Take it slow, take it easy on me

О неги власть, где зло глядит добром,

Убей меня – не будешь ты врагом!

У. Шекспир, 42 сонет

– Уже завтра присоединится к работе новый сотрудник. Надеюсь, он поможет разобраться со штрафами, а то такими темпами мы скоро будем работать только в убыток. Джек Меридью – вот как его зовут. – Что? Ральф, увлеченный мыслями о предстоящем Рождестве, даже не обратил внимание на то, как диалог с коллегой зашёл до обсуждения их нового юриста в компании. Ральф слышал, что в ближайшее время в их небольшой коллектив должен влиться молодой специалист, успевший после выпуска из колледжа заработать известность в достаточно широких кругах. – Как-как его зовут? – Ральф не мог быть уверен, что расслышал всё верно. Всё-таки слишком сильно задумался. И… – Джек Меридью. Слыхал про него? Этот паренёк уже успел поднабраться опыта у крупных предпринимателей! Я удивлён тем, что он решил устроиться к нам. Настоящий алмаз, – пожилой бухгалтер, под чутким руководством которого Ральф работал в этой строительной конторе уже полгода, похлопал по карманам. – Зажигалка есть? Ральф машинально протянул мужчине небольшой коробок со спичками, которые всегда лежали в уголке его стола, дурная привычка – хранить их там, и не моргая уставился на носки своих туфель. Всё вокруг оцепенело. Замерло в шокированном исступлении. Ну нет. Быть такого не может… Джек? Джек Меридью? Тот, что был предводителем хора-охотников, тот, что бегал за поросятами с заточенной палкой, тот, что облачал лицо в страшную маску из глины разных цветов… Тот, что… Саймон… Хрюша… Размытые лица мальчиков начали появляться то слева, то справа. Небольшой кабинет с двумя столами и чахнувшим фикусом в углу, который долгое время был для Ральфа спасательной шлюпкой, резко превратился в ужасный карцер, тесный и душный. Пугающие воспоминания, которые Ральф старался закопать на самом дне и так донельзя расшатанного сознания, вырвались с гулким скрипом наружу. Разлились бурлящей лавой по всем венам и жилам. – Меридью? – Глухо переспросил Ральф, не поднимая взгляд. – Джек… Может, это просто однофамильцы. И имена совпали совершенно случайно. Точно, такое бывает. Население Англии – пятьдесят миллионов человек, и среди них обязательно будет не меньше сотни Джеков с фамилией Меридью. Ральф окажется абсолютным везунчиком, если из всех этих сотен, тысяч, миллионов встретит завтра того самого, одного конкретного, Джека! Но ведь это невозможно, верно? Ральф уверен (по крайней мере, он постарался убедить себя уверовать в этой хлипкую уверенность), что так, потому что цифры, проценты и вероятности – это то, с чем он сталкивается ежедневно. – Да-да, – мистер Скотт растерянно положил коробок обратно на стол хозяина. – Ты знаком с ним? Выглядишь странно. Голова не болит? Ральфа бросило в жар. Внутренний безумный голос вопил, что это не случайное совпадение. Парень мысленно отвесил ему хлесткую оплевуху. Лучше бы его мучила простая головная боль, чем восьми тонная плита груза, рухнувшая на плечи. – Не знаю… В детстве знал одного человека с таким именем. Не уверен, что это он… – рвано вымолвил Ральф. Он постарался придать лицу непоколебимый вид, но вышло плохо – Бен растерянно почесал затылок. Закашлялся сигаретой. – Ясно. Ясно. Я пойду тогда? Сможешь сам справиться с оставшимися документами? Там совсем немного осталось: заполнить договора на закупку утеплителей и глянуть что там с отчетами по перерасчету за три месяца. За часок справишься. – Без проблем! – слишком энергично воскликнул Ральф. Да! Это просто совпадение. Джек Меридью с острова? Пф, убейте! Просто совпадение. Просто буквы в свидетельстве о рождении незнакомого юриста и того-самого-с-острова чудесным способом оказались идентичными. Такое бывает. – Я со всем справлюсь, можете идти! Возможно, отчеты по перерасчетам ещё и поисправляю, если время останется. Можете на меня положиться, я не подведу. – Ральф, – серьёзно произнёс Скотт. – Не знаю, что было между вами с… Джеком, но, если и вправду что-то было, уверен, всё это в прошлом. Ты взрослый человек. Не усердствуй слишком сильно. Отчетами завтра будем заниматься, сегодня разберись с договором и иди домой, – мужчина в успокаивающем жесте потрепал Ральфа по голове. – Скоро рождество. Уйди сегодня пораньше, укрась дом, приготовь что-нибудь! А завтра разберемся с бумагами. – Но… – Никаких “но”, Ральф! Бюрократия – ничто по сравнению с незаметно бегущими годами. Не успеешь обернуться и станешь как я! – Скотт двумя руками указал на себя. – Таким же мудрым и солидным? – по-доброму слукавил Ральф, развеселившись из-за наставлений Бена. – Таким же старым! – в тон ответил начальник и засмеялся. – Ладно, чао! Убегаю! – До свидания. Дверь хлопнула и Ральф остался один. Тонкий нежный флёр от беседы с начальником стремительно рассеялся, подгоняемый возвратившимися тревожным воспоминаниями. Ральф сделал глубокий вдох, задержал дыхание на пару секунд и зажмурился. Он увидел нечеткие очертания своего чумазого детского лица, разгорающийся на острове пожар от костра, разбитое стеклышко в Хрюшиных очках и кровавые копья охотников. Всё это так быстро пронеслось в голове и так неестественно отозвалось ноющей болью в сердце, что Ральф судорожно выдохнул и кинулся к документам. Прошло целых двенадцать лет. Двенадцать лет. Столько же ему было, когда самолёт рухнул на проклятый остров. Столько же, когда умерли Саймон с Хрюшей. Когда их убили. Одичалые, отвыкшие от цивилизации и лишенные всякого здравого смысла дети безжалостно отобрали у них крохотные и очень хрупкие жизни. Парень уткнулся в таблички с цифрами, глаза торопливо забегали по строкам. Он прикусил нижнюю губу, стараясь осмыслить весь текст, но, к большому и крайне досадному сожалению, ничего не получалось – ни совладать с бюрократическими волокитами, ни отогнать омерзтельный рой мух-мыслей. Сейчас ему двадцать четыре. Вдвое больше, чем тогда. Он всё ещё до мельчайших подробностей помнит и разбитый рог, и грозовой танец. И Роджера, который наточил копьё с двух сторон, И маленького рыдающего Персиваля. И белую фуражку, и гул небольшой моторной лодки. Четыре целых и пять десятых процента. Вдох-выдох, Ральф. Восемьсот штук в этом месяце, Восемьсот шестьдесят четыре – в прошлом. Никто не хотел строить шалаши и оберегать костёр. Совпадение, Ральф. вдох-выдох. Ральф четко помнит только то, как судорожно хныкал часа три точно, когда полностью осознал, что они спасены. Что их вытащили с кровожадного островного капкана, словно маленьких заплутавших зверят. Ему было так скорбно за Хрюшу, настоящее имя которого он так и не спросил, за Саймона, потому что эти ребята заслуживали спасения намного больше, чем остальные. Но еще ему было так легко… Он плакал и плакал, пока не избавился от всего мутного щемящего сердце океана тоски и тяжести. Сейчас ему уже не хочется плакать, возможно только иногда и по чуть-чуть, в особенно дождливые дни… Парень выудил из нагрудного кармана пиджака небольшие наручные часы и снова принялся за чтение документа. На этот раз чтение поддавалось охотнее. Ему страшно. Тревожно. Встретиться с Джеком – это как заново пережить все: авиакатастрофу, кабанов, смерти, погоню… и… – Интересно, – полушепотом вырвалось изо рта. – А он, Джек, да и все другие ребята, они что чувствуют? Сейчас, спустя столько лет… Ральф поймал себя на мысли, что впервые задумался об этом. Вот что завтра скажет Джек? Прикинется, что впервые видит старого друга-недруга с острова? Парень хотел было сказать, что подобное не в духе Меридью, но осёкся. Он ведь и предположить не может, что в его духе сейчас. Какой он? Если это всё-таки не случайность. Если этот новый юрист – Джек Меридью с острова… Внутри Ральфа взорвалась какая-то маленькая мощная петарда. Его затрясло от волнения и любопытства. Аж до тошноты. Если завтра первое, что он увидит, войдя в офис, – рыжие волосы и светло-голубые глаза, то точно либо прикончит Джека, либо откинется сам. Потому что выдержать шквал всех этих чувств физически невозможно. Закончил он на полчаса позднее, чем планировал. На следующий день Ральф безбожно опоздал. Он пропустил будильник, опоздал на автобус и еле как поймал такси. Он трясся как осиновый лист, когда переступил порог офиса и шагал до своего кабинета, потому что подумал, что Джек уже здесь – с утра пораньше, без опозданий, и что прямо сейчас он вынырнет из за угла; А потом, когда понял, что Джека ещё нет, или он пока просто не подавал голоса, – от каждого хлопка двери, от каждой раскатывающейся по коридору громкой фразы. От каждого стука сапог и туфель. Ральфа охватил мандраж. – Как успехи? – Ральф резко обернулся на входную дверь. Бен поспешно кинул в сторону коллеги кроткую улыбку. – Прости. Припоздал! – мужчина, не снимая пальто, подошел к своему рабочему столу и схватил толстую папку. Ральф непонимающе уставился на него, но Скотт проигнорировал немой вопрос приятеля. Он открыл папку, взглядом быстро пробежался по нескольким листочкам и крикнул в сторону прохода: – Кажется нашёл! Погоди ещё секунду! Ральф, это всё, что у нас по штрафам? – Э… Да, как я помню, – парень растерялся. Он начал догадываться к чему такая спешка и зачем Бену папки со штрафами. – Джек, – задумчивый и запыхавшийся мужчина небрежно махнул несколькими бумагами в сторону входа. – Заходи, чего как неродной? Я всё нашел. – Здорово. Ральф не знает, от чего ему поплохело. От до боли знакомой шевелюры, практически никак не изменившейся за годы? От голоса, который больше пусть и не звучал по-ребячески, но всё равно был певческо-высоким? От всего в совокупности? Поплохело конкретно, так, что парень вжался в жесткий стул и спрятал лицо в недоделанном отчёте. Он думал, что сумеет подготовиться. Что сможет выстоять встречу с ясным взглядом. Ошибся. – Ральф, – снова позвал Скотт. Ральф мысленно окатил его всеми ругательными словами из своего лексикона. – А ты помнишь, у нас ещё что-то было по неуплатам?.. Не могу отыскать… – Да, – голос дрогнул. – У меня… Сейчас, – Ральф скользнул рукой в приоткрытый ящик в рабочем столе, очень долго метал её из стороны в сторону в поисках злополучной стопки. Бен наигранно покашлял. Джек молчал. – Нашёл. Парень вытащил все нужные документы, с отчаянной осторожностью загнанной в угол жертвы встал с места. Он не осмелился взглянуть в сторону своего наставника с Джеком, предпочёл уставиться на жухлый фикус, поэтому зацепился за кожаное кресло на колесиках, которое Бен впопыхах спихнул в центр кабинета. Ральф успел опомниться и поймать равновесие, однако бумаги в руках неловко скрипнули и вспорхнули на пол. – Ральф, ну как ты так? Ты как пришибленный сегодня! – Бен закипал. Ральф тоже. – Извините! Парень принялся поднимать упавшее. Внутри него полыхал страшный пожар, топливом для которого служили неконтролируемые раздражение и беспокойство. Он потянулся к влетевшему в глупый фикус листу и наткнулся на чьи-то пальцы. Длинные, изящные. С маленькими темными синячками в районе верхней фаланги на среднем пальце правой руки – память о кропотливой письменной работе. Ральф по инерции поднял глаза. – Привет, – заклинательно шепнул рыжеволосый парень. Да. Звезды сошлись, вселенная схлопнулась. Это Джек. Джек Меридью. Джек забрал документы и неловко положил их в папку с остальным. – Вот, Ральф, Это Джек. Джек, Это Ральф. Не знаю, знакомы вы ли… – Не совсем… – шепнул Ральф. – Да… – выдохнул Джек. Скотт закатил глаза и тяжело выдохнул. – Фронт работы я выдал. Джек, будет здорово, если успеешь ознакомиться с половиной бумаг до обеда. Во второй половине дня загляну к тебе. Нужно уточнить несколько моментов по выплатам. Ральф… – рот мужчины исказила снисходительная полуулыбка – как там перерасчеты? – Всё отлично. Завтра, думаю, уже закончу. – Чудно! Атмосфера в помещении царила странная. Повисла тишина. Слева, ближе к рабочим местам, стоял Ральф. Его немного потряхивало от пережитого стресса: он до сих пор ощущал своими руками чужие, прокручивал в голове лаконичное “Здорово” и шаткое тягучее “Да”. Он, слегка покачиваясь, размышлял, не показалось ли ему, что в джековом согласии таилась такая же куча волнения, если не в пять раз больше, как в каждом вздохе Ральфа? Непутевый бухгалтер (Парень чувствовал, что получит нагоняй за сегодняшнюю нерасторопность) на секунду устремил взгляд в сторону Меридью. Джек глазел на него, Ральф предполагал, что именно так и будет: не моргая, из-под полуопущенных ресниц. Было что-то в этом дикое. Первобытное. Один только Бен не чувствовал витающего в воздухе напряжения. Он отряхивал пальто от темного серого пятна. – Я пойду. Что ж, до встречи, мистер Скотт. Пока, Ральф. – До встречи… – Пока, – на мгновение Ральфа наполнила умиротворенная уверенность, он поднял голову, улыбнулся вслед уходящему Джеку. Меридью махнул рукой на прощание и скрылся за дверью. Ральф шумно выдохнул. Бен расправился с пальто и гордо повесил его на вешалку. День тянулся нестерпимо долго. Ральфу несколько раз пришлось переделывать перерасчет из-за плохо слушающихся рук и придирок Бена, который был крайне зол на Ральфа за то, что тот, во-первых, чуть не попортил ценные данные о компании, во-вторых, опозорился сам, опозорил Скотта в глазах важного юриста; и наконец, в-третьих, за то, что ни под каким предлогом не желал делиться своим прошлым, связанным с Джеком Меридью. Мужчина пытался расспросить об этом раза три, но в ответ получал только хмурый взгляд и измученные охи. На самом деле парень был даже благодарен Бену. Если бы он так часто не заставлял Ральфа переделывать работу, и так сильно не буравил грозным взглядом, то ничто бы не заставило его отвлечься от тяжких дум, которые в последние двадцать четыре часа наседали слишком часто и сильно – совладать с ними самому, не без помощи кипы бумаг, практически бесполезная затея. Ральф считал проценты, вырисовывал в табличках конечные данные, и бесконечно дивился удивительно сложившимся обстоятельствам (ноль целых одна пятидесятимиллионная, между прочим): Джеком в соседнем кабинете, злым Скоттом. Ещё это “да” – неуверенное, задумчивое. Но “да” же. А этот “привет”!.. Какой ужас. Какой. Ужас. Меридью сводил его с ума. Он был ярким напоминание о тех трагедиях, что им пришлось пережить в детстве. Он был неподвластным штормом, который с больным интересом хотелось изучить. Ральфа разрывало от пытливости и опасения. Ральф жаждал еще одной встречи, еще одного потрясения. Но Ральф и страшился. И бури, и взрывов, и сломанных очков, и проливного дождя. Под конец дня, когда Скотт уже совсем смиловался и разрешил Ральфу уйти пораньше, в голове парня всё настолько перемешалось, что он уже не понимал, где заканчивается реальность – кабинет, отчеты, фикус –, а где начинается мир его больной фантазии. Ральф, кажется, порой даже начинал слышать зов разыгравшегося племени… Глотку режь… Выпусти кровь.. и где-то под левым ухом: “Ральф, заполни согласия… Ральф! Согласия..”. Ральф откинулся на спинку стула и потрогал лоб. Горячий. Конечно, для полноты картины ему ещё заболеть не хватало! Красота! Под конец года. Перед праздниками. – Иди уже, – Скотт зевнул, поглядывая в окно. – Вижу, что сегодня сам не свой. Иди отдыхать. – Спасибо… – Ральф шмыгнул носом и быстренько засобирался. “Надо постараться незаметно, чтобы Джек не увидел”, – подумал Ральф. – До завтра. Сегодня ты хорошо поработал. Как обычно, в целом. Завтра успеем закончить с самым большим пластом, и останется мелочевка, – Бен глядел на все листы, которые успел заполнить Ральф. – А потом Выходные… – мечтательно протянул Бен. – Да… – Ральф улыбнулся, представив как целую неделю будет проводить в лености, чревоугодии… В общем, повеселится на славу. – Хочешь прийти в гости на днях? Приглашаю на семейный ужин. Дети будут в восторге, они тебя обожают! – Сочту за честь, Бен! – Ральф немного помялся у выхода. – До завтра. – Бывай. На улице было холодно. Ральф замерзшими пальцами вытащил из кармана потрепанную пачку сигарет и зажал одну между зубами. Он курил очень редко. Последний раз, наверное, когда только устроился сюда. Поначалу было тяжеловато. Он постоянно ссорился с Беном и косячил по пустякам. Ральф потянулся руками к карману. Несколько монет и старая визитная карточка из мебельного. Ничего из того, что помогло бы ему зажечь никотиновое успокоительное. Он курил после смерти отца, а впервые – лет в четырнадцать. Попробовал со знакомыми мальчишками. Хочется и сейчас. По причине оголенных искрящихся нервов и долбанного Джека Меридью… – Ого, не думал, что ты куришь, – Джек появился словно из ниоткуда. Подкрался умело, по-охотничьи. Ральф поперхнулся, и разом из него вылетели все слова. – Молчишь? – Джек вальяжно кусал модную и видно дорогую сигару. – Ну и молчи. – Спички есть? – только и смог выдавить из себя Ральф. Джек протянул ему красивую резную зажигалку. Ральф подпалил, набрал побольше воздуха в легкие и закашлялся. Холод и внезапная табачная горечь обожгли горло. Джек выпускал изо рта красивые овальные облачка. – А я вообще-то из-за тебя сюда пришел. Юристом, в смысле. – Как? – Ральф пребывал в совершенно ошарашенном и запутавшемся агрегатном состоянии. – Ну не совсем, – замялся Меридью. – Поначалу, когда только место искал, не знал. Стабильности хотелось. Знаешь, как надоедает помогать шкериться от закона всяким богатым идиотам? Сильно! – Да?... – с абсолютно глупым выражением лица спросил Ральф. В его голове произошел страшный коллапс. Он на крыльце своего офиса курит сигарету и слушает, как Джек жалуется на жизнь. Чудо, не иначе. Ему двадцать четыре. Жизнь только начинается. – Да! – воскликнул Джек. – Ты говорил о том, как устроился, – скорректировал план их разговора Ральф. Джек, казалось, ничего странного в сложившейся ситуации не видит. Рвется поведать о подробностях своей прошлой работы. – Ах да.. Так вот, – Джек замолчал на время. С неба крупным хлопьями завалил снег. – Узнал позже. Когда компанию выбрал. Интересно, правда? Я сначала подумывал отказаться, а потом… Не знаю. Я решил, что раз так вышло, то отказываться не стоит. Как будто сама судьба распорядилась. Да и… Очень уж хотелось тебя увидеть. – Странные у тебя желания! – А тебе интересно не было? Посмотреть, поговорить с… – Ральф понял, что Джек говорит о себе. Не о Морсе, генри… остальных. Только про себя. – По правде говоря, я не думал об этом, пока не узнал, что ты устроился. – Вот как, – в голосе парня промелькнула искорка разочарования. – Знаешь, ты говоришь, что я странный. А сам-то тоже хорош! Я тебе привет, а ты что? Ничего. Мог бы хотя бы посмотреть на меня больше двух раз. – Зато ты во все глаза смотрел! У меня аж голова заболела… Джек. Вы… там, на острове. – Да. Я понимаю. И Саймона, и Хрюшу, и тебя… Это вину уже ничем не отмоешь. Я помню. Всё помню, – Меридью в ужасно вымотанном тоне усмехнулся. У Ральфа кончилась сигарета. Он смял остатки и выбросил серенький бычок в недалеко стоящую мусорницу. – Это ты верно сказал, что не отмоешь. – Может, поэтому мне так нужно было увидеть тебя. Удостовериться, что ты…. жив? Не знаю. Ральф оперся спиной на кирпичную стену здания. Если до этого он пребывал в состоянии потерянности, то сейчас… Он даже не знал, какими словами и выражениями описать то состояние, которое овладело его телом. Будто все жизненные силы разом отделились от него, вытекли, и осталась только безвольная серая оболочка, шатающаяся из стороны в сторону при малейшем колыхании действительности вокруг него. Вместе с силами ушли и беспокойства. И лица покойных друзей, и высокая трава, в которой Ральф, испуганным поросёнком, прятался от вездесущих заточенных палок. – И что ты сейчас чувствуешь? – парень оттолкнулся от холодной поверхности, приблизился к Джеку. – Не знаю, – ответил Джек. Ральф разозлился. Какой же Джек бессовестный. Ему хотелось убедиться! А он не думал о чувствах Ральфа? О том, что творится у него на душе, хочет ли он видеться с Джеком! Убедиться… – Пустоту, – тихо проговорил Джек. Взор его был прикован к закатному солнцу. – Да, пустоту. А ты? Ральфу чертовски захотелось врезать Джеку. Хорошенько так. А потом сжать за плечи – ощутить, что он осязаемый, настоящий, а не правдоподобно привидевшийся. Посмотреть в глаза – прямо в душу. Парень, собрав всю оставшуюся волю в кулак, сдержался. – Злость… Ударить бы тебя… Прямо по лицу. Ну и пустоту. Тоже. Джек рассмеялся. Беззаботно. Так, как будто наперед знал, что скажет Ральф. – Приятно слышать. Ральф понял, еще в кабинете на самом деле: сколько бы пудов гордости и самодовольства не выплевывал из себя Джек, он все еще болен. Островом. – Что будешь делать дальше? – Ральф всё-таки заглянул в глаза. В глубокие. Очень усталые. Ральф разглядел в них монолитное изнурение, такое же, какое лично порой встречал в большом круглом зеркале в ванной. А ещё – совсем незаметную – капельку безумия. Кровожадного безумия. – Работать. Скотт сказал, что ваша компания рушится, – он затушил сигару и аккуратно уложил в хьюмидор. – До завтра. Джек зашагал вперед. Снег нападал за шиворот и теперь начинал таять. Стало мокро, холодно. Ральф смотрел на медленно удаляющуюся фигуру Меридью. Снова вытащил сигарету, покрутил её в пальцах и спрятал. Он всматривался в уверенный шаг сквозь сумеречную темноту. Солнечный диск уже давно скатился за горизонт. Парень не двигался, все следил и следил, пока Джек вовсе не пропал – растворился. В голове у него – непроходимые джунгли. В руках – резная зажигалка.