Пролог
5 апреля 2026 г., 12:00
Луна висела над лесом, как тусклая монета, брошенная равнодушным небом. В полумраке замка, где когда-то правил Джихун, теперь собирались те, кто не признал поражения.
Исин сидел во главе стола, перебирая в пальцах пустой кубок. Его лицо было спокойно, но в глазах тлел холодный огонь. Рядом, откинувшись на спинку кресла, расположился Сонхва — чёрные волосы падали на лицо, губы кривила ленивая усмешка. Он поигрывал кинжалом, лезвие тускло поблёскивало в свете свечей.
— Ты уверен, что это сработает? — спросил Сонхва, не глядя на Исина.
— Уверен, — ответил тот. — У каждого есть слабость. Даже у того, кто считает себя непогрешимым.
Двери отворились, и в зал вошли ещё двое. Ёсан — в чёрной одежде, дорогой, но без прежнего плаща, который он потерял вместе с кулоном. Теперь он крутил в пальцах металлическое кольцо, словно ища замену утраченной игрушке. Рядом с ним шёл Сан — отросшие тёмные волосы с малиновым отливом, горящий взгляд, нетерпеливая походка.
Следом, чуть поодаль, появился Сюмин. Невысокий, стильный, с густыми каштановыми волосами и глазами с лисьим разрезом, в которых застыла холодная решимость.
— Ты опоздал, — заметил Исин, поднимая взгляд на Ёсана.
— Дела, — тот пожал плечами и опустился на свободное место, пряча кольцо в карман. — Ты говорил, у нас есть цель.
— Есть. — Исин поднялся, обводя присутствующих взглядом. — Бэкхён думает, что победил. Что его порядок — вечен. Но он забыл, что у него есть прошлое. И в этом прошлом — слабость.
Сан подался вперёд.
— Сын? Тот самый человек?
— Да. — Исин кивнул. — Уён. Ему двадцать шесть. Он живёт среди людей, не зная, кто его отец. — Он усмехнулся. — Бэкхён даже не подозревает, что у него есть дитя. Но мы знаем. И мы найдём его раньше.
Сонхва отложил кинжал.
— И что ты предлагаешь? Привести его и шантажировать? Бэкхён не из тех, кто сдаётся.
— Он не сдастся, — согласился Исин. — Но он будет вынужден выбирать. Защитить клан или защитить кровь. А пока он мечется, мы нанесём удар.
Ёсан провёл пальцем по столешнице, оставляя след в пыли.
— Я хочу видеть, как его мир рушится. Как и мой когда-то.
— Твоя месть будет полной, — пообещал Исин. — Если ты сделаешь то, что нужно.
Сан вскочил, не в силах сдержать энергию.
— Я могу найти его. Мне нужно только имя и город. Я выслежу этого Уёна, узнаю всё о его жизни.
— Сделаешь это с Сюмином, — сказал Исин, взглянув на того. — Ты знаешь, где искать?
Сюмин кивнул, его лисьи глаза сузились.
— Я знаю. И я знаю, как сделать так, чтобы Бэкхён узнал, что его сын — всего лишь источник крови.
Сонхва хмыкнул.
— Сладкая кровь? Это его сломит.
— Не сломит, — поправил Исин. — Но сделает уязвимым. А этого достаточно.
Он обвёл всех взглядом, задерживаясь на каждом.
— Мы начинали эту войну, чтобы защитить наш мир от полукровок и тех, кто их защищает. Бэкхён предал наш род. Теперь он заплатит. — Его голос стал тише, но тяжелее. — Найдите сына. Используйте его. А когда Бэкхён будет на коленях, мы сотрём его клан с лица земли.
В зале повисла тишина. Свечи догорали, и тени становились длиннее.
Сан не выдержал первым:
— А если кто-то из его союзников встанет на пути?
— Устраните, — отрезал Исин. — Всех. Дампиров, ведьм, летучих мышей… Каждый, кто присягнул Бэкхёну, — враг.
Сонхва поднялся.
— Давно пора.
Ёсан молча кивнул, сжимая в кармане кольцо.
— Когда начинаем? — спросил Сан.
— Сейчас, — ответил Исин. — Время играет против нас. Чем дольше мы ждём, тем сильнее становится Бэкхён. Мы ударим первыми.
Он повернулся к окну, за которым стояла глубокая ночь.
— Найди его, Сан. Приведи мне его сына. А мы позаботимся об остальном.
Сан кивнул и вышел, не оглядываясь. Сюмин последовал за ним.
В зале остались Исин, Сонхва и Ёсан.
— Ты уверен, что они справятся? — спросил Сонхва.
— Если нет, мы сделаем это сами, — ответил Исин. — Бэкхён не знает, что его ждёт. Он думает, что опасность миновала. Но мы — его прошлое. А прошлое не умирает.
Он поднял кубок, хотя в нём ничего не было.
— За новую кровь. Которая скоро прольётся.
Сонхва усмехнулся, Ёсан поднял свой кубок, и в его глазах на мгновение мелькнула тень былой самоуверенности.
А за окном становилось всё темнее, и в этой тьме таилось много того, что несло в себе новую угрозу.
