Разрушая между нами стену.

Идя по тротуару рядом с Хан Хаын, Миён физически ощущала, как внутри неё нарастает странное, почти колючее чувство непривычности. Весь её мир до этого момента был выстроен из тишины, одиночества и размеренного шелеста книжных страниц. Она привыкла быть тенью, «отличницей-изгоем», которая существует в своём собственном вакууме, где нет места для чужих шагов. А теперь рядом с ней шла не просто одноклассница, а Хан Хаын — девушка, чьё имя в школе произносили либо с благоговейным придыханием, либо с плохо скрываемым страхом. Вечерний город расплывался в огнях, но Миён видела только ритмичное движение их теней на асфальте. Внезапно Хаын резко остановилась. Миён, погружённая в свои мысли, не успела среагировать и мягко уткнулась лбом в её плечо. — Как тебя зовут? — неожиданно спросила Хаын, поворачиваясь к ней. Миён замерла, моргнув от неожиданности. Контакт, пусть и такой мимолётный, заставил её сердце пропустить удар. — Ой… а? — Она подняла взгляд, встретившись с внимательными глазами Хаын. — Я спрашиваю, как тебя зовут, — повторила та спокойным, почти безразличным тоном, но в глубине её зрачков промелькнуло любопытство. Заметив ошарашенный вид Миён, Хаын чуть приподняла уголки губ, вновь натягивая свою привычную маску дружелюбия. — А… это… Кан Миён, — выдохнула девушка, поправляя лямку рюкзака. — Кан Миён… — Хаын повторила имя медленно, словно пробуя его на вкус. Её улыбка стала шире, на этот раз выглядя более искренней. — А я Хан Хаын. — Я знаю, — тихо ответила Миён, опуская взгляд. — Правда? И откуда же? — Хаын приостановилась у самых ворот школы, ожидая ответа. В её позе чувствовалась расслабленность хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется. — Ну… про тебя много чего говорят, — честно ответила Миён, не задумываясь о последствиях. Лицо Хаын изменилось мгновенно. Весёлые искорки в глазах потухли, сменившись холодным раздражением. Она на мгновение поджала губы, и её черты стали какими-то острыми, пугающими. — Ясно, — бросила она коротко. Это было единственное слово, которое она соизволила произнести перед тем, как развернуться и пойти дальше, словно этого короткого диалога и не было. Миён почувствовала неприятный холод в груди. Атмосфера вокруг Хаын в ту секунду стала тяжёлой, почти осязаемой. Миён внутренне сжалась, ожидая классической реакции школьной задиры: угрожающего «И что с того? Есть претензии?» или резкого толчка. Но вместо открытой агрессии она получила лишь ледяное разочарование. — Я что-то не то сказала? — не выдержав тишины, спросила Миён, когда они уже подходили к дверям класса. Хаын обернулась. Раздражение исчезло так же быстро, как и появилось, сменившись мягкой, почти ласковой улыбкой, которая, впрочем, не затронула её глаз. — Всё нормально. Пошли. Три месяца спустя. Время в школе тянулось странно. Прошло три месяца, и мир Кан Миён перевернулся. Она всё ещё не могла с уверенностью назвать их отношения с Хаын «дружбой» — это слово казалось слишком простым и светлым для того странного притяжения, что возникло между ними. Но одно Миён знала точно: ей стало невыносимо скучно проводить дни в одиночестве. Без присутствия Хаын рядом воздух в школе казался пресным. Хаын, к удивлению всей школы, постепенно начала отдаляться от своей привычной «свиты». Апогеем стал день, когда она просто переставила свои вещи и пересела к Миён на третью парту первого ряда. Её старая компания — группа шумных, заносчивых подростков — была в ужасе. Миён помнила, как в один из первых дней их совместного сидения за партой к ним подошла «подруга» Хаын. — Слушай, Хаын-а, ты чего вдруг с ней тусоваться начала? — прошептала та, косясь на Миён, как на пустое место. — Вы что, реально дружите? С этой… отличницей? Хаын молчала. Она не удостоила девушку даже взглядом, продолжая смотреть в сторону Миён, которая в этот момент пыталась сосредоточиться на учебнике физики. Хаын едва заметно улыбнулась Миён, но стоило настырной однокласснице протянуть руку, чтобы по-хозяйски погладить Хаын по голове, как реальность в классе будто треснула. Хаын перехватила чужую руку и с силой оттолкнула девушку от себя. На её лице застыла улыбка — ненормальная, застывшая, как гипсовая маска. — Слышь, — голос Хаын прозвучал как удар стального клинка о камень. Холодный, острый, пробирающий до костей. — Перед тем как трогать, надо спрашивать. В классе воцарилась гробовая тишина. Миён смотрела на это с нескрываемым страхом. В этот момент Хаын действительно выглядела опасной. Почувствовав на себе взгляд Миён, Хаын на секунду замерла, в её глазах промелькнула какая-то сложная мысль — смесь сомнения и желания объясниться. Однако она тут же тряхнула головой, проигнорировала испуг Миён и вернулась к своему обычному расслабленному состоянию. За эти три месяца Миён узнала о Хаын больше, чем кто-либо другой. Оказалось, что за образом «королевы школы» и задиры скрывается нечто более сложное. Хаын была единственной наследницей крупного семейного бизнеса. Огромные деньги, статус и предопределённое будущее давили на неё, лишая смысла любую учебу. «Зачем мне эти тесты, если моё кресло в совете директоров уже забронировано?» — читалось в каждом её пренебрежительном жесте в сторону учебников. Но это была лишь верхушка айсберга. Глубже Миён пускать боялись. Напряжение возросло, когда классный руководитель объявил о предстоящем пробном экзамене. Для Миён это было делом чести. Она поставила себе цель: сдать на высший балл. Её график стал напоминать марафон на выживание: школа, библиотека до позднего вечера, специальная академия по выходным. Их общение с Хаын сократилось до коротких перерывов между уроками. Хаын это явно бесило. Её раздражение росло пропорционально количеству книг в сумке Миён. Однажды, когда Миён уже собиралась в библиотеку, Хаын преградила ей путь. — Ты что, опять собралась там киснуть после уроков? — спросила она, сложив руки на груди. — Занимаюсь, — коротко ответила Миён. — Занимаешься? — Хаын вскинула брови в притворном удивлении. — Слушай, Кан Миён, ты с такими темпами в голове дырку продырявишь от лишних знаний. Тебе оно надо? Миён ничего не ответила, лишь упрямо поправила очки и зашагала в сторону библиотеки. К её изумлению, Хаын не ушла. Она пошла следом, как верный, но очень недовольный хвостик. — Мне вообще-то в ту же сторону, — буркнула она, когда Миён обернулась. В итоге Хаын оказалась в библиотеке. Она с грохотом отодвинула стул и села прямо напротив Миён. Пытаясь игнорировать присутствие этой стихийной силы, Миён уткнулась в конспекты, но периодически всё равно бросала взгляды на «гостью». Каково же было её удивление, когда она увидела, что Хаын не просто сидит в телефоне, а читает книгу. На обложке крупными буквами значилось: «Как стать пофигистом на 100%». Миён не выдержала и прыснула. — Ты серьёзно? Пришла в библиотеку, чтобы читать это? Хаын подняла взгляд, ничуть не смутившись. — Ну, ты же сама сказала — надо готовиться. Вот я и готовлюсь. Только к жизни, а не к твоему тесту, которая отнимает лишь нервы. Это было так в её духе, что Миён только покачала головой. Однако в глубине души её беспокоили слухи. По школе ползли шепотки, что Хаын избила свою знакомую просто за то, что та случайно схватила её за руку. Глядя на спокойную, почти уютную Хаын, читающую книгу о пофигизме, Миён не могла сопоставить эти два образа. Но задавать вопросы было страшно. Мало ли, какая реакция последует. Вечерний путь и горькая правда Часы на стене библиотеки показали 21:02. Девушки были последними, кто покинул территорию школы. Ночной воздух был прохладным, а улица — пустынной. Они шли в тишине, иногда случайно задевая друг друга плечами. Это касание больше не пугало Миён. Напротив, в нём было что-то успокаивающее. В какой-то момент Хаын осторожно положила руку на плечо Миён. Она чуть улыбнулась — тепло и искренне, без той колючей стали в голосе, которую слышали остальные. В такие моменты Миён понимала: всё, что говорят о Хаын в школьных коридорах, — лишь половина правды. — Слушай… мне на автобус, — начала было Миён, останавливаясь у остановки. — И? Мне тоже, — перебила её Хаын, словно это было самым очевидным фактом в мире. Они продолжали болтать о каких-то пустяках, но один вопрос уже давно вертелся на языке у Миён. Она знала, что заходит на опасную территорию, но любопытство и странная близость этого вечера придали ей смелости. — Слушай, Хаын… — Миён набрала в легкие побольше воздуха. — А почему ты отрезала волосы? Раньше у Хаын были роскошные длинные волосы, которые она состригла в каре почти сразу после начала учебного года. Хаын резко остановилась. Она повернулась к Миён, и её лицо стало пугающе спокойным. Это не было раздражением или гневом — это была пустота, от которой по спине пробежал холодок. — Отчим сказал, что я должна соблюдать устав школы. Помнишь? — ответила она тихо. Миён застыла, чувствуя, как внутри всё похолодело. Смысл этих слов дошёл до неё не сразу, а когда дошёл — ударил сильнее любого тока.