Укус жизни: Новая кровь

      Несколько месяцев спустя.       Лес встретил их знакомой тишиной. Чорин шла впереди, легко ступая по усыпанной хвоей тропе, Сехун — за её спиной, на расстоянии вытянутой руки. Теперь они двигались так же слаженно, как и раньше, но между ними было что-то ещё: уверенность, которая не требует слов, и тихое счастье, которое они несли в себе, как тёплый свет.       — Он здесь? — спросил Сехун, останавливаясь.       — Да, — Чорин принюхалась. — Недалеко. Голодный.       — Тогда не будем ждать.       Они скользнули в тень, и через несколько минут лес огласился криком. Вампир, который охотился на путников в этих местах, не ожидал, что сам станет добычей. Чорин и Сехун действовали быстро, без лишних слов. Когда всё кончилось, она опустила клинок и выдохнула.       — С каждым разом быстрее, — заметил Сехун.       — Ты просто стал лучше меня прикрывать, — она улыбнулась, убирая оружие.       — Или ты стала лучше атаковать.       Он подошёл ближе, и она, не раздумывая, поцеловала его. В этом поцелуе не было спешки — только спокойная уверенность, что они никуда не торопятся.       — Пойдём, — сказала она, отстраняясь. — Нам ещё нужно к особняку.

***

      В особняке готовились к вечеру. Слуги расставляли свечи в большом зале, где уже собрались свои. Бэкхён стоял у окна, глядя, как солнце садится за лес.       — Они приедут? — спросил Уён, входя в зал.       За прошедшие месяцы он изменился. Стал спокойнее, увереннее. И хотя он всё ещё называл Бэкхёна по имени, в их отношениях появилось что-то, чего не было раньше: доверие.       — Должны, — Бэкхён обернулся. — Юна сказала, что они уже в пути.       — Юна… она будет?       — Нет. Она передала, что у неё дела. Но просила передать привет.       Уён кивнул. Он знал, что летучая мышь иногда кружит над его домом, когда он работает в больнице. Но никогда не вмешивается. Только следит. Это было странное чувство — знать, что ты не один, даже когда кажется, что вокруг ни души.       В дверях показались Сухо и Кай.       — Чорин и Сехун уже в лесу, — сказал Сухо. — Скоро будут.       — А Ен и Маныль?       — Обещали быть к полуночи.       Бэкхён усмехнулся.       — Ведьмы всегда опаздывают.       — Это их природа, — ответил Сухо.       В зале стало оживлённее. Кай зажёг свечи, Сухо проверил, всё ли готово. Уён сел в кресло у камина, глядя на огонь. Бэкхён опустился рядом.       — Ты не пьёшь? — спросил Уён, кивнув на кубки, которые слуги расставили на столе.       — Мне не нужно, — Бэкхён покачал головой. — Но вам, людям, иногда полезно.       — Я не про вино, — Уён улыбнулся. — Я про… ну, вы знаете.       — Кровь? — Бэкхён усмехнулся. — Я пью, но не прилюдно. Это личное.       Уён хмыкнул, и в этом звуке не было осуждения.       — Странно осознавать, что твой отец — вампир.       — Странно осознавать, что у меня есть сын, который не боится меня называть отцом, — ответил Бэкхён.       Они помолчали. В этой тишине было всё: и прошлое, которое не изменить, и настоящее, которое они строили заново, и будущее, которое ещё не наступило.       — Я рад, что ты здесь, — сказал Уён.       — Я тоже, — ответил Бэкхён.

***

      В полночь ворота особняка распахнулись. Чорин и Сехун вошли в зал, держась за руки. Их встретили улыбками и объятиями.       — Ты выглядишь уставшей, — заметила Маныль, подходя к Чорин.       — Охота, — та пожала плечами. — Ничего, отдохну.       — Садись, — Ен подвела её к столу. — Я поставлю защиту на ночь, никто не побеспокоит.       — Спасибо.       Сехун сел рядом, и Чорин, не стесняясь, положила голову ему на плечо. Кай, проходя мимо, подмигнул, но ничего не сказал.       — За тех, кто не с нами, — поднял кубок Сухо, когда все собрались.       — За тех, кто с нами, — ответил Бэкхён.       — За тех, кто будет после нас, — добавила Ен, и все подняли кубки.       Чорин посмотрела на Сехуна. Он перехватил её взгляд и улыбнулся.       — О чём ты думаешь? — спросил он.       — О том, что у нас всё получилось, — ответила она. — И о том, что будет дальше.       — Дальше будем жить, — он сжал её руку. — Просто жить.       Она кивнула, и в её глазах отразился свет свечей.

***

      Поздно ночью, когда гости разошлись, Чорин и Сехун сидели на крыльце, глядя на звёзды.       — Ты знаешь, — сказала она, — я думала, что никогда не найду своего места. Что буду вечно скитаться, искать лекарство, которое не существует.       — А теперь?       — Теперь я поняла, что лекарство было не нужно. — Она повернулась к нему. — Нужно было просто найти того, кто примет меня такой, какая я есть.       — И ты нашла?       — Да, — она поцеловала его в щёку. — Нашла.       Он обнял её, и они сидели так, глядя, как луна поднимается над лесом.       — Чорин, — сказал он.       — Мм?       — А что, если… — он запнулся. — Что, если когда-нибудь у нас будет ребёнок?       Она замерла. Потом медленно повернулась к нему.       — Ты серьёзно?       — А почему нет? — он смотрел на неё с надеждой. — Мы — дампиры. Мы не такие, как люди. И не такие, как вампиры. Но мы можем жить. И любить. И, может быть, создавать что-то новое.       Чорин молчала, но в её глазах зажёгся свет, которого он не видел раньше.       — Ты думаешь, это возможно? — спросила она.       — Не знаю, — честно ответил он. — Но я хочу попробовать. Если ты согласна.       Она улыбнулась, и в этой улыбке было обещание.       — Я подумаю, — сказала она.       — Это всё, о чём я прошу.       Они снова замолчали, и в этой тишине, под шепот леса и светом далёких звёзд, будущее казалось не страшным, а полным надежды.

***

      В небе кружила летучая мышь. Она смотрела на двоих, сидящих на крыльце, и в её маленьком сердце не было боли. Только светлая грусть и тихая радость за тех, кто нашёл своё счастье.       Юна взмахнула крыльями и полетела прочь, туда, где начинался новый день. А в особняке, среди старых стен, которые видели так много, горел свет.       И этот свет означал, что жизнь продолжается.