Искры под кожей

Имя Пейзулла олицетворяет благословение и подарок, который приходит от Всевышнего. Он из традиционной семьи, в главе которой стоит строгий отец. Из трёх сыновей он старший, а это значит, что на нём большая ответственность — не упасть в грязь лицом, не быть позором семьи и рода. Его семья очень религиозна. Сколько он себя помнит, его учили любви к Богу. В священный день водили по храмам, привыкал к молитвам. А когда он пошёл в школу, параллельно его обучали священным текстам. Помимо родного языка, он учил ещё два: первый — на котором он молился, а второй являлся государственным, в стране, в которой он жил. Когда Пейзулла подрос, как истинный верующий, начал держать пост в священный месяц и читать молитвы, которые выучил наизусть. Главное — честь семьи и рода. Отец был очень горд и доволен. Теперь у него есть наследник, который продолжит его род. Он был спокоен: даже после смерти у него есть сын, который будет посвящать молитвы на его могиле за покой его души. Бремя старшего сына, отец которого пользуется большим уважением в городе и среди родни, давит на Пейзуллу тяжёлым грузом. А когда наступило время полового созревания, поднялась тема женитьбы. Вливались мысли, что он должен жениться на девушке с хорошим происхождением, воспитанной, религиозной, покорной, верной, чистой, которая родит ему сыновей. Пейзулла с этим не соглашался, делал вид, что прислушивается, ведь он был другим. Он понял, что не нуждается в этом, понял, что его девочки не привлекают. Ещё с раннего детства общение с противоположным полом оставалось в стадии дружбы. Не смотрел иначе. Он ничего не чувствовал. Чем старше он становился, не было девочек, к которым он испытывал симпатию. О влюблённости не могло быть и речи. Сердце не подавало признаков жизни, он был к ним равнодушен. Пейзулла знал, что он другой. Об этом в его семье не говорилось. Это осуждалось и порицалось в обществе, где он жил. В его вере это считалось грехом. Могли убить просто за то, что ты таким родился. Пейзулла не был глупым человеком, он сразу понял, к чему всё идёт. Он мастерски избегал тревожных тем. С ранних лет научился подбирать слова, думать, а потом говорить. Недоговаривать правду — не значит лгать. В его внутреннем мире Бог создал людей по Своему образу и подобию, Он совершенен, Всевышний никогда не ошибается. Кто мы такие, чтобы критиковать всё прекрасное, созданное Им? Но он не в силах сломать систему, когда вся власть находится в руках стариков, страдающих от маразма. Пейзулла стремился к любви, он хотел искренне полюбить и стремился к лучшей жизни.

***

Спорт для него стал новым миром. Он начал учиться бороться, ему очень нравилось, ведь это место, где он мог не думать о проблемах. Находясь ближе к парням, в зале или в раздевалке, Пейзулла ловил себя на том, что задерживает на них взгляд дольше положенного. Замечал, что хочет касаться, не просто во время спарринга, а изучать. Здесь нельзя это делать: не с людьми своей национальности, не в этом городе, где все друг друга знают. Не здесь. Спорт становится частью его жизни, он постепенно принимает себя.

***

После окончания школы Пейзулла решает переехать в столицу. Как гордость семьи и образцовый сын, который подаёт пример другим, с лёгкостью поступает на грант в престижный ВУЗ. Иначе быть не могло: родители не беспокоились о нём, он не испортит репутацию и честь семьи. Пейзулле это было на руку. Столица огромная, никто никого не знает, но нельзя ослаблять бдительность. В этом обществе люди могут только люто ненавидеть то, что не могут понять или принять. В этой стране таких, как он, ненавидят. Сменив положение, он обретает новых знакомых. Замечает, что за ним наблюдают девушки, они не против его общества. Пейзулла играет роль «нормального» парня, начинает ухаживать за девушками, приглашает на свидания. Он не испытывает к противоположному полу ненависти или агрессии, ему приятно их общество. Пробует встречаться с ними, даже умудрился зайти дальше поцелуев. Пейзулле была интересна реакция его тела рядом с девушками. Все функции его тела выполнялись по умолчанию, проблем не было. Проблем не было и с его образом «нормального».

***

После огромной катастрофической ошибки Никита понял эту жизнь и начал играть по их правилам. Они не сломали его — он упрямый человек. В юном возрасте он принимает решение о сепарации от родителей и уехать куда подальше, чтобы они его не достали. Никита поступает в ВУЗ и заселяется в студенческую общагу. Он кое-как добрался до комнаты под номером 5861, встаёт напротив двери, но из-за рук, занятых багажом с его вещами, не может открыть дверь. Недолго подумав, он пинком открыл дверь и вошёл внутрь. — Меня зовут Никита Нагорный, рад знакомству, — он напугал своего соседа. Отпустив вещи, протягивает руку в знак приветствия. — Пейзулла Магомедов, в следующий раз открывай дверь рукой, — отвечает на рукопожатие его новый знакомый. Никита отмечает про себя крепкую руку, ощутимые мозоли на внутренней стороне ладони. Не потные и не скользкие. Они обязательно подружатся. Никите нравились тихони, правильные и скромные. Им есть чего стесняться. При общении с людьми, если он узнавал, что они глубоко верующие, его внутренние чертики начинали активизироваться. Хотелось немного их «испортить», он получал от этого удовольствие. Действовал он не сразу, тщательно всё продумает, не жалеет времени, а когда всё происходит — получает огромную порцию дофамина. Просто маленькие прелести его жизни, которые грели ему душу. Вот он, его потенциальная «жертва», смотрит на него: высокий, статный, ещё и хмурит брови, любитель дисциплины. Сначала ему надо войти в доверие, пощупать почву, так сказать, а когда он узнает то, что ему нужно, обернёт всё в свою пользу. У Никиты нет злого умысла, он не причиняет людям огромный вред и не ломает им жизни. А внутренние чертики не берут над ним верх, они у него ручные, они знают, что получат своё. Надо лишь подождать.

***

На второй год своего обучения в жизнь Пейзуллы врывается Никита, тот был первокурсником. Он занимает всё свободное пространство собой, он был везде. Пейзулла никак не реагирует: он из большой семьи, там, где тишина — редкий гость. Хаос, который привносит Никита в его жизнь, ему удаётся с лёгкостью преодолеть или сбавить обороты хотя бы на минимум. Ему нравится общение с Никитой, забавляют его братские темы: «Брат; я как твой младший брат; отношения к младшим братьям; ты как мой старший брат; брат; братан; братишка...» Если Никите это нравится, то всё в порядке. Он умел очаровывать людей. Наблюдая за Пейзуллой, который занимается спортом и регулярно посещает спортивный зал, Никита умудрился за ним увязаться хвостиком. Ему нужен был лишний повод. За короткий срок их знакомства план Никиты маленькими шагами идёт вперёд. Это его радовало. По его наблюдениям, Пейзулла двигается по чётко расписанному плану. Очень много учится, параллельно умудряется подрабатывать онлайн и получать повышенную стипендию. А Никита учится на сколько, лишь бы не вылететь с гранта — на то спасибо. Никита ищет много причин, чтобы лишний раз коснуться Пейзуллу. Например, проходя мимо, пожамкать его бицепсы, говоря с восторгом: — Вот это мышцы, брааат, покажи бицепсы! Ему оставалось только повилять хвостом, если бы он у него был, когда получал то, что хотел. Никита редко видел его раздетым. По комнате ходил в футболке и шортах, переодевался он быстро, Никите не удавалось его разглядеть как следует, а в душ его не пускал. Просил хотя бы там не нарушать его личные границы. Оставалось довольствоваться лишь открытыми руками и босыми ногами. Никита не унывал, у него другая стратегия. Выходил из душа нагим, сверкая своей задницей, а потом ходил по комнате в одних трусах, правда, он немного мерз, но терпел. А ночью его укрывал Пейзулла, он притворялся спящим. Наблюдательный Никита понимал, что возможно Пейзулла играет за его лигу, просто тот тщательно скрывался и мастерски уходил от ответа. Он хочет пробить эту броню. Никита знал, что он хорош собой и привлекательный, в себе он не сомневался. Под предлогом только начавшего спортивного образа жизни Никита решительно приступает к первому этапу. Вечером, когда Пейзулла работает за ноутбуком, он тихо подходит к нему. — Пейз, кажется, у меня груди разной формы... — С чего ты взял? Они нормальной формы, — он даже не повернул голову в его сторону. Никита поджимает губы и, схватив за плечо, садится ему на колени, загородив собой экран ноутбука, оказавшись грудью на уровне глаз Пейзуллы. — Вот, потрогай, они разные! — взяв его за руки, помещает их на свои груди. Он смотрит на его реакцию, наблюдает за мимикой лица. Заметил, как Пейзулла на секунду затаил дыхание, и в удивлении поднялись вверх его брови. — Слышал об анатомии человека, что все мы немного асимметричны? — с мягкой улыбкой отвечает он, подняв взгляд на Никиту. Смотрит прямо в глаза. — Нет, мне кажется, что левая грудь мягче, чем правая, — не унимался Никита, капризно надув губы. Пейзулла не подавал вида, обхватив две мягкие округлости, сжал их в ладони, ощутив под ними твёрдые соски. Никита вскрикнул и дернулся: после упорных тренировок мышцы груди немного побаливали. — Всё отвали и не мешай мне работать, — слабо шлёпнул он по заду Никиты, на что тот с возмущением встал и пошёл в другую сторону, пряча довольную улыбку. — У тебя рука тяжёлая, брааат, аж кожа зудит, — прошипел он, потирая свой зад. — Просто не страдай фигнёй, — Пейзулла делал вид, что занят, но в его ладонях остались фантомные ощущения мягких форм Никиты. Сердце Пейзуллы немного стучало громче обычного.

***

Однажды ночью пошёл сильный дождь с грозой. Даже природа даёт лишний повод Никите и его плану. Дождавшись громкого раската грома: — О Господи! — никогда прежде не звучавшее в устах Никиты имя Бога вылетает так же быстро, как и его тело из постели, — Пейзулла, подвинься, мне до усрачки страшно! Просто поставив старшего перед фактом, он забирается в его постель. Никита улёгся с левой стороны Пейзуллы, положив голову ему на грудь и взял за одну руку. — Ты холодный, где ты ходишь?! — он вздрагивает, почувствовав холодные ноги рядом со своими, — отодвинься. — Твой младший братишка боится грозы, пожалей, пожалуйста? — подаёт жалобный голос Никита и прислушивается к биению сердца под ухом. — Нихера, у тебя мышцы, брат, да они у тебя ахеренные, почему ты их скрываешь? — проворная рука Никиты забирается под футболку Пейзуллы и касается крепкого тела, оценивая хотя бы на ощупь, пока старший не перехватывает его похождения, схватив за запястье. — Лежи смирно, иначе скину на пол, — хриплым голосом после сна говорит Пейзулла, которого наглым образом разбудили. Никита получил то, что хотел, прислушиваясь одним ухом к сердцу, которое билось негромко, начало быстро набирать обороты и громко стучать, когда он запустил руку под одежду. А когда его самого «успокоили», сердце медленно вернулось к нормальному ритму. — Как скажешь, — пробурчал Никита, скрыв ликование внутри. Он закинул руку и ногу на Пейзуллу, постепенно проваливаясь в сон. Про грозу он забыл, а последняя мысль была о том, как приятно Пейзулла пахнет. Утром Никита нашёл себя в тёплых объятиях Пейзуллы. Он прижимался со спины, крепко закрепив себя к нему, обнимая поперёк живота, а рука покоилась на груди. — Так и знал, что ты любитель сисек, — констатировал факт Никита, правда, не ожидал, что будет скинут с кровати; он думал, что Пейзулла не услышит. — Так и знал, что ты придурок, — сонно проворчал Пейзулла и повернулся к нему спиной, продолжая свой сон под хохот Никиты.

***

Делить комнату в общежитии с Никитой было не скучно. Пейзулла сравнивал его с маленьким корги, который носится повсюду, ища неприятности на свою задницу. Его улыбка никогда не спадала с лица. Особенно ему нравилось, как появляются тонкие морщинки на уголках глаз, когда тот смеётся. Пейзулла любил радовать его мелочами: например, оставить шоколадку на тумбочке перед уходом, покупать разные напитки, звать куда-нибудь поесть и платить за него. — Спасибо, что балуешь своего младшего братишку! — нравилось слышать эти восторженные отклики в свою сторону. Он часто задерживал взгляд на созвездии маленьких родинок, расположенных на лице Никиты. Ему хотелось поцеловать каждую из них. Пейзулла перестал общаться с девушками, медленно начал отпускать ситуацию. Иногда на выходные к Пейзулле приезжали родные младшие братья. Он даже не заметил, как Никита быстро подружился с ними и влился в их компанию. С братьями были крепкие отношения, он им доверял и знал, что они всегда будут на его стороне. Чтобы подкреплять эту связь, он их баловал, покупал их хотелки или скидывал деньги, как старшему брату ему это ещё и нравилось. — Не знал, что у тебя ещё есть младшие братья, даже в голову не приходило, что мне придётся побороться за твоё внимание, конкуренция получается? — спрашивал Никита, а Пейзулла знал, что никакой конкуренции нет, он никогда прежде не обделял младшего вниманием. Но это ему говорить не обязательно.

***

Юношеский максимализм бьёт в голову, и Никита решился на крайние меры. Учебный год почти заканчивался, а это значит — они разойдутся, будут просто знакомыми. Зачем он столько дней ходил, сверкал и мерз? Подготовка шла отлично: он закупился вкусняшками и напитками. Для Пейзуллы это был очередной вечер просмотра фильмов, он ни о чём не догадывался. После Никита провёл в душе много времени, занимаясь теперь подготовкой своего тела. Теперь он сиял и благоухал в прямом и переносном смысле. Когда вернулся Пейзулла, Никита старался не привлекать внимания, но к удивлению старшего тот был одет. На нём были домашние футболка и шорты, вечно холодные ноги наконец-то были в белых коротких носках. Он обратил на это внимание, но виду не подал. Никита в попытках унять волнение пытается скрыться за тонким слоем домашней одежды. Как бы невзначай закрыл дверь на ключ, чтобы им точно никто не помешал. Он ждал, как верный песик Пейзуллу, пока тот закончит свои дела, сходит в душ и они начнут просмотр фильма. Никита и Пейзулла сели по середине комнаты на пол с мягким ковром, спиной опираясь на кровать. Приятную темноту отсеивал лишь свет от экрана, что было на руку Никите — он не хотел, чтобы Пейзулла заметил его покрасневшие щёки. «Пожалуйста, лишь бы не облажаться, пожалуйста...» Никита давно потерял нить сюжета в фильме, пытаясь унять дрожь внутри. Он жевал всякие вкусности и немного поглядывал на Пейзуллу. Ему безумно нравилось сосредоточенное лицо старшего, когда тот чем-то увлечён или работает. Как вот сейчас — тот не отрывается от просмотра фильма, этот прекрасный профиль лица, Никита готов капризно захныкать от его красоты. Он так близко, рукой можно дотронуться, но так далеко. Пейзулла обратил внимание, что Никита ведёт себя не так, как обычно. Раньше он болтал без умолку, а сейчас тот затих и не может сосредоточиться, он ждёт, чем это закончится. «Спокойно, Никита, главное — говорить и не запнуться в словах...» Никита не выдерживает. Они посмотрели полфильма, он больше не сможет усидеть на месте. — Можно задать тебе один вопрос? Они сидят рядом, плечом к плечу, а рука близко к его руке... — Конечно, задавай, — отвечает Пейзулла, повернув к нему голову. Все, он пропал. Эти глаза смотрят прямо на него, в его душу, кажется, видят его насквозь. — Пейз, брат, ты не будешь сильно меня бить, если я скажу, что хочу тебя поцеловать? «Что ты несёшь! Что это за бред? Я не должен был так начать, всё пропало.» Тело Никиты похолодело, а внутри бушевала паника. Он хотел бросить всё и убежать. Далеко, желательно с этой планеты. — С братьями я не целуюсь, — с улыбкой ответил Пейзулла, его забавляла эта ситуация. Может, всё же есть шанс? Не всё потеряно? — А если я скажу не как брат или сосед по комнате, а как просто Никита Нагорный? Пейзулла внимательно смотрел на Никиту, как его глаза в панике разбегаются, не зная куда смотреть, смущается. Как эти губы двигаются, словно в лихорадке, пытаясь выбрать правильные слова. Кажется, получается плохо. Может, рискнуть и ответить взаимностью? Он хватает Никиту за подбородок, прекращая поток слов, и целует. Пейзулла решает ответить действием, а не словами. Никита не сразу осознаёт происходящее, а когда понимает — начинает отвечать на поцелуй. Губы Никиты на вкус сладкие — это из-за того, что тот от волнения весь фильм заедал сладостями. Пейзулла не торопился, выцеловывал каждый уголок губ, наконец распробовав желаемое. Когда Никита раскрывает губы, словно в знак приглашения, коснулся языка Пейзуллы, он начал таять как мороженое. Он повторял за действиями старшего, а внутри бабочки или чертики (Никита сам не знает кто) ликовали от радости, получив то, что хотели давно. От наслаждения Никита прикрывает глаза и начинает тихо постанывать. Он чувствует, как Пейзулла касается его покрасневших щёк и спускается к шее. — Иди ко мне, милый, — дрожащими ногами Никита встаёт на колени и седлает бедра Пейзуллы. Они отрываются друг от друга, соприкасаясь кончиками носа и пытаясь отдышаться. От разрываемого счастья внутри хочется смеяться. Никита держится за крепкие плечи Пейзуллы, на свои силы он не рассчитывает. Он нежится от прикосновений Пейзуллы, как тот целует его покрасневшие щеки, спускается поцелуями ниже к шее, а руками ведёт по его телу. Каждое касание рук оставляет после себя долгие фантомные ощущения на теле, они словно горят. Вечно замерзавший Никита словно наполняется огнём внутри, тело согревается и ему становится наконец комфортно. — Сегодня на тебе слишком много одежды, — говорит Пейзулла, стягивая с младшего футболку. Он не спешит, растягивая удовольствие, словно собирается посмаковать лакомство. Тело Никиты мелко подрагивает в руках Пейзуллы, каждый раз выгибается, реагируя на его губы. Пока он исследует его шею и спускается поцелуями к плечам, руками начал массировать упругие груди Никиты. Они были идеальной формы. Ещё с поцелуя возбуждённый Никита начал поддаваться вперёд, касаясь возбуждения Пейзуллы, когда старший начал ласкать его соски по очереди. — О боже! — тихо постанывал Никита, он не ожидал, что от стимуляции сосков его так поведёт. — Тише, стены здесь тонкие, ещё услышат нас, — прошептал Пейзулла, присасываясь к левой груди, а правой рукой держался за сосок, перекатывая маленькую горошину между двумя пальцами. Свободную руку он запускает под резинку домашних шорт Никиты и крепко цепляется за округлую ягодицу, притягивая к себе ещё ближе. Никита теряется в ощущениях, он одной рукой держится за Пейза, а другой закрывает рот, тихо поскуливает. Хочет громко стонать, он раскалывается от эмоций, и с глаз начинают течь слёзы. Пейзулла слышит, как Никита тихо всхлипывает и поднимает взор на него. Он поцелуями стирает дорожки слёз с его лица, убрав руку, целует в губы. Заглушает стоны Никиты собой. Он беспощадно терзает эту нежную плоть. Открывает для себя, что ему нравится контролировать Никиту в своих руках. Как он выгибается навстречу его ласкам. Пейзулла чувствует руки, которые касаются его волос, как они цепляются за плечи, чувствует, как впиваются маленькие ногти в его кожу. Это разжигает пламя внутри. Не отрываясь от губ, одной рукой фиксирует Никиту за талию, а второй, которая ласкала ягодицы под шортами, раскрывает пальцами две половинки. Пейзулла чувствует, как Никита задерживает дыхание. Он видит, как под закрытыми веками дрожат длинные ресницы. Пейзулла касается средним пальцем сжатого ануса, но не входит. Никита в его руке начинает дрожать сильнее, и от неожиданности тот раскрывает глаза. Он чувствует, как старший трет его чувствительную дырочку. — Ты прежде баловался собой? — оторвавшись от сладких губ, спрашивает Пейзулла. — Да, было пару раз... — тихо говорит Никита, боясь реакции своего тела. — Хочешь, чтобы я продолжил? — хриплым голосом спрашивает старший, касаясь губами ушка, от его голоса мурашки пошли по телу. — Да, очень, — Никита кивает несколько раз в знак согласия. Иначе он позорно кончит просто так. — Тогда марш на кровать, — сразу приказ у Никиты выполнить не получается. Неуклюже, кое-как встав на колени и целясь за постель, доходит до кровати, он не контролирует своё тело. Пейзулла с умилением наблюдает за Никитой сверху, пока тот пытается справиться с задачей. Воспользовавшись моментом, он снимает последние элементы одежды с ловкостью рук, оставив лишь светлые носочки на ногах — они ему нравились. — Так не честно! — капризно дует губы Никита и сводит колени вместе, придерживая руками, словно закрываясь от глаз Пейзуллы. — Что именно для тебя нечестно? — он поднимает брови в удивлении, его забавляет поведение Никиты. — То, что ты полностью одет, а на мне практически ничего нет! — Ах, вот в чём дело? — он по-доброму смеётся. Никиту постоянно волновал вопрос его наготы. Он решается поддаться и подыграть младшему. Не отрывая взгляда от лица Никиты, Пейзулла медленно снимает с себя майку, бросает в сторону. Не спешно ведёт руками вниз к поясу спортивных шорт, развязав шнурки на талии, наконец стягивает вниз остатки ненужной ткани, открывая вид на твёрдо стоящий член. Никита был доволен увиденным и вздохнул от предвкушения. — Теперь так честно? — дразнит Пейз. Никита кивает в знак согласия, тянет руки вперёд, притягивая Пейзуллу к себе. Раздвинув коленки в сторону, он поддаётся в объятия Никиты, поставив руки по сторонам от головы младшего. Пейзулла втягивает его в страстный поцелуй, сразу углубляя его. Он чувствует, как руки Никиты трогают его, словно исследуя каждый миллиметр тела. Эти касания скользят по телу и отдают прохладой, он хочет согреть это тело под собой. Руки Никиты живут своей жизнью: проворные пальцы, изучив мышцы спины, направились вниз к крепким ягодицам, он сжимает их в ладонях и стонет в рот Пейзуллы от восхищения. Наконец он добрался до желанного мускулистого тела. Никита забывает, как дышать. Заметив это, Пейзулла отстраняется от сладких губ и спускается ниже, к линии челюсти, выдыхает его запах, он не может надышаться им. Касается губами адамового яблока, которое судорожно дергается под языком. Лёгким поцелуем проходит по яремной впадине и прикусывает тонкую кожу на ключицах, но не оставляет следов. Пока им нельзя оставлять свои отметины. Никита прикасается рукой к паху Пейзуллы и опускается к основанию члена, обхватив его пальцами. Он ведет рукой вверх и вниз, а свободной рукой трогает яйца, перекатывая их в ладони. — Я смотрю, Бог одарил тебя достоинством спереди и сзади, — от восторга и переизбытка эмоций Никита начинает откровенничать, о чем узнает только сейчас. Пейзулла лицом утыкается в основание шеи Никиты, пряча улыбку, а тело трясется от смеха, который он не в силах сдержать. — Что ты такое несешь? — его вопрос остается без ответа; Никита решает держать язык за зубами. Внезапный приступ смеха не портит атмосферу, и Пейзулла быстро возвращает всё в прежнее русло. Он изучает тело под собой, сжимает мягкие бока, губами проходит по объемным холмикам груди, не обделяет вниманием чувствительные соски, ласкает их языком и втягивает губами в рот. Никита закрывает рот рукой, снова заглушая свои стоны. Он хочет, чтобы его все слышали, слышали, как ему приятно, но нельзя. Пейзулла спускается ниже, оставляя после себя дорожки поцелуев, руками хватает за бедра; эти идеально длинные пальцы правильно впиваются в объемные ляжки. От желания покусать эти ножки у Пейзуллы чешутся зубы, хочется оставить свои метки. Но он этого не делает, лишь закусывает нижнюю губу, отвлекая себя на другую легкую боль. Никита приподнимается на локтях и не может оторвать взгляд от старшего. Пейзулла опускается к паху, поднимает одно бедро и начинает ластиться щекой к мягкой коже, глядя в ответ. Установив зрительный контакт, Никита следит за темными глазами, утопая в их бездне бесконечности; ему нравилось, как он хмурил брови. Эти длинные ресницы были его особенностью. — Я сейчас сдохну от разрыва чувств, пожалей меня, — Пейзулле дважды повторять не надо; он горячими губами коснулся влажной головки члена Никиты, обвел скользким языком и опустился ниже, активно высасывая всё до последней капли. Пальцами уделил внимание яйцам и мягко помассировал. У Никиты мелкие искорки пробежались от пяток до макушки и самых кончиков волос. Он готов был заискриться. В руках Пейзуллы тело Никиты становилось просто жидкой массой, что дико его возбуждало. Выпустив обласканный член, Пейзулла поднимает Никиту за бедра и пальцами разводит в стороны ягодицы, открывая вид на сжатую дырочку в виде звездочки. Лицом он погружается между ягодиц Никиты, начиная настойчиво лизать кольцо мышц, заставляя его расслабиться. От каждого движения языком и губами объемные бедра мелко подрагивают, а Никита откинулся на подушки, не в силах смотреть на это зрелище, боясь кончить раньше времени. Юркий язык приятно щекочет тонкую и нежную кожу, настойчиво раздвигая сладкие стеночки и стараясь проникнуть глубже. Никита хочет большего, поэтому, засунув руку под подушку, вытаскивает тюбик со смазкой и передает его Пейзулле. В ответ старший лишь усмехается, даже не удивляясь тому, что младший всё заготовил. Обильно смазав пальцы, Пейзулла перехватывает основание члена Никиты, чтобы тот не кончил рано, и вводит средний палец в анус. Никита делает глубокий вдох, стараясь максимально расслабиться. Пейзулла неспешно двигает пальцем, аккуратно добавляет указательный палец к среднему. Подушечками пальцев касается простаты; волна удовольствия проходит по телу Никиты, пальцы попадают точно в цель, и ему приходится прикусить тыльную сторону ладони, чтобы заглушить свой голос. Он чувствует, как в него вставляют третий палец. — Знаешь, раньше, когда я забавлялся своей дырочкой, мои пальцы не приносили столько ощущений. Но твои идеально длинные пальцы ощущаются совсем по-другому… Ааах! — Пейзулла прерывает поток слов, продолжая беспощадно давить пальцами внутренние стенки, а Никита, поняв, что разоткровенничался, для эффективности закрывает рот двумя руками. Удостоверившись, что Никита достаточно растянут и расслаблен для него, Пейзулла вытаскивает пальцы. — Подожди секунду, сейчас вернусь, — он отстраняется, встает с кровати и идет к прикроватной тумбе, вытаскивая оттуда презервативы. Разорвав упаковку, раскатывает резинку по эрегированному члену и возвращается к Никите. Никита в нетерпении раздвигает ноги, наблюдая, как старший уперевшись коленями в кровать, берет его ноги и закидывает себе на талию. Пейзулла дополнительно смазывает член и анус, который сжимается и разжимается от напряжения. Он медленно, стараясь как можно меньше причинить боль, вводит только головку, а затем плавно входит наполовину, давая время привыкнуть. — Пейз, войди полностью, мне не больно, пожалуйста, — слышит тихий шепот Никиты, и Пейзулла входит полностью до основания члена, испытывая тесноту горячих стенок. Пейзулла движется медленно, нагнувшись и убрав руки с лица Никиты, расположив их на своих плечах. Со всей нежностью целует его в губы. Приятно ощущать, как эти очаровательные руки исследуют его, учитывая, как он Никите долго подавлял эти действия. Движения Пейзуллы были неспешными, он сдерживался, не желая причинить боль в их первый половой акт. Он усмирял желание войти глубже и жестко, внимательно наблюдая за выражением лица и телом Никиты, понимая, что пока младшего всё устраивает. В его руках он вот-вот растечется лужицей от счастья. Никита в ответ подстраивается, идеально попадая под ритм, задаваемый старшим. Это был их первый раз, а они уже безупречно подходили друг другу. Они были словно созданы друг для друга. Их тела идеально сочетались, словно с божественной или демонической точностью вырезаны и дополняли друг друга, закрывая недостатки и открывая лишь совершенные стороны. Пейзулла не мог насытиться Никитой под собой, целовал везде, куда мог дотянуться, руками мял крепкие плечи, опускался ниже к груди, не обделял вниманием чувствительные соски. Прерывистое дыхание и тихие всхлипывания ласкали слух; он не прекращал нежно входить внутрь Никиты. От переизбытка чувств в уголках глаз Никиты собирались слезы, но он этого не замечал. Только чувствовал, как руки ласкают его тело, проводят по животу и сжимают мягкие бока. Он приближается к пику, когда Пейзулла одной рукой начинает дрочить его член, а другой фиксирует лицо и неистово целует. Никите безумно понравилось целоваться с Пейзуллой; его губы идеально подходили к его. Он больше не выдерживает. Его разрывает на части крепкий член, который не прекращает долбиться в простату, рука стимулирует возбуждение, которое уже течет обильно, а губы настолько чувствительны, что опухли. Не в силах оторваться от настойчивых губ, Никита издает немой стон, забывает, как дышать, судорожно дернувшись — кончает. Он на миг выпадает из реальности; в ушах стоит звон, ноги становятся ватными. Когда Никита приходит в себя, он видит, как Пейзулла близок. Старший не отпускает контроль, даже звука не издает, но глаза говорят больше слов. Никита чувствует, как его пожирают глазами, как скрытые сущности проявляют себя. Это будоражит кровь, и Никита развязно улыбается, сжимаясь вокруг твердого члена. Старший лишь закусывает нижнюю губу. Он совершает пару глубоких фрикций и изливается в презерватив, не разрывая зрительного контакта с Никитой, вылавливая его дыхание. Вытащив член и сняв резинку, Пейзулла кидает её в мусорку, валится на Никиту, придавив своим весом, заключая его в объятия. Дыхание приходит в норму; Пейзулла уткнувшись в мягкие волосы Никиты, выдыхает приятный запах, который успокаивает его. Они познают друг друга по-новому. Например, Никита во время секса хочет откровенничать и становится разговорчивым после. — Я не хочу, чтобы наша связь прерывалась, — смотря в глаза, говорит Никита. — Не бойся, я никому не скажу о нас, а на людях мы будем просто как братья. Пейзулла улыбается в ответ, слыша эти «братские» темы; он не против, если это устраивает Никиту.