Укус жизни: Новая кровь

      Третий день в укрытии тянулся медленно. Уён привык к распорядку: Чорин уходила на рассвете, возвращалась с продуктами, Сехун дежурил у окна, вслушиваясь в городской шум. Между ними двоими существовало что-то, что Уён не мог объяснить, но чувствовал кожей. Взгляды, которые длились дольше, чем нужно. Молчание, в котором было больше слов, чем в разговорах.       Сегодня они остались на кухне вдвоём. Уён дремал в спальне, утомлённый бессонницей и страхом.       — Ты не спишь, — сказал Сехун, глядя, как Чорин стоит у окна, вглядываясь в темноту.       — Не могу. — Она обернулась. — Слишком тихо.       — Это хорошо. Значит, они ещё не нашли нас.       — Или ждут.       Сехун подошёл ближе, остановился рядом. Их плечи почти касались, но она не отстранилась.       — Ты думаешь о том, что будет после? — спросил он.       — После чего?       — После битвы. Когда Исин будет повержен. Когда Уён будет в безопасности.       Чорин усмехнулась.       — Я не думаю так далеко. Слишком много неизвестного.       — А я думаю, — тихо сказал Сехун. — Я думаю о том, чтобы не возвращаться в особняк. Чтобы идти дальше. С тобой.       Она повернулась к нему. В полумраке кухни его глаза казались тёмными, но в них горел тот свет, который она научилась различать за месяцы пути.       — Мы и так всегда вместе, — сказала она.       — Не так, — он сделал шаг ближе. — Я хочу быть с тобой не потому, что мы охотимся. Не потому, что мы нужны друг другу в бою. Я хочу быть рядом. Просто рядом.       Чорин замерла. Её сердце, обычно такое ровное, вдруг забилось чаще. Она знала, что он чувствует то же, что и она. Но услышать это вслух…       — Сехун…       — Я знаю, что сейчас не время, — перебил он. — Что впереди битва, что мы можем не вернуться. Но если мы вернёмся… я хочу, чтобы ты знала.       Он не договорил. Чорин шагнула к нему сама, и его губы коснулись её губ — робко, неуверенно, словно он боялся, что она оттолкнёт. Она не оттолкнула. Вместо этого её пальцы сжались на его плечах, притягивая ближе. В этом поцелуе было всё, что они не говорили: страх потерять, надежда на будущее, усталость от одиночества, которое теперь казалось таким далёким.       Когда они отстранились, Сехун смотрел на неё так, будто видел впервые.       — Ты… — начал он.       — Не говори ничего, — она прижала палец к его губам. — Сначала закончим с врагами. А потом…       — А потом?       — А потом поговорим.       Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то, от чего его сердце пропустило удар. Наверное, это и есть то чувство, о котором он читал в книгах, но никогда не думал, что испытает сам.       В спальне заворочался Уён.       — Вы здесь? — донёсся его сонный голос.       — Здесь, — ответила Чорин, отступая на шаг. — Всё спокойно.       — Мне показалось, что я слышал голоса.       — Приснилось, — сказал Сехун, и в его голосе не было и тени сомнения. — Спи.       Уён успокоился. Чорин и Сехун остались на кухне, теперь на расстоянии, но уже не таком, как раньше.       — Он хороший парень, — сказал Сехун. — Не заслужил того, что на него свалилось.       — Никто не заслуживает, — ответила Чорин. — Но мы сделаем всё, чтобы он был в безопасности.       — А потом?       — А потом, — она посмотрела на него, и в её глазах зажглась искра, которой не было раньше, — мы пойдём дальше. Вместе.       Они сидели в тишине, и в этой тишине было обещание, которое не требовало слов.

***

      Утром, когда Уён ещё спал, в окно постучали. Сехун напрягся, но Чорин узнала этот ритм.       — Юна.       Она открыла окно, и летучая мышь бесшумно скользнула внутрь, обратившись девушкой. Юна выглядела усталой, но глаза её были ясны.       — Они знают, — сказала она без предисловий. — Исин нашёл вас. Ждёт только приказа.       — Когда? — спросил Сехун.       — Скоро. Может, сегодня. Может, завтра. Он хочет, чтобы Бэкхён собрал всех в особняке, а потом ударить с двух сторон.       — Нам нужно уходить, — Чорин подошла к окну. — Увести Уёна.       — Куда? — спросила Юна. — В особняк? Там будет главная битва.       — Значит, в особняк, — Сехун поднялся. — Мы не оставим Бэкхёна одного.       Юна посмотрела на него, и в её взгляде мелькнуло что-то, чего Чорин не смогла разобрать. Грусть? Облегчение?       — Я предупрежу Бэкхёна, — сказала Юна. — Вы двигайтесь. И будьте осторожны.       Она шагнула к окну, но на мгновение задержалась, глядя на Сехуна.       — Береги себя, — тихо сказала она.       — И ты, — ответил он.       Юна кивнула, и в следующую секунду её уже не было — только маленькая тень, растворившаяся в утреннем небе.       Чорин и Сехун переглянулись.       — Буди Уёна, — сказал Сехун. — Нам пора.

***

      Уён проснулся сразу, словно и не спал. Он быстро собрал вещи, не задавая лишних вопросов. Только когда они вышли на улицу, спросил:       — Куда мы?       — В безопасное место, — ответила Чорин. — Там, где ты будешь под защитой.       — А вы?       — Мы будем рядом.       Они шли быстро, почти бегом, и Уён старался не отставать. Город просыпался, но им никто не мешал. Когда впереди показался лес, Чорин остановилась.       — Дальше мы пойдём пешком. Нужно быть тихо.       — Я понял, — Уён перевёл дух. — А эти… те, кто охотится за мной… они придут?       — Придут, — сказал Сехун. — Но мы их встретим.       Они вошли в лес, и в этот момент Чорин почувствовала знакомый запах. Она выхватила клинок, заслоняя Уёна.       — Идут.       Из-за деревьев выступили двое. Сан и Сюмин. Сан усмехнулся, увидев их.       — А вот и наша цель. И няньки при ней.       — Отойдите, — голос Чорин был твёрд.       — Не сегодня, — Сюмин сделал шаг вперёд. — Сегодня мы забираем мальчика.       Сехун позвал птиц, и лес наполнился криками. Но Сюмин был готов — он взмахнул рукой, и тьма сгустилась, отбрасывая пернатых прочь.       — Твои трюки не сработают дважды, — сказал он.       Сан рванул к Уёну, но Чорин оказалась быстрее. Клинок сверкнул, и Сан отшатнулся, шипя — серебро обожгло кожу.       — Она моя, — прорычал он, но Сюмин остановил его.       — Не сейчас. Их слишком много.       Из леса вышли ещё двое. Бэкхён и Тэмин. Сан побледнел, но не отступил.       — Ты пришёл, — сказал Исин, появляясь из тени. — Я знал, что ты не оставишь сына.       — Ты не получишь его, — голос Бэкхёна был холоден.       — Посмотрим.       Исин подал знак, и из темноты выступили Сонхва и Ёсан. Их было пятеро против троих, но Бэкхён не дрогнул.       — Это не тебе решать, — сказал он. — Это решать ему. Уёну.       Уён, стоявший за спиной Чорин, сделал шаг вперёд.       — Кто вы? — спросил он, глядя на Исина. — Зачем я вам?       — Ты — ключ, — ответил Исин. — Ключ к сердцу твоего отца. К его слабости.       — Мой отец умер несколько лет назад, — Уён сжал кулаки. — У меня только мать. Я не знаю никакого другого отца.       — А он знает тебя, — Исин кивнул на Бэкхёна. — Он всегда знал. Просто боялся признать.       Уён перевёл взгляд на Бэкхёна. Тот стоял неподвижно, но в его глазах было что-то, что заставило Уёна замереть.       — Это правда? — спросил он тихо.       — Да, — Бэкхён выдохнул, словно это слово стоило ему жизни. — Я твой отец. Я не знал о тебе. Я не был рядом. Но я хочу это исправить.       — Сейчас? — голос Уёна дрогнул. — Ты говоришь мне это сейчас, когда…       — Когда уже не важно, — перебил Исин. — Ты пойдёшь с нами, мальчик. Или они умрут. Все, кто пытался тебя защитить.       Уён посмотрел на Чорин, на Сехуна, на Бэкхёна. И вдруг его лицо изменилось. Страх исчез, уступив место чему-то твёрдому.       — Нет, — сказал он. — Я не пойду с вами.       — Ты не понимаешь…       — Это вы не понимаете, — Уён шагнул вперёд, вставая рядом с Бэкхёном. — Я не знаю этого человека. Я не знаю, кто вы. Но я знаю, что эти двое спасли меня. И я не позволю вам убить их.       Исин усмехнулся, но в его глазах появилась тень.       — Тогда вы все умрёте.       Он поднял руку, и в этот момент лес взорвался светом. Защитные круги Ен вспыхнули, отбрасывая врагов прочь. Маныль, стоявшая на опушке, шептала заклинание, и земля под ногами Сана и Сюмина затягивалась корнями.       — Сейчас! — крикнула Чорин.       Она рванула вперёд, за ней — Сехун. Птицы снова налетели, на этот раз не отвлекая, а атакуя. Клювы, когти, крылья — всё смешалось в едином порыве.       Сонхва бросился к Бэкхёну, но Тэмин перехватил его. Ёсан попытался обойти, но наткнулся на Юну, которая вынырнула из темноты, обратившись в человеческий облик и заслонив собой Уёна.       — Не подходи, — сказала она, и в её голосе была такая сила, что Ёсан отступил.       А в центре схватки Чорин и Сехун сражались плечом к плечу. Клинок и птицы, скорость и ярость — они были единым целым, и враги отступали перед ними.       — К особняку! — крикнул Бэкхён. — За мной!       Он схватил Уёна за руку и побежал, прикрывая его собой. Тэмин и Юна отбивали атаки с флангов. Чорин и Сехун замыкали строй, не давая врагам приблизиться.       Исин остался на поляне, глядя им вслед. Его лицо было спокойно, но в глазах горел холодный огонь.       — Это ещё не конец, — прошептал он. — Только начало.       Он подал знак, и его люди отступили в тень. Лес снова затих.       А в особняке, куда они вбежали, запыхавшиеся, но живые, Бэкхён впервые за много лет сжал руку своего сына и не отпускал.       — Ты в безопасности, — сказал он. — Теперь ты в безопасности.       Уён смотрел на него, не понимая, что чувствует. Страх? Злость? Или что-то ещё, чему он пока не мог дать имя.       — Кто вы? — спросил он снова.       — Твой отец, — ответил Бэкхён. — И я расскажу тебе всё. Но сначала… сначала мы должны выжить.       Он посмотрел в окно, где сгущались сумерки. Исин не отступит. Он вернётся. И тогда начнётся настоящая битва.