Укус жизни: Новая кровь

      Лес встретил их влажным холодом и тишиной, которую нарушали только редкие шаги. Чорин шла впереди, вслушиваясь в ночные шорохи, Сехун — за её спиной, на расстоянии вытянутой руки. За месяцы, прошедшие после боя в особняке, они научились двигаться как единое целое: она чувствовала опасность, он прикрывал тыл. Иногда они менялись ролями, но редко нарушали молчание.       Сейчас в их безмолвии было что-то новое. Что-то, что Чорин не решалась назвать.       — Ты слышишь? — спросил Сехун тихо, останавливаясь.       Она замерла, прислушиваясь. Где-то впереди, за грядой камней, шуршала листва — слишком тяжело для зверя.       — Один, — сказала она, тоже переходя на шёпот. — Или притворяется.       — Вампир. Голодный.       Они переглянулись. Чорин опустила руку на рукоять серебряного клинка — один из тех, что Ен отдала им перед уходом. Сехун чуть сместился в сторону, открывая ей пространство для манёвра.       Охотиться на вампиров они начали случайно. В первые недели после того, как покинули дом, они просто шли, не зная, куда. А потом наткнулись на деревню, где пропадали люди. Местные шептались о ночном звере, а Чорин, принюхавшись к воздуху, поняла: зверь этот был когда-то человеком. Они выследили его за три ночи. Сехун впервые использовал свою способность управлять животными — позвал стаю ворон, чтобы те проследили за беглецом. А Чорин нанесла удар.       С тех пор прошло ещё несколько таких дел. Кто-то говорил им спасибо, кто-то крестился и прятал детей. Но дампиры знали: они на правильном пути.       — Идёт, — прошептал Сехун.       Ветви перед ними раздвинулись, и из темноты шагнула фигура. Мужчина, одетый в лохмотья, с горящими красным глазами. Он облизнул губы, глядя на Чорин.       — Девушка, — прохрипел он. — Одна. И так вкусно пахнешь.       — Я не одна, — ответила Чорин, не отводя взгляда.       Сехун шагнул из тени, и вампир дёрнулся, поняв, что попал в ловушку. Но отступать было поздно. Он бросился вперёд, надеясь на скорость и силу, но Чорин ждала. Клинок сверкнул в лунном свете, и вампир отшатнулся, шипя от боли — серебро жгло, не давая ране затянуться.       Сехун оказался рядом, перехватывая его вторую руку. Вдвоём они действовали быстро и слаженно, без лишних слов. Когда всё кончилось, и тело вампира рассыпалось пеплом под первыми лучами солнца, Чорин выдохнула и опустила клинок.       — Ты ранена? — спросил Сехун, глядя на её плечо, где рубашка была порвана.       — Царапина, — она скосила глаза на ткань. — Заживёт.       Он шагнул ближе, протянул руку, но не коснулся. Замер, разглядывая край разрыва.       — Дай посмотреть.       — Я же сказала, царапина.       — Чорин.       В его голосе была та настойчивость, которую она научилась различать за месяцы пути. Не приказ, не просьба — нечто среднее, от чего внутри разливалось странное тепло.       Она опустила руку, позволяя ему отодвинуть край рубашки. Кожа под ней была рассечена неглубоко, но кровь уже запеклась. Сехун осторожно провёл пальцами по краю раны, проверяя, не осталось ли там осколков.       — Заживёт, — повторил он её слова и, спохватившись, отдёрнул руку.       Чорин поймала его взгляд. В полумраке рассвета его глаза казались тёмными, но в них не было того холода, что бывает при голоде. Только что-то новое, от чего ей хотелось смотреть дольше, чем следовало.       — Мы справились, — сказала она, отступая на шаг.       — Да, — он кивнул, и напряжение между ними развеялось, уступая место привычной деловитости. — Пора возвращаться.

***

      Они разбили лагерь на опушке, у ручья. Чорин сидела у костра, перебирая в памяти события ночи. Сехун чистил клинки — его собственный и её, пока она отдыхала. Это тоже стало привычкой: он заботился о нём, она — об их общем быте. Они делили всё поровну, но иногда она ловила себя на мысли, что ей нравится, когда он берёт на себя чуть больше.       — Ты сегодня снова звал ворон, — сказала она, нарушая тишину.       — Они приходят, когда я их зову, — он не поднял глаз, сосредоточенно протирая лезвие. — Я чувствую их.       — Это дар.       — Или проклятие, — он усмехнулся. — Как посмотреть.       — Ты так и не решил?       Он поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то, заставившее её сердце биться быстрее.       — Я решил. Это дар. Потому что без него я бы не смог защищать тебя.       Она хотела ответить, но слова застряли в горле. За месяцы пути они многое пережили: голод, холод, опасность, непонимание людей, которые не верили им. Но такие моменты — когда он смотрел на неё вот так, открыто и беззащитно — случались редко.       — Мы защищаем друг друга, — наконец сказала она. — Так и должно быть.       Сехун кивнул и вернулся к клинкам, но уголки его губ чуть дрогнули в улыбке.

***

      К вечеру следующего дня они собрались в дорогу. Нужно было двигаться дальше, в город, где, по слухам, снова пропадали люди. Они вышли на тракт, когда солнце уже село, и в сумерках лес казался особенно густым.       Чорин узнала этот силуэт раньше, чем Сехун.       — Юна, — сказала она, глядя вверх.       Летучая мышь бесшумно спланировала к ним и, коснувшись земли, обратилась в девушку. Юна выглядела уставшей: тени под глазами, волосы растрёпаны, одежда в пыли. Но её взгляд, когда она посмотрела на Сехуна, был прежним — внимательным, тёплым, чуть печальным.       — Ты далеко от особняка, — заметил Сехун.       — Я не оттуда, — ответила Юна. — Я искала вас.       Чорин напряглась. Юна редко появлялась просто так.       — Что случилось?       — Исин не сдался, — сказала Юна, переводя взгляд с одного на другого. — Он собирает новых союзников. Сонхва, Ёсан, ещё двое… Они хотят уничтожить Бэкхёна. И вас.       — Нас? — переспросил Сехун.       — Дампиров. Всех. — Юна помолчала. — И у них есть план. Они нашли слабость Бэкхёна.       Чорин почувствовала, как внутри всё холодеет.       — Что за слабость?       — Сын. У Бэкхёна есть сын. Человек, которого он никогда не видел. Исин хочет использовать его, чтобы сломить Бэкхёна, а потом уничтожить всех, кто его поддерживает.       — Откуда ты знаешь? — спросил Сехун.       — Я следила за ними. — Юна отвела взгляд. — Исин не осторожничает. Он уверен, что победит.       Чорин и Сехун переглянулись.       — Ты говоришь, что нам нужно предупредить Бэкхёна, — сказал Сехун.       — Не только. — Юна подняла на него глаза. — Вы должны найти сына раньше, чем они. Если Исин доберётся до него первым, всё будет кончено.       — Мы не знаем, кто он, где живёт… — начал было Сехун.       — Я знаю, — перебила Юна. — Его зовут Уён. Ему двадцать шесть. Живёт в городе, работает в больнице врачом-лаборантом. — Она замолчала, словно собираясь с силами. — Исин уже послал за ним своих людей.       Тишина повисла над лесом. Чорин смотрела на Юну, и впервые за долгое время она не чувствовала в ней соперницу. Только тревогу и решимость.       — Ты пойдёшь с нами? — спросила Чорин.       Юна покачала головой.       — Я буду следить за Исином. Если что-то изменится, я предупрежу. — Она взглянула на Сехуна, и в её взгляде промелькнуло что-то, что Чорин не смогла разобрать. — Берегите друг друга.       Она отступила на шаг, и в следующее мгновение на её месте уже бились маленькие крылья.       Чорин и Сехун остались одни.       — Исин не успокоится, — сказал Сехун. — Он будет преследовать нас, пока не уничтожит.       — Пусть попробует, — Чорин положила руку на клинок. — Мы не дадим ему забрать ещё кого-то.       Сехун шагнул ближе, и их плечи почти соприкоснулись.       — Ты готова?       Она подняла на него взгляд. В его глазах не было страха. Только то же, что она чувствовала внутри: решимость и что-то ещё, чему она пока не могла дать имя.       — Всегда, — ответила она.       Они двинулись к городу, туда, где их ждала новая битва. И каждый шаг сближал их больше, чем они готовы были признать.