Капитанская дочь

Салазар не был бы Салазаром, если бы просто похлопал будущего зятя по плечу и благословил этот «союз, заключенный на небесах» (или, в их случае, в преисподней). Как только матросы с гоготом и шутками разошлись по своим постам, капитан прищурился, и в его глазах заплясали недобрые огоньки. — Рано расслабился, Лесаро, — прохрипел Салазар, выдергивая рапиру из палубы с противным скрежетом. — Лейтенантские намерения проверяются не словами, а службой. А в этом месте служба — это ад. Он подошел к краю пролома в борту и указал клинком в сторону далеких, едва различимых в тумане острых скал, которые торчали из воды, словно зубы гигантского чудовища.— Видишь тот риф? — Салазар кивнул на скалы. — Там застряли обломки галеона, который вошел в Треугольник задолго до нас. Говорят, на его мачте до сих пор висит уцелевший фонарь с особым маслом. Он горит даже в этом мертвом тумане. — Ты отправишься туда один. Без шлюпки. Вплавь по этой серой жиже, кишащей призрачными акулами, которых голод довел до безумия. Достанешь фонарь и принесешь его сюда.— Если вернешься — я буду знать, что ты готов сражаться за мою дочь даже в когтях самой смерти. Если нет... что ж, значит, Асе лучше погоревать сейчас, чем вечность мучиться с тем, кто не может постоять за свою семью.Лесаро сглотнул, глядя на бурлящую, пепельного цвета воду. Он знал, что призрачные акулы Треугольника не просто кусают плоть — они рвут саму суть призрака, оставляя от него лишь безвольную дымку. — Я сделаю это, капитан, — твердо ответил Лесаро, поправляя эфес своей шпаги. — И еще одно, — Салазар схватил его за плечо, и его пальцы больно впились в офицерский мундир. — Если она узнает, куда ты отправился, и попытается тебе помочь... я лично привяжу тебя к этой самой скале. Это твой экзамен, «Лесу». Иди. Лесаро коротко козырнул и, не оглядываясь, направился к борту. Он понимал: Салазар не просто хочет избавиться от него — старый испанец хочет убедиться, что рядом с его дочерью стоит человек, способный выдержать любой шторм, даже если этот шторм — само проклятие.Аса стояла у самого края пролома в борту, скрытая густой тенью сломанной бизань-мачты. Её сердце (точнее то, что теперь занимало его место) бешено колотилось, когда она видела, как Лесаро готовится прыгнуть в серую бездну. Она слышала каждое слово отца и едва сдерживала крик возмущения. «Старый упрямый инквизитор!» — прошипела она про себя, сжимая кулаки так, что по фарфоровой коже побежали новые микроскопические трещинки. Однако, как будущий психолог, Аса привыкла не поддаваться панике, а наблюдать. Она прищурилась, вглядываясь в мутную, пепельную воду, где среди обломков мелькали острые плавники призрачных акул. Эти твари выглядели жутко: обглоданные кости, пустые глазницы и полупрозрачная чешуя.Она заметила, как одна из акул проплыла вплотную к погруженному в воду обломку весла, который держал в руках матрос Сантос, вылавливая какую-то щепку. Акула даже не повернула головы. Она прошла сквозь его призрачную тень, словно два облака столкнулись в небе. — Ну конечно! — едва слышно выдохнула Аса, и на её лице появилась торжествующая улыбка. — Мы же из одного теста. Мертвецы не едят мертвецов. В этом проклятом месте хищники охотятся только на то, в чем еще теплится жизнь. А в нас её нет ни на грош. Она расслабила плечи и оперлась о переборку. Страх за жизнь Лесаро сменился легким ехидством. Она поняла, что отец либо сам не до конца осознал законы Треугольника, либо просто решил устроить лейтенанту эпическую проверку на прочность нервов. — Иди, мой герой, — прошептала она, глядя, как Лесаро с решительным видом сиганул в воду. — Поплавай, охлади свой пыл. А я посмотрю, как ты будешь объяснять папе, почему акулы вместо того, чтобы тебя сожрать, вежливо уступали тебе дорогу.Она решила не выдавать своего присутствия. Пусть Лесаро добудет этот злосчастный фонарь — это поднимет его авторитет в глазах команды. А вот с отцом она поговорит позже. — Папа, папа... — покачала она головой, наблюдая за Салазаром, который с гордым и мрачным видом стоял на квартердеке. — Ты застрял в прошлом веке со своими дуэлями и испытаниями. Пора бы тебе обновить методы воспитания.Салазар стоял на квартердеке, сжимая поручни с такой силой, что старое дерево жалобно поскрипывало. Он ожидал увидеть всё что угодно: кровавую схватку, крики о помощи, героическую борьбу лейтенанта с морскими чудовищами. В его воображении Лесаро должен был вернуться едва «живым», доказав свою преданность через нечеловеческие страдания. Вместо этого он увидел нечто совершенно иное. Лесаро спокойно плыл к рифу. Одна из самых крупных призрачных акул, размером с добрую шлюпку, лениво прошла в паре дюймов от его плеча. Она даже не повернула головы, лишь слегка задела его своим полупрозрачным плавником, словно старые знакомые, столкнувшиеся на узкой улочке Кадиса. Салазар нахмурился. Его брови сошлись у переносицы, а волосы задвигались еще яростнее. Он медленно обернулся и наткнулся на взгляд дочери.Аса не пряталась. Она стояла у борта, сложив руки на груди, и с абсолютно невозмутимым видом наблюдала за «смертельным заплывом». В её глазах не было ни капли ужаса, ни слез, ни отчаяния. Более того, на её губах играла едва заметная, торжествующая улыбка психолога, поймавшего пациента на очевидной ошибке. — Ты... — Салазар ткнул пальцем в сторону воды, а затем на дочь. — Почему ты не плачешь? Почему не умоляешь меня вернуть его обратно?! Твой ненаглядный «Лесу» сейчас в пасти у дьявола! Аса медленно перевела взгляд на отца, склонив голову набок. — Папа, — мягко, почти покровительственно произнесла она. — Ты великий капитан, гроза морей и ужас пиратов. Но ты совершенно не разбираешься в биологии проклятых мест. Она указала на Лесаро, который в этот момент уже выбирался на острые скалы рифа. — Посмотри на них. Они такие же, как мы. Пустые оболочки. Акула не станет есть тень, папа. Это всё равно что пытаться пообедать туманом. Твоё «смертельное испытание» превратилось в обычную утреннюю гимнастику в прохладной воде.Салазар замер. Он посмотрел на акул, потом на Лесаро, который уже снимал фонарь с мачты разбитого галеона, и, наконец, на свою рапиру. Осознание того, что его великий план по проверке зятя на вшивость провалился из-за банальных законов природы, привело его в бешенство. — Проклятый Треугольник! — взревел он, ударив кулаком по перилам. — Здесь даже законы чести не работают! Никакого уважения к традициям! Никакой драмы! Он в упор посмотрел на Асу. — Ты знала? Знала и молчала, глядя, как я тут изображаю сурового отца?! — Я просто дала тебе возможность проявить инициативу, — парировала Аса, не сдвинувшись ни на миллиметр. — К тому же, Лесаро это пойдет на пользу. Ему нужно было почувствовать себя героем, а тебе — убедиться, что он готов прыгнуть в бездну по твоему слову. Так что все в выигрыше, не так ли? Салазар лишь шумно выдохнул (хотя воздуха в нем не было) и проворчал: — Психолог... Выучил на свою голову. В этот момент из воды показалась голова Лесаро. Он торжественно поднял над собой старинный фонарь, который ровно и ярко горел мистическим синим пламенем.Ночь в Треугольнике была густой, как смола, и только магический фонарь, принесенный Лесаро, отбрасывал зыбкие синие тени на палубу «Марии». Аса тихо шла по перекошенным доскам, которые больше не скрипели под её невесомыми шагами. Она остановилась у входа в капитанскую каюту. Салазар сидел в своем кресле, спиной к двери. Его взгляд был устремлен в пустоту, а сабля лежала на коленях. В этом неподвижном величии было столько одиночества, что у Асы сжалось сердце. Его волосы медленно и хаотично плавали в воздухе, словно водоросли в темной воде. Она подошла со спины, стараясь не спугнуть этот редкий момент тишины. Её пальцы, холодные и хрупкие, мягко коснулись его волос, ощущая их странное, почти живое движение. Салазар вздрогнул, но не обернулся — он узнал её прикосновение. — Я люблю тебя, папа, — прошептала она, обнимая его за широкие плечи и прижимаясь щекой к потемневшему металлу его кирасы. Капитан накрыл её руки своими, и на мгновение его суровое лицо разгладилось. Ярость, которая вела его все эти годы, затихла. — И тебя, мама... — добавила Аса так тихо, что звук почти потерялся в шуме ветра. Она отстранилась и нежно провела ладонью по резному дереву переборки. Для всего мира это был грозный немой корабль, несущий смерть. Но для них двоих это была «Мария». Салазар вложил в это судно всю свою тоску и память о жене, которую пираты отняли у него, когда Асе было всего шесть. Каждый шпангоут, каждая мачта были для него продолжением той, чьё имя он боялся произносить вслух, чтобы не захлебнуться от боли. Салазар тяжело вздохнул и, наконец, посмотрел на дочь. В его глазах отражалось синее пламя фонаря. — Она бы гордилась тобой, Аса, — глухо произнес он. — Ты такая же упрямая, как она. И такая же добрая... даже к этому проходимцу Лесаро. Он замолчал, глядя на свои руки, а затем добавил, едва слышно: — Я уничтожу каждого пирата в этом океане, дочка. Даже если мне придется провести здесь вечность. Они больше никогда ничего у нас не отнимут. Аса понимала, что эта ненависть — единственное, что держит его на плаву, но в эту минуту, в тишине проклятого корабля, им не нужны были пушки и месть. Только это мимолетное чувство семьи на обломках их разрушенного мира.Салазар на мгновение замер, ошарашенный такой прямой и обезоруживающей наглостью. Он уже приготовил целую лекцию о дисциплине, офицерской чести и о том, что приличные испанские сеньориты не бегают по трюмам глубокой ночью, но слова застряли у него в горле. Он посмотрел на Асу. Она стояла перед ним, сложив руки в замочек, а в её глазах, несмотря на сеть трещин, плясали те самые искорки, которые он видел у её матери, когда та хотела добиться своего. — Можно я пойду к Лесаро? — хитро переспросила она, наклонив голову. Салазар шумно выдохнул, и это было похоже на свист ветра в рваных парусах. Он понял, что битва проиграна. Против психологии и дочернего обаяния его рапира была бессильна. — Иди уже... — проворчал он, махнув рукой в сторону выхода. — Но чтобы в три часа была в каюте! И передай этому... герою-ныряльщику... что если я услышу из трюма хоть один подозрительный смешок, завтра он будет драить палубу зубной щеткой. Которой у него нет! Аса не заставила себя ждать. Она просияла, подскочила к отцу и, привстав на цыпочки, звонко цмокнула его прямо в целую, не тронутую проклятием половину макушки. — Спасибо, папочка! Ты лучший капитан во всех семи морях! — крикнула она уже на бегу. Салазар только и успел заметить, как её платье мелькнуло в дверном проеме. Аса умчалась вприпрыжку, перепрыгивая через обломки балок и пушечные ядра, словно она была не призраком в смертельной ловушке, а маленькой девочкой в садах Кадиса. Оставшись один, Салазар медленно поднял руку и коснулся того места на голове, куда пришелся поцелуй. Он нахмурился, пытаясь вернуть себе суровый вид, но уголок его рта предательски дрогнул вверх. — Вся в мать... — прошептал он в пустоту каюты. — Никакого уважения к субординации. Тем временем Аса уже летела по лестнице вниз, где её ждал Лесаро, который наверняка весь извелся, гадая, выжил он после "разговора по-мужски" или его статус зятя всё еще находится под вопросом.Лесаро только успел обернуться на звук стремительных шагов, как в него, словно ядро из пушки, влетела Аса. Он не успел даже охнуть, как его повалило на мягкую гору старых парусов. От неожиданности он широко открыл рот, собираясь то ли вскрикнуть, то ли рассмеяться, но Аса мгновенно накрыла его губы поцелуем, заглушая любой звук. Трюм наполнился лишь тихим шорохом их призрачных одежд и едва слышным девичьим смехом, который она прятала в этом поцелуе.Когда Аса, наконец, чуть отстранилась, её глаза сияли ярче того магического фонаря, что висел на стене. Она сидела на нем сверху, прижав его руки к парусине, и победно улыбалась. — Папа разрешил! — выпалила она, часто дыша. — Представляешь? Он выдохнул, как старый кит, и сказал: «Иди уже!». Лесаро, всё еще немного ошарашенный таким бурным приветствием, потянулся рукой к её лицу, осторожно очерчивая пальцем сеть трещин на щеке. Его взгляд был полон такого обожания, что, казалось, даже холодный туман вокруг них стал чуточку теплее. — Ты совершила чудо, Аса, — прошептал он, притягивая её обратно к себе. — Я думал, после моего «заплыва» он заставит меня охранять пороховой погреб до конца времен. А он... просто отпустил? — Ну, он пообещал заставить тебя драить палубу несуществующей зубной щеткой, если услышит подозрительный шум, — хихикнула она, утыкаясь носом в его офицерский воротник. — Так что веди себя прилично, господин лейтенант. Хотя бы следующие пять минут. Лесаро крепко обнял её, зарываясь лицом в её волосы, которые плавно колыхались, переплетаясь с его собственными. В этом забытом богом месте, среди гнили и смерти, они чувствовали себя абсолютно живыми. — Я готов драить палубу хоть вечность, — тихо ответил он, — лишь бы ты вот так прибегала ко мне каждую ночь. Они затихли, слушая, как где-то наверху тяжело и ритмично шагает Салазар — их вечный часовой, который, несмотря на всю свою грозность, всё же оставил им этот маленький островок счастья в океане проклятия.Аса нежно провела ладонью по его мундиру, разглаживая призрачные складки ткани, и бережно поправила повязку на его глазу, которая чуть сползла во время их бурного приветствия. Она заглянула в его единственный открытый глаз с такой теплотой, что Лесаро на мгновение забыл, что они находятся в ловушке на дне проклятого мира. — Пора, — прошептала она, нехотя отстраняясь. — Папа сказал вернуться к трем часам, а ты ведь знаешь: опаздывать на доклад к капитану Салазару — плохая примета даже для покойника. Лесаро поймал её руку и быстро поцеловал пальцы. — Иди. Я буду ждать завтрашней ночи... или когда там у нас снова наступит время «свободной вахты». Аса, бросив на него последний лукавый взгляд, скользнула к лестнице. Она двигалась бесшумно, как тень, верная своему слову и приказу отца. Поднявшись на палубу, она увидела силуэт Салазара — он всё так же стоял у штурвала, вглядываясь в серую мглу, неподвижный, как скала. Проходя мимо него к своей каюте, Аса на секунду замедлила шаг. Салазар не повернул головы, но его рука, лежащая на спице штурвала, чуть заметно дрогнула в знак приветствия. Он знал, что она вернулась вовремя. — Спокойной ночи, папа, — тихо сказала она, закрывая за собой тяжелую дверь. На «Марии» воцарилась относительная тишина. Лишь мертвое море шепталось за бортом, да лейтенант Лесаро в трюме приводил в порядок свои мысли, гадая, какое новое испытание выдумает для него «тесть» с первыми лучами призрачного рассвета.