями. Они собирали свои семьи и перевозили сюда. На это ушли годы… было столько разгневанных людей… оно понятно, конечно, но… Волдеморт больше ни разу не появлялся. Прошло двенадцать лет, почти тринадцать. Они могут злиться, если хотят, но… в итоге, мы победили.       — Когда вы планируете вернуть магию в Великобританию? — спросил Драко, и Гермиона покачала головой.       — Это слишком опасно. Он может вернуться снова, как и много раз до этого… Мы не можем так рисковать, поэтому остаемся здесь. Выживаем, как и всегда. Некоторые процветают, другие… жалеют, что мы когда-то привезли их сюда, заставляя помнить.       — А Гарри? Он… просил тебя оставить его? Он хотел все забыть?       Гермиона кивнула, скривив губы.       — Мы спорили об этом с того момента, как он высказал свою идею, и до того дня, как я ушла. Он говорил, что так он будет спокойнее… счастливее… если не сможет ничего вспомнить. Он хотел быть магглом, говорил, что станет спасателем. Он пил до беспамятства каждый день после твоей смерти. Я просто… хотела, чтобы у него была та жизнь, о которой он мечтал. Я не хотела заставлять его продолжать жить в мире, который отнял у него всех, кого он любил.       — А это заклинание забвения для остальных сторонников… они все просто… думают, что они магглы? Живут обычной маггловской жизнью?       — Да. Они не помнят ни о Волдеморте, ни о Гарри Поттере, ни о чем-то еще из волшебного мира. У некоторых из них есть судимость, которая ограничивает возможность получения паспорта, и так же есть заклинание, которое изобрели мы с Кингсли, что-то вроде заклинания для отпугивания магглов, только более конкретное, из-за него они категорически отказываются покидать страну независимо от причины, — объяснила она, сделав глубокий вдох. — Мы наложили это заклинание и на Гарри, но я хотела, чтобы он хотя бы помнил меня… хотела, чтобы он знал, что я важна для него. Поэтому в его памяти мы были женаты. Раз уж он не мог вспомнить тебя… или Рона… я хотела, чтобы он хотя бы знал, что я люблю его. Больше я ничего особо не меняла… просто не хотела, чтобы он продолжал страдать. — Она посмотрела на свой стакан, ее голос стал тише, и Драко протянул руку через стол, держа ее ладонью вверх. Она посмотрела на нее, а затем перевела взгляд на его лицо. — Если я привезу его сюда, он возненавидит меня так же, как и все остальные. Но что, если я… что, если я уеду к нему? Тогда он не будет один, и… я тоже.       — Гермиона, — тихо позвал Драко, протягивая руку дальше и касаясь ее запястья.       Она отстранилась, и, откинувшись назад, потерла лицо руками, делая глубокий вдох.       — Вот такая вот история. Теперь ты знаешь. Еще вопросы?       — Моим родителям предлагали уйти? — спросил он, и она покачала головой.       — Нет. Все его последователи остались. Те, кто проигнорировал наши письма, тоже все еще там. И, вероятно, есть кто-то еще, о ком мы не знаем… те, кто не работал на Министерство и не имел отношения ни к кому из выживших. Мы старались изо всех сил, но… я уверена, что не смогли найти всех. Наверное, уже никогда и не найдем. Мне тошно от всего этого.       — У тебя есть какой-нибудь пергамент? — спросил Драко, и Гермиона нахмурилась. — Крестражи. Я могу помочь. Я все запишу, и… ты сможешь потом разобраться, когда я уйду. Может, Гарри сможет помочь. Билл… или даже Кингсли.       — С чего ты взял, что я тебе поверю? В этом возрасте Драко, которого я знала, только перешел на нашу сторону. Вряд ли я могла бы ему доверять.       — Но ведь в конце концов доверилась, не так ли? Когда мы с Гарри встречались… Ты поняла, что мне можно верить.       Она выдохнула, а затем потянулась к бедру, расстегнула что-то и вытащила из маленького мешочка целый блокнот и маггловскую ручку.       — Запиши все, что знаешь… хотя я тебе и не верю.       — Думаю, веришь. Просто не хочешь признаваться. Ты слишком умна, чтобы игнорировать что-то подобное, — произнес Драко, снимая колпачок с ручки и открывая блокнот. — Я составлю список всех крестражей и мест, где их можно найти. Это может занять некоторое время, и я не знаю, сколько из них он уже использовал. Сколько раз, говоришь, вы его убивали?       — Не знаю… пять… может быть, шесть, — ответила Гермиона, и Драко кивнул.       — Так, ладно. Что ж, их было всего… — он оборвал себя на полуслове, взгляд метнулся к ее лицу, а сердце замерло. — О, нет, — выдохнул Драко, подняв руку и прижав пальцы к векам. — Блять, я не все продумал, — сказал он, сложив руки на краю стола. — Ты сказала, что Гарри уже жил с тетей и дядей, когда Волдеморт убил его родителей? — спросил он, нахмурившись, и она кивнула. — Получается… он не был восьмым, — пробормотал Драко, проводя пальцем по губам. — Может быть, поэтому вы и проиграли. Потому что он не был… не было никакой связи… у него даже шрама нет.       — О чем ты, черт возьми, говоришь?       Драко посмотрел на нее, прищурившись, и снова вернулся к блокноту.       — Ни о чем. Вообще-то, думаю, так даже проще. Я напишу список. А ты потом поищешь. Если уничтожишь все предметы, то уничтожишь и Волдеморта, он больше не сможет воскреснуть. Когда ты его убьешь, он останется мертвым. Я запишу все, что смогу вспомнить из того, что рассказывал Гарри. Часть из этого может показаться бредом. О, подожди! — воскликнул он. — Гарри сражался с гигантской змеей на втором курсе?       — Э... что? Нет!       — Блять, значит, он все еще у меня дома… или, может быть, он в… Ладно, укажу оба варианта. Либо он будет в конце тоннеля, ведущего от раковины в женском туалете в Хогвартсе, либо где-то в Мэноре.       — Кто он?       — Дневник! Это неважно. Потом увидишь… помолчи, ты меня отвлекаешь.       — Я…?!       Драко шикнул на нее и вернулся к письму, склонив голову. Он оперся лбом на кончики пальцев, начиная записывать все, что Гарри успел ему рассказать о крестражах, их местонахождении и о том, когда они могли быть созданы. Он почти закончил, когда к их столику кто-то подошел. Драко поднял глаза, замечая Кингсли Шеклболта, постаревшего гораздо больше, чем он себе представлял.       — Мерлин, ты старый, — сказал Драко.       — И я рад тебя видеть. В других вселенных ты не сильно отличаешься от себя здешнего.       — Почему-то я не удивлен. Я почти закончил. Ты получил разрешение на доступ в хранилище? Там должны быть темные артефакты. Ну, я надеюсь.       — Получил. Посмотрим, что внутри, и, возможно, ты в скором времени отправишься домой. Пойдем, — сказал Кингсли.       — Подожди, дай мне закончить. Это важно, — отозвался Драко, но Кингсли схватил его за плечо, словно намереваясь выволочь из кабинки.       — Успокойся, Кингсли. Пусть закончит, это действительно важно, — сказала Гермиона, и тот убрал руку.       — А, значит, ее ты слушаешь, а меня нет?       — Я тебя не знаю, — ответил Кингсли.       — Почему вы все так говорите? Вы меня знаете, я просто… молодой. И, возможно, менее злой, чем был в этом мире, но не могу утверждать наверняка.       — Просто пиши, Малфой. Ты мне уже надоел, — пробурчал Кингсли.       Драко цокнул языком и снова склонился над блокнотом, пока тот ходил за напитком, а вернувшись, сел рядом с Гермионой. Наконец Драко удовлетворенно вздохнул и пододвинул тетрадь к Гермионе, положив сверху ручку.       — Вот все, что помню. Надеюсь… это поможет, — произнес он.       Гермиона закрыла обложку, не глядя на нее, и Драко заметил, как взгляд Кингсли проследил за блокнотом, когда она убирала его в свою сумку.       — Что все это значит? — спросил тот.       — Я рассказал Гермионе о…       — Заклинаниях и зельях, снимающих проклятия, — вмешалась она, все еще возясь с молнией. — На тот случай, если нам понадобится вернуть Великобританию в нормальное состояние. Если у нас когда-нибудь появится такая необходимость.       — Невозможно. Волдеморт все еще там, мы не можем так рисковать.       — Именно так я и сказала, — Гермиона подняла голову и, прочистив горло, встретилась взглядом с Драко. — Но он настоял на том, чтобы все записать. Я подумала, что это не повредит.       Кингсли нахмурился, кидая на Драко косой взгляд.       — Я проходил стажировку в Святого Мунго и много работал с последствиями заклинаний, — ответил Драко, стараясь звучать как можно ровнее. — В том числе с заклинаниями, влияющими на память. Думал, что смогу помочь. — закончил он, и Кингсли опустил подбородок, глядя в свой стакан.       — Что ж, наверное… здесь все не так уж сильно отличается от вашей вселенной.       — Точно, — ответил Драко, отодвигая от себя сливочное пиво. — Кто-нибудь из вас хочет?       — Пойдем, — сказала Гермиона, когда Кингсли, допив свой напиток, вышел из кабинки, и последовала за ним.       Они прошли в дальнюю комнату, где Кингсли постучал палочкой по нескольким кирпичам, открывая арку, которая в точности повторяла вход в Косой переулок, только вместо неба над головой была темнота, а путь между зданиями освещали уличные фонари.       — Мне кажется, несложно было бы наложить заклинание, имитирующее небо. В Хогвартсе так делали.       — Обсуди это с Советом, — отозвалась Гермиона, обернувшись через плечо, и пошла дальше по переулку. Драко поспешил за ней, замечая, что Кингсли остался позади.       — А как же моя маскировка? Гоблины сожрут меня, если узнают, что я пытаюсь их обмануть, — прошептал Драко Гермионе.       — Я уже предупредил их, что нам пришлось тебя замаскировать, — ответил за нее Кингсли. — Мы снимем чары перед тем, как сесть в тележку, но после того, как нас выведут из главного зала.       Драко опустил голову, заметив внимательный взгляд прохожего, надеясь, что эта Гермиона так же искусно владеет заклинаниями, как и в его мире. Они подошли к Гринготтсу, охрана расступилась, пропуская их внутрь, и они прошли до самого конца зала, где за самой высокой стойкой сидел самый маленький гоблин.       — Шеклболт и Грейнджер пришли осмотреть хранилище семьдесят семь, — произнес Кингсли, положив документ на стол, который оказался на уровне его плеч и на уровне глаз Драко.       Гермиона встала на ближайшую приступку, скрестив руки, но стол все равно доставал ей до подбородка.       Гоблин долго смотрел на Драко, прежде чем поднять письмо, неспешно его читая, а затем повернулся, спустился по ступенькам из-за стола и жестом пригласил их следовать за ним. Он подошел к двери, которая открылась при его приближении, и Драко, войдя, почувствовал запах влажной земли и камня, замечая чуть дальше тележку, ожидающую их под светом факела. Гоблин остановился, повернулся к ним, вытаскивая из-за пояса короткую, толстую палочку, и направил ее в лицо Драко.       — Подожди, я…! — воскликнул тот, крепко зажмуривая глаза, но почувствовал только теплое покалывание, точно такое же, как когда чары накладывала Гермиона.       Он вздрогнул, стряхивая с себя остатки заклинания и провел руками по волосам, ощущая, как его привычные тонкие пряди скользят между пальцев.       — О, слава богу. Я снова выгляжу нормально?       — Ты никогда так не выглядел, — пробормотала Гермиона, и Драко прищурился в ответ.       — Боже, он выглядит точно так же, как и при первой нашей встрече, — сказал Кингсли, Драко посмотрел на него, замечая палочку, крепко сжатую в кулаке. — Знаешь, когда ты, Гермиона, мне позвонила, я не поверил… Я не думал, что он действительно тот, за кого себя выдает.       — Я и сама до сих пор в этом не уверена, но водопад скажет нам правду. Держи. Наша магия здесь все равно не работает, — произнесла она, и Драко цокнул языком, забирая протянутую палочку.       — Я Драко Малфой, не знаю уж, хорошо это или плохо. Может быть, просто я не совсем такой, к которому вы привыкли.       — В тележку, пожалуйста, — сказал гоблин, Драко увидел, что тот держит лампу.       Они залезли внутрь, гоблин устроился сзади, вешая лампу на крючок, а затем отпустил тормоз. Несмотря на то, что Драко уже ездил в тележке Гринготтса несколько недель назад, он почему-то успел забыть, насколько неустойчивыми они были, поэтому вцепился обеими руками в край сидения. Поездка оказалась дольше, чем он помнил, и, входя в очередной поворот, он сначала услышал шум падающей воды, а затем заметил приближающийся водопад. Он едва успел зажмуриться и опустить голову, как на него хлынул ледяной поток.       — Ёбаный ты ж нахрен, — выдохнул Драко, глядя на Гермиону и замечая, что ее волосы прилипли к голове, в то время как Кингсли практически не изменился. — К этому невозможно привыкнуть.       Гермиона откинула с лица мокрые пряди и посмотрела на него. Она подняла подбородок, сжала губы и медленно выдохнула через нос, словно смиряясь с чем-то не очень приятным. Затем она перевела взгляд на Кингсли, они кивнули друг другу, а Драко только крепче вцепился в край сиденья, скользя по обивке, пока они продолжали спускаться вниз по крутому повороту рельсов.       Когда тележка замерла, Драко понял, что все это время задерживал дыхание и выдохнул, посмотрев на остальных. Они выбрались наружу, позволив гоблину наложить на их одежду и волосы высушивающее заклинание.       — У гоблинов в этой вселенной всегда были волшебные палочки? — спросил Драко, и Гермиона нахмурилась.       — Конечно, всегда. А в твоей нет?       — Эм… нет, — пробормотал Драко, разглаживая одежду и поднимая рюкзак.       Они направились к хранилищу, как только гоблин осмотрел всех троих, убеждаясь, что их личности не изменились после водопада. Он провел пальцами по замысловатому узору на двери, повернул в замке ключ, а затем с помощью волшебной палочки распахнул ее окончательно. Драко наклонился в сторону, пытаясь заглянуть в открывающуюся дверь и разглядывая изнутри хранилище, которое осветилось, когда они зашли, с облегчением замечая, что оно выглядит точно так же, как и в его мире.       — Это оно, я уверен, — сказал он, оказавшись внутри, и огляделся, сжимая в руках лямку рюкзака.       — И что конкретно мы ищем? — прошептала Гермиона, в тишине комнаты ее голос прозвучал очень громко, но пока они медленно двигались вдоль стен, единственным звуком было их собственное дыхание.       — Я точно не знаю. Ни к чему не прикасайтесь, — бросил Драко, оглядывая полки и хмурясь при виде флаконов, банок, дневников, кубков и украшений, расставленных вдоль стен. — Я вспомнил номер хранилища только потому, что там были семерки… и это был мой день рождения, так что я подумал, что, может быть, Гарри приготовил какой-нибудь сюрприз. Мы приехали сюда, и это было просто… обычное дело. Я думал о том, что когда он станет старше… — Сердце подскочило к горлу, он замолчал, зацепившись взглядом за большой камень. Пульс бешено колотился, пока Драко смотрел на него, замечая странный меловой цвет, и гадая, не пыль ли это и не нужно ли его почистить. Он протянул руку, шагнув вперед, и когда уже находился всего в нескольких сантиметрах от камня, чьи-то пальцы схватили его за запястье, удерживая железной хваткой. Драко нахмурился. — Что? — спросил он, встретившись взглядом с Гермионой и замечая растерянное выражение на ее лице.       — Ты что, с ума сошел? Ты сказал нам ничего не трогать, а сам находишься в шаге от того, чтобы снова броситься сквозь вселенные.       — Это всего лишь камень, — отмахнулся Драко, переведя взгляд на свою руку, и попытался ее опустить, но не смог. — Что-то не так. Я не могу пошевелить рукой.       — Не смотри на него, — отозвалась Гермиона, не отрывая глаз от Драко, пока тот отчаянно боролся с навязчивой мыслью, снова посмотреть на камень. — Видимо, он как-то притягивает к себе. Вот как я сюда попала. Я была в другом конце комнаты, а потом не помню, что произошло. — Гермиона посмотрела на Кингсли, и Драко закрыл глаза, опасаясь, что снова повернется к камню, если вдруг на секунду отвлечется, и боясь, что его снова перенесет в другое место. — Я не могу двинуться. Ноги прилипли к земле, — сказала она, Драко также попытался поднять ногу, однако, ничего не вышло.       — Я не смотрел на него, — отозвался Кингсли. — Я закрыл глаза. Говорите со мной, я подойду и попробую оттащить вас обоих.       Гермиона начала считать, и Драко сначала услышал осторожные шаги Кингсли, а затем почувствовал, как костяшки пальцев ударились об его руку, нащупывая плечо и крепко хватая. Сначала дернулась верхняя часть тела, Драко наклонился вбок и едва успел переставить освободившуюся ногу, чтобы сохранить равновесие. Его глаза все еще были закрыты, он вцепился в руку Кингсли для устойчивости, а затем потянулся к Гермионе, хватая ее за бедро и помогая сдвинуться с места.       — Я открываю глаза, надеюсь, что лицом к двери, — сказал Кингсли, а затем вздохнул, сильнее сжимая плечо Драко и утаскивая его за собой.       Драко почувствовал, что воздух стал прохладнее, открыл глаза и увидел скалы коридоров Гринготтса, а не душное хранилище, в котором, как он теперь понимал, было гораздо жарче, чем снаружи. Он с облегчением выдохнул и посмотрел на Гермиону.       — Это было близко, — нахмурившись произнесла она, глядя на Кингсли. — Я не знаю, что произошло — я была на другом конце комнаты, а в следующую секунду оказалась прямо рядом с Драко, наблюдая, как он тянется к камню. Это единственное, что вернуло меня к реальности. Я даже не понимала, что иду к нему.       — Видимо, поэтому я вообще ничего не помню, я даже не знал, что что-то трогал в хранилище, и был так растерян, когда попал сюда.       Драко на мгновение задержал дыхание, позволяя холодному, влажному воздуху успокоить его, а затем огляделся в поисках гоблина, который привел их сюда.       — Разве тут не должен быть…? — начал говорить он, и в этот момент Гермиона, что-то вскрикнув, бросилась обратно в хранилище, прежде чем Драко или Кингсли успели ее остановить.       Гоблин находился посреди комнаты, вытянув руки к камню и делая шаг вперед. Гермиона бросилась ему в ноги, падая на живот и хватая того за лодыжку, а гоблин, потеряв равновесие, рухнул на колени, все еще пытаясь рукой дотянуться до камня.       — Кто-нибудь, вытащите меня! Я не могу открыть глаза! — воскликнула она, Кингсли, оттолкнув Драко в сторону, зажмурился, зашел внутрь и схватил Гермиону за ногу, вытаскивая обоих наружу. Драко закрыл дверь хранилища, как только ищущие пальцы гоблина пересекли порог.       Они все тяжело дышали, Гермиона и гоблин все еще лежали на земле, Кингсли стоял на коленях, а Драко прижался спиной к только что закрывшейся двери. Гоблин потряс головой, его лицо исказилось, когда он встал и посмотрел на них троих.       — Магия волшебников! — завопил он, вытаскивая палочку.       — Это были не мы! В хранилище лежит проклятый предмет, — выдохнула Гермиона, вставая на колени и осторожно поднимая руки. — Мы не знали, насколько он опасен. Нам очень жаль. Мы не пытались заманить Вас в ловушку, мы просто спасали Вас от него.       Гоблин переводил взгляд с одного на другого, слегка опустив палочку, и его маленькие глазки устремились к двери за спиной Драко.       — Нам нужно связаться с Министерством. Нужно сказать, что хранилище опасно, пусть его проверят, — ответил он.       — И мы свяжемся, — отозвалась Гермиона. — Как только Драко отправится домой, мы непременно это сделаем. Кингсли ведь глава отдела авроров. Он сам все организует. Не так ли?       — Да. Я немедленно сообщу об этом, но, пожалуйста… нам нужно вернуть Малфоя в его мир, прежде чем кто-нибудь узнает, что он здесь. Это может разрушить все, что мы так усердно строили. Вы ведь этого не хотите, верно?       Драко смотрел на гоблина, затаив дыхание и обхватив пальцами край двери, с облегчением обнаруживая, что замок не защелкнулся. Его взгляд метнулся к лицу Гермионы, затем к ее согнутым ногам, одна из которых стояла пяткой на земле, а другая опиралась на колено. Сердце бешено колотилось, когда Драко смотрел на них троих, гадая, кто пошевелится первым, и надеясь, что гоблин опустит палочку.       — В тележку. Все трое. Мы обсудим это… — начал говорить гоблин, но в этот момент Гермиона бросилась вперед, сбила его с ног и, прижав к земле, выбила из руки палочку.       — Драко… давай! — закричала она, задохнувшись, когда гоблин пнул ее, яростно рыча и вырываясь из хватки.       — Как мне понять, куда я попаду?! Как я…? — спросил Драко, открывая дверь.       — Просто подумай о Гарри! Подумай о своем мире! Не теряй концентрации! — выкрикнула Гермиона, оттаскивая гоблина, когда тот потянулся за палочкой, которую Кингсли тут же поднял с земли.       Гермиона вскрикнула, когда гоблин озарился светом, а Драко закрыл дверь, погружаясь в жар хранилища, отсекая шум снаружи и надеясь, что им удастся удерживать гоблина достаточно долго, чтобы он успел разобраться, что нужно делать. Выдохнув, Драко прижал ладони к двери, закрыл глаза и попытался сосредоточиться на Гарри из своего мира, на его молодом лице, на отсутствии седины и крепких мышц, на клочковатой бороде, которую тот зачаровывал, пытаясь сделать гуще. Он почувствовал, как уголки губ приподнимаются, выпуская смешок, после чего повернулся в комнату с намерением открыть глаза, наполненный готовностью отправиться домой.       Затем образ в голове изменился, и появился Гарри из этого мира, широкоплечий и закаленный одиночеством. В груди Драко образовалась пустота, когда он вспомнил, как Гарри стоял на коленях на пристани, протягивая к нему руку после того, как сам посадил Драко в лодку, отправляя прочь ради его же блага. Вспышка мысли о том, какой могла бы быть их жизнь — какой она, возможно, была — когда они были вместе в этой вселенной… о боли, которую Гарри испытал после смерти Драко, оказавшейся настолько невыносимой, что тот решил забыть всю свою жизнь, лишь бы сбежать от нее.       Он прижался плечами к двери позади себя, все еще держа глаза крепко закрытыми, мечась между мирами, и пытаясь понять, где же его дом. Какой Гарри был тем самым? У него не получалось надолго удержать в голове один образ, эмоции переполняли, сжимали горло, заставляли желудок скручиваться, а сердце бешено колотиться. Услышав щелчок двери позади себя, он отскочил от нее широко раскрыв глаза, и, сжав в кулаке лямку рюкзака, сделал шаг в сторону камня.       — Дом, — твердо произнес Драко, кивнув самому себе. — Дом.       Сделав глубокий вдох, он повернулся и устремил взгляд на мелово-белую мглу, которая, как он знал, затянет его внутрь. Он очистил разум, доверяясь своему чутью, и, когда его пальцы нащупали шероховатую поверхность, в памяти отчетливо всплыло лицо Гарри. В эту же секунду дверь за его спиной распахнулась.