Искры под кожей

Первый учебный год Никиты был успешно завершён — и на этом всё хорошее заканчивалось. Он планировал провести каникулы в столице, но планам не суждено было сбыться. За целый год Никита не поддерживал связь с родителями, лишь созванивались на дни рождения с сухими поздравлениями — и всё. Но тут мама написала сообщение со словами: «Приезжай на каникулы домой, мы с папой тебя ждём и скучаем. Насчёт отца не переживай, он собирается в командировку и будет к твоему приезду». «Он мне не папа», — думал Никита, но матери отказывать не хотел, с ней отношения были нормальными. Надо просто вовремя уехать до приезда отчима. Пейзулла тоже собирался в родной город, и перед тем как уехать в разные направления, они обменялись парными серебряными браслетами. Они плотно прилегали к запястьям, не создавая дискомфорта при носке. Это было напоминанием того, что они вместе и обязательно встретятся. Для Никиты это свидетельство, что у него есть Пейзулла, он не один, и это правда.

***

Вот он уже дома, в городе, где он родился. Проведя целый год в другой среде, он отвык от этого места. Находясь в своём родном доме, он понимает, что хочет домой. Никита не хочет возвращаться в старую версию себя, хочет оставить всё в прошлом. Мама была права — отчима нет, пока. У него нет желания отдыхать, он придумывает план: устроиться на временную работу, возобновить походы в тренажёрный зал. Работать так, чтобы не было сил на лишние мысли и не утопать в тьме от безысходности. Никита познал другую жизнь, нашёл первую любовь и хотел к нему вернуться. Но не всё так радужно, как хотелось бы. Как только он вступил через порог дома, его вечная улыбка спала с лица. Это место снова начинает его пожирать.

***

Дни Никиты пролетают одинаково, он погряз в работе и тренировках. Активно начинает копить деньги на будущее. Лишь серебряный браслет на левой руке даёт надежду, что он скоро уедет, что Пейзулла настоящий и это не сон. Ему грустно, хоть он и пашет как конь: возвращаясь домой без сил, проваливается в крепкий сон, но мысли умудряются пробраться к нему в голову. «Ты не сможешь отсюда выбраться, ты обречён, всё, что было — это ложь. Ты ведь знаешь, что делают с такими, как ты?» Ему холодно, он не может согреться. Слои одежды не помогают. Холод пробирается настолько глубоко, что начинают болеть кости в теле.

***

Поздней ночью Никита стоит у входной двери и прислушивается. Эта старая привычка до сих пор при нём. Он слышит громкие голоса и хохот. Аккуратно провернув ключ в скважине, не издавая ни единого звука, Никита заходит домой. Он видит кучу незнакомых пар обуви. Здесь воняет. Эту вонь он терпеть не может. Никита чувствителен к запахам, а эту он ни с чем не спутает, даже если попытаются замаскировать — его чутьё не обмануть. Пахло ненавистным алкоголем, этими вонючими салатами и потом. Его тошнило от этого запаха. Если он чувствует, что от человека несёт перегаром плюс запахом сигарет и вонючим одеколоном — он не считал их людьми, они были хуже свиней. В его глазах они теряли человеческий облик. По раздающимся голосам он определил, кому они принадлежат. Его отчиму и его дружкам-подпевалам. Он вернулся раньше времени, чем планировал. Никита не хочет вступать в конфликт, поэтому бесшумно пробирается в свою комнату, заперев за собой дверь, пытается уснуть, параллельно прислушиваясь к доносящимся звукам. Нормально поспать не получается, поэтому, дождавшись рассвета, он тихо покидает свой дом, поехав на работу. Надо валить. Всё идёт не по плану. Сегодня удача была не на его стороне. Никита оттягивал возвращение домой как можно дольше. Дольше возился в зале до его закрытия и медленно шёл домой. Его опасения были оправданы. Отчим не спал, сидел и ожидал Никиту — он был пьян. Никита вошёл домой с ровной спиной и гордо поднятой головой. Он с ненавистью смотрел на человека, которого выбрала его мать. — Тебя в этом доме никто не ждёт, это теперь больше не твой дом, — Никита не собирался слушать этот пьяный бред. Промолчав, он хотел пройти в свою комнату. Но тут на кухню вошла мама. — Никита, сынок, я хотела, чтобы вы с папой поговорили. Как сын ты должен попросить прощения первым и помириться наконец. Находящийся пару месяцев в паршивом настроении Никита резко вспылил. — В каком смысле я должен извиниться, мама?! — кровь била в голову. Мама всегда говорила словами отчима. Она никогда не заступалась за него. Никита всегда это знал, он понял, что мама не просто так позвала домой, не просто так отчим вернулся раньше положенного срока... Этот левый мужик, с которым она даже официально не расписана, дороже собственного родного сына. Никита совершил одну и ту же ошибку дважды. — Как ты с матерью разговариваешь? — громко стукнул по столу отчим. Его глаза налились кровью. Он вонял, весь потный, за год отсутствия Никиты время оставило свои следы. Какой же он мерзкий. — А кто ты такой, чтобы мне указывать? Ты мне не отец, ты никто! — в ярости Никита зашёл вглубь комнаты, нависая над ним. — Думаешь, не знаешь, кто я? Да я натравлю на тебя военкомат, — встав с места, он резко бьёт Никиту в солнечное сплетение, не давая даже среагировать. Не ожидая этого, Никита сгибается пополам, и из лёгких выбивает весь воздух. Скривившись от боли, он хватается за ушибленное место. — Знаешь, что там делают с такими, как ты? — схватив Никиту за волосы, он выплёвывает слова, от него несёт перегаром, и это потное лицо смотрит на него. — С такими пидорасами, как ты? — он, снова замахнувшись кулаком, бьёт по лицу, разрывая нижнюю губу в кровь, — Находясь с настоящими мужиками, сделают из тебя нормального мужика! Никита разозлился по-настоящему. От гнева он перехватывает руку отчима, который собирался снова его ударить. Он не позволит снова задеть его гордость. За год, проведённый в обществе Пейзуллы, Никита поверил в свои силы. Его ментальное состояние пришло в норму, он не позволит какой-то больной твари всё уничтожить. — А ты не боишься, отправив меня в армию, что я не «заражу» всех настоящих мужиков своей голубизной? — крепко сжав руку отчима, Никита начал напирать на него, от адреналина в крови он перестал чувствовать боль в теле. — Даже если ты и вправду, как говоришь, «натравишь» на меня военкомат, — Никита наклонился над лицом отчима и чётко произнёс, — я вернусь, служба ведь не вечная. Я запомню и вернусь, тогда тебе не поздоровится. Причиню тебе такую боль — то, что ты сделал со мной раньше, покажется цветочками. Никита был доволен произведённым эффектом: лицо отчима побелело от страха, тот не ожидал получить отпор от пасынка. Вид отчима вызывает отвращение, Никита не хочет марать об него руки. «Мой Пейзулла такое дело осуждает, ему это не понравится. Я выше этого.» Поэтому он просто толкает его на пол и отстраняется. Мать в истерике бежит к отчиму и плачет. — Я просто хотела, чтобы вы помирились… Никита, что ты наделал? Всё это — последняя капля, с него хватит.

***

Никита запирается у себя в комнате. Резкая тишина давит на слух. Он слышит, как кровь стучит в висках. Делает глубокий вдох и выдох. Холод пробирает всё тело, впивается под кожу и доходит до самых кончиков пальцев. Темноту в комнате освещает лишь лунный свет и фары проезжающих машин. Никита ложится в постель и вытягивает левую руку, рассматривает браслет на руке. Под лунным светом от серебристого металла отдаёт приятной прохладой и покоем. Он касается его, вспоминая о Пейзу. Никита попросил сильно не названивать, чтобы меньше привлекать внимания, лучше общаться по переписке. Честно говоря, ему не хотелось показывать всю тленность его состояния. Он не рассказывал о своём прошлом, лишь мелкие подробности, пока ещё не был готов. Пейзулла относился ко всему с пониманием, он всегда писал первым, спрашивал, как у него дела. А Никита старался отвечать, как только получится, он объяснял это загруженностью работой. Мысли Никиты потихоньку уходят от прошедшего конфликта с родителями. Медленно размышляет о своей влюблённости. Сможет ли он сохранить её в сердце надолго? Проведя рукой по груди, ощущает ровномерный стук сердца. Никита вспоминает горячую грудь Пейзуллы и как громко билось его сердце рядом с ним. После этого холода внутри, тепло ощущается почти болезненно. Закрыв глаза, поддаётся своим фантазиям. Он ощущает фантомные касания Пейзуллы, как в губах сладко покалывает, мягкие покусывания нижней губы. Он хочет его рядом, хочет его коснуться. Все дни разлуки Никита был неудовлетворённым, он был раздражённым и злым. От нахлынувших мыслей Никита слегка возбудился. Он проводит пальцами по губам… медленно, почти осторожно, представляя, что это руки Пейза. Провёл ниже, по ключицам и плечам. Заметил, что сосочки уже торчат сквозь ткань майки. Решительно скинув с себя всю одежду с бельём, он возвращается в кровать уже со смазкой. Плевать, что родители рядом. Тем сильнее хочется сделать именно то, за что его бы уничтожили. Ладонями проходится от груди, задев чувствительные горошины сосков, по торсу вниз, лаская бёдра, и в конце останавливается на члене. Смазанными пальцами проводит по всей длине ствола к чувствительной головке. Другой рукой уделяет внимание своей дырочке. Из-за долгого отсутствия растяжки первый палец входит с трудом. Но это лишь возбуждает Никиту. Он хочет кончить, но долгожданный оргазм не наступает. Сколько бы он ни старался, активно двигал рукой и пытался сосредоточиться на окончании, возбуждение оставалось. Никита берёт телефон в руки. Время 01:47. Открыв контакты, набирает нужный и включает на громкую связь, положив телефон на подушку рядом с ухом. Слышит долгие гудки и наконец получает ответ на свой звонок. Он хотел бы позвонить по видеосвязи, но не хотел показывать своё искалеченное лицо. — Не думал, что буду рад слышать тебя в любое время суток, привет... — голос хриплый от сна, но слышно, что он улыбается. Никита впервые с приезда домой чувствует, как уголки губ поднимаются вверх, и улыбка проявляется на его лице. — Привет, прости, что разбудил, хотел услышать твой голос, — Никита замечает за собой, как меняется его тон, он становится мягче. — Я очень по тебе соскучился, у тебя грустный голос, всё хорошо? — сонный голос Пейзуллы звучит медленно, и это успокаивает. — Немного повздорил с родителями... не бери в голову, они в своём стиле. А ты как? — Мне жаль... А я весь свой отдых работал с братишками на отца, он у нас инженер. В последнее время у нас участились гости, это ужасно выматывает. Голос из динамика звучит так, будто он рядом, лежит с ним вместе. — Но общение с тобой придаёт мне сил, хоть и по сообщениям, — Никита в голове представляет, как Пейзулла улыбается, он продолжает тихо трогать себя. Его ведёт от нежностей, которые говорит ему старший. — Я скучал по тебе, по твоему голосу. Оказывается, за то время, проведённое вместе, привык к твоей компании. — Я тоже ужасно соскучился по тебе, меня здесь никто не балует вкусняшками, я нуждаюсь в твоей заботе, — Никита говорит капризным тоном и дует губы. Он переворачивается на живот, опираясь на локти. — Скоро встретимся, милый, я исполню любой твой каприз, мне это в радость, — от этого хриплого голоса по телу проходит волна возбуждения, мелкие волосы на теле встают дыбом от мурашек. — Буду стараться баловать тебя каждый день, ты этого заслуживаешь, — в этот момент Никита глубоко вставляет палец себе в попку и тихо заскулил. — Никита, что ты делаешь? Никита, который утопал в нежных речах Пейзуллы, забыл о контроле и выпустил из себя всхлип, такой, что тот ни с чем не спутает. — А? Боже, прости, просто моё тело скучает по твоим ласкам, и я не заметил, как вставил в себя пальцы... — тихо проговорил Никита, ему нравилось притворяться невинным и наивным. — Чёрт, ты сведёшь меня с ума! — он слышит громкое дыхание и шорох одежды. — Ты же в таком состоянии становишься слишком разговорчивым… — голос ниже, медленнее, – расскажи подробнее, если хочешь продолжить. — Ммм, да. Я думал о твоих губах, о твоих горячих объятиях. Знаешь, я без тебя мёрзну, меня некому согреть... — Продолжай, — только дайте повод, Никита от переизбытка эмоций расскажет всё. — Скучаю так, что за всё это время я к себе не прикасался, моя попка такая узкая, два пальца входят с трудом, — он снова тихо застонал и поёрзал в кровати, потеревшись возбуждённым членом о простынь. — Обещаю, скоро я уделю тебе достаточно внимания. Что тебя ещё беспокоит, родной мой? — услышав низкий голос, в уголках глаз собрались слезинки, он закусывает нижнюю губу, задев свежую рану, ощущая вкус железа во рту. — Хочу твои идеально длинные пальцы в себе, мне недостаточно своих, они не делают приятно, как ты, Пейзу... — Никита слышит по ту сторону громкое дыхание и сдерживаемый стон. Это было что-то новое, он хочет его увидеть, прикоснуться. — Твой идеальный член, который восхитительно растянет мою дырочку, — он начал быстро двигать рукой. — Пейзулла, я скоро. — Какой же ты грязный, Никита... — он ловит звуки, исходящие от старшего. — Я тоже близко. Хочу тебя целовать до боли в лёгких, чувствовать твой запах, ты очаровываешь меня до безумия. Никита закусывает край наволочки и она становится влажной из-за слюны, не прекращая движения, он кончает, не касаясь своего члена. — Я кончил только от твоих слов и с пальцами в заднице, — его слова произвели должный эффект, он слышит, как Пейзулла доводит себя до разрядки, — и испортил постель. Некоторое время они слушали лишь дыхание друг друга, которое медленно приходило в норму. — До встречи, сладкий, скоро увидимся, — сердце тает от ласковых слов Пейзуллы. — До встречи, — после яркого оргазма Никита хочет спать и завершает звонок. Утром он, собрав вещи, покидает свой родной дом, держа путь в столицу, к своей любви. Уже в дороге он блокирует контакты родителей, без колебаний. А те даже не вышли попрощаться...

***

Никита прибыл раньше Пейзуллы и был недружелюбно настроен. Не хотелось смириться с мыслью, что в этом новом учебном году они не будут жить вместе. В универе они редко пересекаются, учатся они ведь на разных направлениях. Но сам факт, что он вырвался из того мрачного болота, оборвал все связи с родителями и совсем скоро увидит Пейзуллу — давал ему пусть слабую, но такую нужную надежду на лучшее будущее. Со всей дури с размахом открыв дверь, он вошёл в свою новую комнату в общежитии. Он напугал своего нового соседа, опять. Он коротко кивнул в знак приветствия — разговаривать не было ни малейшего желания — и молча прошёлся по комнате. В университет Никита вернулся хмурым и напряжённым, невольно создавая о себе тяжёлое, отталкивающее впечатление. Сосед оказался первокурсником, щупленьким и, возможно, побаивался его. — Так, друг мой, у тебя есть друзья или девушка? — Никита навис над соседом, буквально придавливая его своим присутствием. От него веяло чем-то тяжёлым, давящим, не предвещающим ничего хорошего. — Д-да, есть д-девушка... — он не успевает договорить, как его перебивают. — Отлично! — Никита растянул губы в улыбке, но она вышла настолько фальшивой, что выглядела скорее пугающе. — Завтра мне надо, чтобы ты уехал к ней как можно раньше. — Но я... — Никиту начинает раздражать этот голос. — Мне нужно сделать кое-какие дела, чтобы завтра, когда я вернусь с пар, тебя не было и ты не беспокоил меня, ясно? — посмотрев прямо в глаза, не моргая, отчеканил слова. — Не заставляй повторять дважды. Этот негромкий, пугающе спокойный тон произвёл должный результат.

Никита:

Завтра, как закончишь с делами, сразу ко мне в комнату!

Мой сосед пообещал уехать к своей девушке.

Жду!

***

К концу пар настроение Никиты немного выровнялось, напряжение стало отпускать. Голова побаливала от напряжения, которое скопилось за последнее время. Ему надо настроиться на нужный лад. Вернувшись в комнату, начинает приводить себя в порядок. В душе тщательно намывается и промывается. После душа Никита не стал заморачиваться с одеждой — надел на голое тело только чёрные спортивные шорты со шнурками на талии. Лучшее сочетание в одежде — это её отсутствие на теле. Вот, наконец, слышится стук в дверь. Никита, распахнув дверь, рывком затаскивает внутрь парня и сразу запирает её на два оборота. Пейзулла явно не ожидал такой резкости, но радость от долгожданной встречи быстро перекрыла всё остальное. Они на мгновение замирают, внимательно всматриваясь друг в друга, прежде чем сорваться в объятия. За лето Пейзулла заметно изменился — стал выше, шире в плечах и успел загореть. Он был весь в чёрном: облегающая по фигуре трикотажная футболка, подчёркивающая каждую мышцу на теле, а эти мощные бёдра акцентируют прямые классические брюки. Никита, видя всю эту красоту, сразу ныряет в широту души Пейзуллы. — Ты что, впитал в себя всё солнце? — какой же он горячий, думает Никита, уткнувшись лицом в его грудь. — Конечно, это мне нужно для того, чтобы наполнить тебя теплом, — с улыбкой говорит Пейзулла, трогая его за волосы, они были ещё немного влажными после душа. Пейзулла пришёл не с пустыми руками: в одной его руке были пакеты с вкусняшками, о которых тосковал и жаловался раньше Никита. — Спасибо, — просто поблагодарив, Никита улыбается очень искренне, получив подарок. На душе становится так легко, когда рядом находится твой родной человек, хочется радоваться и жить. Взявшись за руки, они пошли к кровати Никиты, параллельно положив пакеты на тумбочку. Пейзулла садится на кровать, опираясь спиной о стену, и мягко притягивает Никиту к себе на колени. Как только он зашёл в комнату, он сразу увидел, как Никита изменился. Он заметно исхудал, от постоянных тренировок его мышцы обрели рельеф. Глаза не горят, как прежде. А на нижней губе была рана, которая заживала. Вид младшего не на шутку встревожил. Особенно беспокоит синяк, расположенный в верхней части живота: эта гематома от желтоватых разводов становилась лиловой по центру. — Просто поцелуй меня… я так соскучился, — тихо просит Никита, не выдерживая этого взгляда. Пейзулла хватает рукой за подбородок и со всей нежностью касается желанных губ. Сердце стучит от радости в груди, порываясь вырваться наружу. Никита отвечает ему, повторяя его движения. Наконец они снова рядом — по-настоящему, обрели некий покой. Чуть утолив тоску, они не спешат отстраняться — делят одно дыхание на двоих, нежно касаясь кончиками носа. Пейзулла чуть отстраняется и ладонью касается лица Никиты, последний мило трётся щекой и с щенячьими глазами смотрит в ответ. — У тебя руки все в мозолях… — Никита улыбается с хитринкой, — это ты так по мне скучал? — Конечно. Всё ждал, пока ты первый позвонишь ночью, — спокойно отвечает Пейзулла, лучшая тактика — не спорить, а соглашаться, если из этого половина правда. — Расскажи, что с тобой произошло, ты подрался? Пейзулла внимательно рассматривает рану на губе, слегка касаясь большим пальцем, которая уже заживает, тревога его не покидает. — Ну, ты ведь знаешь, я был у родителей, — Никита отводит глаза, начинает издалека и слегка замялся. — Кто-нибудь знает, кем ты являешься? — Нет, я никому не говорил, — Пейзулла видит, как тяжело даются ему слова. — Поделись со мной, пожалуйста, я всегда тебя поддержу, ты можешь мне довериться. — Я попробую, — Никита согласно кивает, перебирает мысли в голове. — Всё произошло до поступления в университет. Мой отчим застукал меня с парнем, мы не были в отношениях, который решил отсосать мне просто ради «интереса». Моя ошибка была в том, что я не позаботился о безопасности. Это увидел отчим, тот парень в страхе убежал прочь, а я не успел. Он избил меня до полусмерти, — произнося это вслух впервые, Никита будто снова через это проходит. Пейзулла смотрит внимательно и не перебивает. — От него узнаёт и моя мама, она такой человек, который игнорирует существование проблемы и думает: если её не замечать, она исчезнет. Мама сделала вид, что всё хорошо, это для них норма, она на стороне отчима. Никита чувствует тёплые ладони, которые успокаивающе гладят его по спине. — Я не знаю какие мысли в голове у моей мамы, она пригласила меня домой. Возможно, думала что это само пройдет. В конце приехал отчим, угрожал отправить в армию, а результат нашей беседы ты видишь наглядно. — Никита, в следующий раз не скрывай от меня ничего, хорошо? Я хочу помочь тебе, — у младшего в груди становится тепло, он никогда прежде не слышал слова поддержки. — Хорошо, — согласно кивает в ответ и смотрит, как Пейзулла обводит рукой по синяку, который уже медленно заживает. — На будущее больше не позволяй этому случиться, умей давать отпор, — он говорит это медленным и спокойным голосом. — Заботься о себе. Никиту от этих слов переполняют эмоции, и он обнимает Пейзуллу, стараясь этим жестом показать всё, что он чувствует. Пейзулла проводит тёплыми ладонями по ступням Никиты, медленно согревая их, расположенные по бокам от его бёдер. Ноги у него холодные, они почти полностью помещаются в его ладонях. — Ты постоянно так мёрзнешь? — старший наблюдает за его ногами и большими пальцами ведёт от пятки по внутренней стороне стопы, мягко разминая пальцами, возвращая им тепло. У него очаровательно поджимаются пальчики ног. Оказывается, Никита боится щекотки. — Да, я уже не замечаю, что мне холодно, — отмахивается Никита и чувствует, как от рук исходит приятное тепло. И вместе с этим внутри медленно разгорается что-то большее. Никита медленно прижимается к старшему вплотную и смотрит на него сверху вниз. Плавно двигает бёдрами и замечает, как хватка на его ступнях становится крепче. Он действует интуитивно, становится жарко. Пейзулла с интересом за ним наблюдает, он радуется, что не только он немного возбудился, когда заметил, что и у старшего выпирает в штанах. Никита наклоняется ближе, сокращая расстояние между ними, мягко посасывает верхнюю и нижнюю губу, проводит языком. Придерживаясь одной рукой за плечо, а другой трогает за шею старшего, чувствует, как бьются жилки под пальцами и замечает, как под кожей резко движется кадык. Пейзулла отвечает увереннее, углубляя поцелуй. Хоть и рядом, здесь, он не может утолить чувство тоски по нему. Ведёт ладонями по спине, бокам, спускаясь к бёдрам. Его руки медленно скользят ниже, забираясь под ткань шортов, к округлым ягодицам и подмечает, что на Никите нет белья. Он улыбается сквозь поцелуй и крепко сжимает упругие ягодицы, в ответ получая приглушённый стон. Никита, оторвавшись от желанных губ, быстро сползает с бёдер Пейзуллы и опускается на пол. Он раздвигает колени старшего, ведёт руками вверх по сильным бёдрам, поднимаясь к поясу брюк. Смотрит на старшего, задавая немой вопрос. — Только сильно не утруждай себя, мне приятен сам факт, что это ты, — Пейзулла смотрит на Никиту со всей нежностью и гладит его щёку костяшками пальцев, получив согласный кивок. Расстегнув пуговицу и молнию, Никита вытаскивает эрегированный член Пейзуллы. Никита с восхищением проводит ладонью по всей длине ствола, не обделяя вниманием и яйца. Он слышит тихое шипение сверху. Никиту безумно заводит тот факт, что старший полностью одет, а на нём только спортивные шорты, которые неприятно давят на его возбуждение. Обдав тёплым дыханием крупную головку, Никита на пробу лизнул языком, пробуя на вкус. Пейзулла запускает пальцы в волосы Никиты, побуждая продолжать дальше. Наконец, взяв член в рот, начинает медленно посасывать, создавая вокруг вакуум и помогая себе рукой. Никита усердно старается, опускаясь ниже, языком обводя набухшие вены на члене. Пока он не привык брать глубоко и до основания, поэтому, выпустив член изо рта, проходится влажными поцелуями по всей длине и ласкает яйца, а рукой надрачивает. Он чувствует на себе внимательный взгляд, оставив прежнее занятие, Никита щекой ластится о твёрдый член. Поднимает глаза на Пейзуллу и хитро улыбается. — Ты просто невероятен, — хрипло говорит Пейзулла. — Не забывай о себе тоже, — он ему подмигнул. «Господи, он только что мне подмигнул», — Никита внутри ликовал. От восторга он начал активно сосать, а свободной рукой приспустил шорты и начал надрачивать себе в такт своим действиям. Пейзулла чувствует, что близок, поэтому медленно поднимает Никиту за подбородок, тот выпускает головку его члена с громким влажным звуком. — Милый, ты прекрасно справился, — он видит этот непонимающий взгляд и улыбается в ответ. — С твоим ртом я так быстро кончу. Пейзулла легко поднимает Никиту с пола и укладывает на кровать, стянув с него мешающие шорты, и встаёт с кровати. Вытащив из кармана пачку презервативов, кидает рядом с Никитой. Никита жадно смотрит, как старший снимает с себя одежду: обтягивающую футболку и идеально сидящие классические брюки вместе с бельём и носками. Он сложен как античные скульптуры древнегреческих богов. Никита скоро так уверует. — Мне иногда интересно, что ещё ты прячешь в своей кровати? — Пейзулла приближается к Никите и видит, как тот из-под подушки вытаскивает лубрикант, протягивая старшему. — Много чего, в основном то, что облегчает мне жизнь, — Никита смотрит на эти бесподобные руки, как они распределяют смазку и аккуратно вставляют два пальца в анус. Никита спокоен и расслаблен, он держится руками за изголовье кровати, а ноги максимально раздвинуты. Он полностью открыт для него. Пейзулла погружает в него всю длину пальцев и с точностью касается простаты. Никита быстро задышал, в итоге получив того самого человека, о котором грезил все каникулы. Он медленно сходит с ума от стимуляции сосков, губы Пейзуллы доводят до крайности. Старший поднимается вверх по груди к шее, выцеловывает с особой любовью, а в другую руку берёт член Никиты, который уже успевает течь. Пейзу добавил третий палец и тщательно растягивает тугую дырочку. Он мучает Никиту, каждый раз проходясь по чувствительному комочку нервов, наслаждается, как тот под ним дрожит и пытается сдержать стоны. Никита понимает по лицу Пейзуллы, что тот хочет, чтобы он умолял о большем. — Если что, я и так могу кончить только от твоих пальцев, — бросив свой довод, он довольный собой гаденько улыбается. — Просто признай, что нуждаешься во мне, — Пейзулла не поддаётся и, крепко сжав пальцами член Никиты у основания, не даёт возможности кончить. Он не прекращает двигать пальцами внутри. Улыбка с лица вмиг исчезает, меняясь на гримасу удовольствия, закрыв рот, приглушая стоны. — Господи, я нуждаюсь в тебе, да... — он закатывает глаза. Пейзулла ловкими движениями рук надевает на свой колом стоящий член презерватив и переворачивает Никиту на живот. Раздвинув одну ягодицу, он льёт тонкой струйкой на сжатое колечко мышц смазку. Удостоверившись, что с Никитой всё хорошо, Пейзулла, придерживая свой член, легко вводит головку, медленно погружаясь в тёплое нутро. Он успокаивающе гладит по округлым ягодицам, идёт вверх к ямочкам и массирует большими пальцами. Никита подаётся ему навстречу и выгибается. — Войди глубже и быстрее! — требует Никита, на что старший подчиняется. Он наклоняется и касается губами плеч и медленно двигается, набирая неспешный темп. Никита усердно подмахивает навстречу толчкам Пейзуллы, на что последний останавливается и смотрит, как младший поглощает его, пока не устанет. Они утопают в наслаждении и утоляют жажду друг в друге. Пейзулла берёт инициативу на себя. Прижавшись торсом к спине Никиты, подмяв его под себя, он входит глубже, проходясь по простате. — Ты в порядке? — услышав горячий шёпот на ухо, Никита сжался внутри от блаженства. — Да, войди в меня глубже, пожалуйста, — тихо выдохнул Никита, в полном восторге быть придавленным сильным телом Пейзуллы, целуя костяшки его пальцев, на которые он опирается. Эти вздутые вены красиво обвивали пальцы, идеально длинные, как и входящее в него достоинство. — Будь со мной пожёстче, — в ответ получает нужный ему толчок. — Да, вот так, ещё! И утыкается лицом в подушку, громко стонет. Расставив руки по бокам от головы Никиты и выпрямив ноги, Пейзулла начал активно двигать бёдрами. Чётко держа вес на руках, он продолжил жёстко двигаться, раздавались громкие шлепки бёдер о ягодицы. От сильных толчков кровать билась изголовьем о стену, давая понять, чем они здесь занимаются. Подушка под Никитой стала вся мокрой от его слёз и слюны. — Никит, не забывай дышать, — напоминает ему Пейз и опускается к нему. Никита послушно поднимает голову, его лицо приобрело красный оттенок и всё влажное. — Дай мне свою руку, иначе я буду громко орать, — еле держится от стимуляции его простаты и горячего тела сверху, он тянется к руке Пейзуллы. Эта рука идеально подходит для Никиты, с совершенными пальцами, и ладонь перекрывает пол его лица. Он чувствует губами грубую кожу с натёртыми мозолями на внутренней стороне ладони. От этого факта Никита протяжно стонет. Пейзулла прижимается к Никите вплотную, касается губами его уха и страстно шепчет: — Милый мой… – каждую фразу он сопровождает толчком, — люблю тебя сильно… – еще толчок. Это первый раз, когда слова любви звучат вслух, а не просто проявляются в действиях. Никита задыхается под Пейзуллой. Он хочет ответить, но его рот зажат ладонью — получается только протяжно промычать и сжимать горячую плоть внутри. Пейзулла близится к краю, поэтому находит руку Никиты и переплетает пальцы. Он кончает внутрь презерватива, продолжая ритмично вдалбливаться все глубже, и прикусывает его за загривок, впиваясь в нежную кожу. Не продержавшись долго, Никита следует за Пейзуллой, изливается себе на живот только от ощущений внутри и пачкает простыню.

***

Никита наблюдает, как Пейзулла покидает его тело и уходит в ванную. Возвращается через некоторое время с влажным полотенцем и переворачивает его на спину. Мягкой тканью проводит по телу, стирая последствия их близости. Он не в силах даже подняться — тело не слушается. Пейзулла достает чистое белье из его вещей и надевает его на Никиту. Заботливо укрывает одеялом, чтобы тот не мерз. — Пейзу, нам надо съехать из общаги и переехать в съемную квартиру, – говорит Никита, наблюдая, как старший одевается. — Я тоже хотел тебе это предложить, – он улыбается в ответ. — Мне тяжело дается разлука, зная, что ты рядом, но недоступен для меня… — Мне тоже, мой хороший, – Пейзулла, уже собравшись, наклоняется к Никите и целует его в лоб. Никите этого мало. Надувая губы, он говорит: — В тот момент мой рот был занят, поэтому хочу тебе ответить: я тебя тоже люблю! Пейзулла со всей нежностью целует эти сладкие губы и нехотя отстраняется. Он замечает, что Никита начинает медленно засыпать, поэтому, тихо закрыв за собой дверь, покидает комнату.