Слёзы Спасителя

— Ты плачешь, – сказал Мидей, да настолько непривычно тихо, что Каослана подумал, будто ему показалось. Но когда холодные пальцы коснулись его щёк, стирая мокрые дорожки слёз, сомнений больше не осталось. Это было так… странно. Руки у Мидея обычно тёплые, даже горячие. Кроме, разве что, тех моментов, когда он… Хотя, наверное, дело было в том, что сам Каослана сейчас горячее мехагелиоса раз в двадцать, если не больше. — Всё закончилось, – в который раз повторил Мидей, наклоняясь ближе. Непозволительно близко для человека, который страдал от рук того, кого сейчас так старательно пытается успокоить, на протяжении тридцати трёх миллионов циклов. — Отойди… – просипел Каослана, пытаясь вырваться из чужой хватки, что становилась только крепче. – Тебе больно… Не нужно… — Больно? Не смеши, – рассмеялся Мидей. Низко, бархатисто, так… по-родному. – Я видал боль и похуже. Естественно, Каослана воспринял эти слова на свой счёт. Он подавился всхлипом, и слёзы снова заструились по щекам. Мидей терпеливо выдохнул и собрал капли большими пальцами, бережно проследив каждую лёгким поцелуем. Если бы лёгкие не распирало от истерики, Каослана бы уже задохнулся от нежности. — Есть одна кремносская пословица, – тихо начал Мидей, заглядывая в блестящие от слёз золотые глаза напротив. – Человек, которого не обнимал мир, сожжёт его дотла, чтобы ощутить тепло. Этот мир… в самом деле был к тебе слишком жесток. Теперь я намереваюсь это исправить, – на его губах расцвела трепетная улыбка. — Чтобы я… снова ничего не разрушил? – спросил Каослана, пытаясь собраться с силами и отвести взгляд. Мидей на его слова только усмехнулся. — Да. Но не потому, что мне есть дело до окружающего мира. Ты можешь снова навредить себе, Спаситель. — Я не Спаситель, – возмущённо… нет, скорее, сломленно перебил его Каослана. — О Титаны, мне плевать, сколько ещё глупых имён ты себе напридумывал, – фыркнул Мидей, отстраняясь. – Для меня ты навсегда останешься Спасителем. Моим Спасителем. Ни физических, ни моральных сил на продолжение спора не осталось, и Каослана вымученно выдохнул и уткнулся лицом в родное плечо. Ведь, если Мидей здесь, рядом, больше ни о чём можно не волноваться.