Карточный домик

В батле, как обычно, победила дружба. Они с Чонгуком обнялись под аплодисменты, кто-то свистел, кто-то кричал, требуя продолжения. Немного запыхавшийся Хосок вернулся к своему столику. Сердце всё ещё стучало от движения, от света, от музыки. Чонгук присоединился к компании, кто-то сразу начал пересматривать видео с батла, смеяться, спорить, кто был лучше. Клуб жил своей жизнью — громкой, яркой, праздничной. Все веселились. Кроме Хоби. Он улыбался. Он кивал. Он отвечал на шутки. Но внутри что-то было не на месте. Как будто веселье шло поверх него, а не через него. И он снова посмотрел на танцпол. Юнги всё ещё был там. С той же девушкой. В какой-то момент она приблизилась к нему почти вплотную, что-то прошептала на ухо. Юнги слегка наклонился, слушая. Потом улыбнулся — не широко, не демонстративно. Просто мягко. И наклонившись, поцеловал её в плечо. Коротко. Почти нежно. Сердце Хоби замерло. Не образно. По-настоящему. На секунду он перестал слышать музыку. Внутри что-то резко сжалось. Что это? Он не понимал. Не мог разложить по полочкам. Это же Юнги. Его приятель. Почти десять лет рядом. Колледж. Общие проекты. Совместные поездки за город. Ночные разговоры в машине. Даже поездки к родителям друг друга. Это не случайный знакомый. Это человек, который вплетён в его жизнь плотно и надолго. Но приятель — это приятель. Почему тогда этот поцелуй в плечо ощущается так, будто кто-то провёл лезвием по нервам? Он сделал глоток. Рука дрогнула. — Ты чего такой тихий? — наклонился к нему Чонгук. — Устал просто, — быстро ответил Хоби. Но усталость была не в теле. Он снова посмотрел туда. Девушка смеялась. Юнги что-то ответил ей, и в его глазах мелькнуло то самое редкое тепло, которое Хосок видел не так часто. И вдруг внутри вспыхнула неприятная мысль: А если это серьёзно? Если однажды Юнги просто скажет: «Я встречаюсь с кем-то». Если у него появится человек, который станет важнее. Ближе. Почему от этой мысли становится тесно в груди? Он резко встал. — Я скоро вернусь, — бросил он друзьям. На этот раз он не вышел на улицу. Он направился к бару. Нужно было чем-то занять руки. Что-то сделать, чтобы перестать смотреть. Бармен поставил перед ним стакан. Лёд тихо звякнул. И в этот момент рядом раздался знакомый голос: — Ты сегодня слишком много думаешь. Хоби обернулся. Юнги. Без девушки. Без улыбки. Просто Юнги — спокойный, внимательный, слишком внимательно смотрящий. — С чего ты взял? — попытался усмехнуться Хоби. — С того, что ты три раза за вечер выходил «подышать». Пауза повисла между ними. Музыка гремела, но вокруг словно стало тише. — Хорошо повеселился? — нейтрально спросил Хоби. — Нормально. А ты? — Отлично. Юнги слегка наклонил голову. — Врёшь. Это было сказано спокойно. Без упрёка. Но слишком точно. Хосок вдруг понял, что не готов сейчас к этому разговору. Не готов признать даже себе, что происходит. — Ты с… девушкой пришёл? — слова вышли раньше, чем он их отфильтровал. Юнги на секунду задержал взгляд. — Нет. Это знакомая друзей. Мы просто отдыхали. Просто. Слово немного ослабило узел внутри. Но не до конца. — А что? — тихо добавил Юнги. Хоби открыл рот. Закрыл. Что он должен сказать? «Мне не понравилось, как ты её поцеловал»? Смешно. Нелепо. — Ничего, — наконец выдохнул он. — Просто спросил. Юнги смотрел ещё пару секунд. Слишком долго. Потом кивнул. — Понял. Он не уточнил. Не надавил. Просто сделал шаг назад. — Не пропадай, — добавил он и вернулся к своей компании. А Хоби остался у бара. Сердце всё ещё било неровно. И вдруг, впервые за вечер, мысль оформилась чётко и страшно: Это не ревность к девушке. Это страх потерять то, что он сам до конца не понимал. Он всегда считал Юнги частью своей стабильности. Своим «по умолчанию». Человеком, который рядом — независимо ни от чего. Но если однажды рядом будет кто-то другой? Музыка продолжала греметь. Люди смеялись. Вечеринка шла своим чередом. А внутри Хобиа что-то медленно, неотвратимо менялось. И он уже понимал — после этого вечера всё останется прежним только внешне. Внутри — уже нет.