The Education of Yeji

За окном моросило, превращая огни Сеула в размытые акварельные пятна, но в квартире Рюджин было тепло и уютно. Пахло ванилью и попкорном, который только что зашипел в микроволновке. — Джи, ты чего там застыла? Проходи, — Рюджин, с идеально прямой спиной и расслабленной улыбкой, кинула на диван плед. Ее голос звучал низко и чуть хрипловато, как всегда, когда она была в хорошем настроении. Йеджи, старшая из них по паспорту, но младшая душой, стояла в дверях гостиной, сжимая в руках плюшевого медвежонка, которого прихватила из дома «для уюта». Ей было двадцать два, но сейчас, в мешковатой пижаме с рисунком панды, она выглядела на шестнадцать. — Я… это… просто Юна сказала, что подойдет попозже? — тихо спросила Йеджи, пряча глаза. Ей всегда было немного неловко оставаться наедине с Рюджин. Не потому, что Рю была груба, а потому, что в ее спокойных глазах иногда проскальзывало что-то такое… от чего у Йеджи начинали гореть уши. — Ага. Пока нас только двое, — Рюджин подошла ближе, забирая из рук оцепеневшей подруги попкорн и ловко, словно невзначай, коснулась пальцами ее запястья. — Расслабься, малыш. «Малыш». Йеджи передернула плечами. Рюджин была младше на год, но когда она это говорила, Йеджи чувствовала себя маленькой хрупкой девочкой. Они устроились на диване. Рюджин развалилась в углу, вытянув длинные ноги, а Йеджи села рядом, поджав колени к груди. В воздухе висело спокойствие, нарушаемое лишь хрустом попкорна. — Что посмотрим? — спросила Йеджи, потянувшись за пультом. Рюджин опередила её. Ее пальцы легли поверх пульта, а затем она нажала всего пару кнопок на смарт-тв. На экране загорелось меню с недвусмысленным названием. Йеджи не сразу поняла, что происходит. Кадр сменился: крупным планом показали девушку, стоящую на коленях, чьи руки были связаны шелковой лентой. — Р-рю?! — Йеджи поперхнулась воздухом. Ее голос сорвался на писк. — Что это?! — Фильм, — невозмутимо ответила Рюджин, откидываясь на спинку дивана и наблюдая за реакцией старшей. — Говорят, интересный сюжет. Кровь прилила к щекам Йеджи мгновенно, залив шею и даже кончики ушей. Она отвела взгляд, уставившись в узор на пледе, но звуки — влажные, ритмичные шлепки и приглушенные стоны — заполнили комнату. — Выключи! Немедленно! — Йеджи попыталась снова схватить пульт, но Рюджин, даже не меняя позы, ловко перехватила ее руку. — Тсс, — выдохнула Рюджин ей прямо в ухо. — Смотри. Это полезно для взрослых девочек. — Я не хочу… — Посмотри на меня, — голос Рюджин стал тише, хриплее, в нем появились металлические нотки, не терпящие возражений. Она отпустила руку Йеджи, но вместо этого взяла ее лицо в ладони. Пальцы у Рю были длинные, прохладные и уверенные. Она мягко, но непреклонно развернула голову Йеджи обратно к экрану. Йеджи зажмурилась. — Открой глазки, Йеджи, — приказала Рюджин. В ее голосе не было злости, только спокойная, давящая власть. Йеджи подчинилась. Ресницы дрогнули. На экране девушку уже держали двое, и старшая из пары что-то шептала ей на ухо, отчего та выгибалась дугой, скуля. — Нравится? — прошептала Рюджин, и ее губы почти касались мочки уха Йеджи. — Посмотри, как она мокнет. Потому что ей стыдно. Стыд заводит, Джи. — Нет… это неправда, — отрицала Йеджи, чувствуя, как низ живота сжался предательским спазмом. Она попыталась сжать бедра незаметно, но Рюджин, кажется, заметила это движение краем глаза и усмехнулась — низко, гортанно. — Уже ножки свело? Какая чувствительная наша старшая. — Прекрати… пожалуйста, — взмолилась Йеджи, но голос её сел. Она ненавидела себя за то, что не могла оторвать взгляд от экрана. Ей было жарко. Пижама, казалось, стала в два раза тяжелее. Рюджин воспользовалась моментом. Ее рука скользнула с плеча Йеджи вниз по спине, остановившись на пояснице. Йеджи вздрогнула всем телом, когда кончики пальцев начали выписывать круги на ткани пижамы, спускаясь все ниже, к бедру. — Не надо, — выдохнула Йеджи, но не отстранилась. Ее тело словно окаменело от напряжения. Рюджин склонилась еще ближе, ее дыхание опаляло шею. — Представь, что это ты там. Представь, как мои пальцы… — она чуть сжала бедро, заставляя Йеджи пискнуть, — …делают с тобой то же самое. Звонок в дверь прозвучал так резко, что Йеджи подпрыгнула на месте, словно ошпаренная. Сердце колотилось где-то в горле. Рюджин же, напротив, расплылась в довольной, хищной улыбке. Она не спешила вставать. Вместо этого она резким, но плавным движением схватила Йеджи за плечи, разворачивая её спиной к входной двери. — Рю, что ты… Нгх! — Йеджи не успела опомниться, как её колени впечатались в мягкий ворс ковра. Рюджин надавила на затылок, заставляя её согнуться. Лицо Йеджи оказалось прижатым к паху Рюджин, к её бедру, но смысл позы был ясен: она стояла на коленях, покорно склонив голову, а её зад был выставлен на всеобщее обозрение прямо в сторону коридора. — Рю! Что ты делаешь?! Пусти! — Йеджи забилась, пытаясь встать, но Рюджин держала крепко, одной рукой прижимая её голову, другой — удерживая за талию. — Смирно, — коротко бросила Рюджин, и в этом слове прозвучала сталь. Замок щелкнул. Дверь открылась. В коридоре послышались мягкие шаги. Йеджи, не в силах поднять голову, только слышала, как Рюджин спокойно произнесла: — Привет. Заходи, не стесняйся. — Приветик, — раздался спокойный, глубокий, чуть сонный голос Юны. Йеджи ощутила на себе чужой взгляд. Ей было настолько стыдно, что слезы выступили на глазах. Она чувствовала себя выставленной напоказ идиотской статуэткой. — О, — только и сказала Юна. — А мы, оказывается, уже начали веселье? — Нгх… Юна… это не то… — залепетала Йеджи, пытаясь повернуть голову. — Я сейчас… Рю просто шутит… Но договорить она не успела. Теплые, уверенные руки легли ей на талию. Это были руки Юны. Йеджи замерла, чувствуя, как младшая оценивающе сжимает её бока. — Какая мягкая, — задумчиво произнесла Юна, проводя ладонями вниз, к округлостям ягодиц. — Как раз для нас. — Юна.. это не очень смешно.. — Йеджи дернулась, но Рюджин усилила хватку. — Тише, — шепнула Рюджин ей в макушку. — Не вырывайся. Юна, не торопясь, прошлась ладонями по всей спине Йеджи, от лопаток до колен, словно оглаживала норовистую лошадку, а затем, наконец, сжала её задницу двумя руками, чуть раздвигая ягодицы сквозь ткань пижамы. Йеджи издала придушенный, смущенный звук, похожий на скулеж. — Нгх… эй… — прошептала она жалобно. Рюджин отпустила её голову, и Йеджи тут же, шатаясь, развернулась. Она хотела возмутиться, хотела накричать на них, но, увидев Юну, стоящую в дверях в свободной толстовке и с пакетом в руке, а главное — увидев её спокойное, доброе лицо с легкой насмешкой в глазах — Йеджи растерялась. — Юна… — выдохнула она. — Приветик, Йеддон, — повторила Юна, и её голос стал мягче, словно она разговаривала с испуганным котенком. Йеджи моргнула, и в следующую секунду вся её обида и смущение выплеснулись в привычное русло. Она радостно взвизгнула (хотя только что хотела плакать) и прыгнула на Юну, обхватывая её за шею. — Ты пришла! А эта глупая Рюджин меня напугала! Юна поймала её, ловко удерживая одной рукой, и посмотрела поверх плеча Йеджи на Рюджин. Рю, сидевшая на диване с абсолютно невозмутимым видом, протянула руку и забрала у Юны пакет, который Йеджи, к счастью, в своей эмоциональной вспышке даже не заметила. Пакет был тяжелым. Рюджин заглянула внутрь, и её губы изогнулись в довольной улыбке. Там, в недрах шуршащей бумаги, покоились несколько предметов, от вида которых у самой Рюджин пересохло в горле. Договоренность с Юной сработала идеально. «Игрушки для малышки», — пронеслось у неё в голове. — Идем, — сказала Юна, увлекая Йеджи обратно к дивану. — Давайте смотреть кино дальше. — Только не это… — тут же сникла Йеджи, снова заливаясь краской. — Юна, там… это порно. — Знаю, — спокойно ответила Юна, усаживаясь и утягивая Йеджи к себе на коленки. — Рю сказала, ты стесняешься. Я пришла тебя поддержать. Йеджи оказалась в ловушке. С одной стороны, к ней прижималась теплая, пахнущая корицей Юна, чьи руки уверенно лежали на её талии, с другой — рядом села Рюджин, включившая фильм с того самого момента, где девушку трахали вдвоем. Йеджи сидела на коленях у Юны, чувствуя каждой клеточкой тела, что происходит что-то неправильное… и до жути приятное. — Смотри в экран, — шепнула Юна ей на ухо. Голос Юны всегда действовал на Йеджи успокаивающе, но сейчас в нем появилась та же низкая, гипнотическая нотка, что и у Рюджин. — Мне неудобно так сидеть… — попыталась отмазаться Йеджи, ерзая. Ерзанье заставило её попу тереться о бедра Юны, и она тут же замерла, осознав это. — Удобно, — отрезала Юна, крепче сжимая руки. Рюджин смотрела на них с легкой ревностью, но в то же время с предвкушением. Она подвинулась ближе, запуская руку в волосы Йеджи, накручивая пряди на палец. Фильм продолжался. Сцены сменяли друг друга: оральные, вагинальные, игрушки. Йеджи пыталась смотреть в сторону, но каждый раз, когда она отворачивалась, Рюджин или Юна мягко, но настойчиво возвращали её взгляд обратно. — Посмотри, как она кричит, — шептала Рюджин, касаясь губами виска Йеджи. — Хочешь так же? — Н-нет… — голос Йеджи дрожал. Руки Юны начали путешествие. Медленно, едва касаясь, она подняла край пижамной кофты Йеджи, обнажая полоску живота. Пальцы Рюджин тут же присоединились, скользнув под ткань сверху, оглаживая ребра. Йеджи вжалась в Юну, пытаясь спрятаться, но это лишь сильнее прижало её спину к груди младшей. Юна тут же воспользовалась этим, провела пальцами по животу вниз, до самой резинки штанов. — Юна… — простонала Йеджи, хватая её за запястья. — Не надо, я серьезно… — И я серьезно, — ответила Юна, и её пальцы скользнули под резинку, встретив горячую, влажную кожу низа живота. — Ты уже вся мокрая, Джи. Я чувствую. — Это неправда! — истерично выдохнула Йеджи, но её тело предательски выгнулось навстречу руке. Рюджин в это время стянула с неё кофту через голову, оставляя в одном лифчике. — Какая ты красивая, — прошептала Рюджин, глядя на то, как грудь Йеджи вздымается от частого дыхания. — Не смотрите на меня… — Йеджи прикрыла лицо руками. Юна поймала её руки и развела их в стороны. — Нет, котенок. Мы хотим смотреть. Вдвоем они превратили Йеджи в податливую, скулящую девочку. Рюджин ласкала её шею и ключицы, покусывая нежную кожу, оставляя багровые следы. Юна массировала её грудь поверх лифчика, а затем, ловко расстегнув застежку, освободила её. — Ах… — Йеджи выгнулась, когда прохладный воздух коснулся сосков, а следом — горячие пальцы Юны, сжимающие и тянущие. — Такие чувствительные, — констатировала Юна, потирая набухшие вершинки большими пальцами. — Тебе нравится, когда с тобой так обращаются? — Нет… стыдно… — Стыд — это топливо, Йеджи, — вмешалась Рюджин, спускаясь губами к груди, заменяя пальцы Юны ртом. Она втянула сосок, посасывая с нажимом, от чего Йеджи вскрикнула и дернулась, но Юна держала крепко. Пока Рюджин мучила её грудь, Юна стянула с Йеджи штаны и трусики одним плавным движением. Йеджи захныкала, пытаясь свести бедра, но ноги были широко разведены коленями Юны. — Смотри, — сказала Юна Рюджин, отрывая её от груди. — Она вся блестит. Они обе уставились между ног Йеджи, где маленький холмик был влажным, а клитор, набухший и красный, выглядывал из-под складочек. — Не смотрите.. Пожалуйста..— заскулила Йеджи, пытаясь закрыться руками, но Рюджин перехватила её запястья и завела их за спину, удерживая одной рукой. — Такая мокрая только от того, что мы смотрим на тебя и говорим пошлости? — усмехнулась Рюджин. — Какая же ты шлюшка, Йеджи. От этого слова Йеджи дернулась всем телом, и новая струйка смазки потекла по бедру. Её глаза расширились от ужаса перед собственной реакцией. — Видишь? — прошептала Юна, проводя пальцем по влажной дорожке и поднося палец к губам Йеджи. — Оближи. Йеджи замотала головой, крепко сжимая губы, но когда палец Юны коснулся их, она, сама не понимая почему, приоткрыла рот и провела языком по солоноватому вкусу. — Умница, — похвалила Юна, целуя её в лоб. Рюджин отпустила её руки, но Йеджи больше не пыталась сбежать. Она обмякла, чувствуя, как две пары рук гладят её тело везде: плечи, бока, ягодицы, внутреннюю сторону бедер. Пальцы скользили по клитору, то надавливая, то кружа, заставляя её постанывать в такт движениям. — Нгх… не так быстро… — простонала Йеджи, когда Рюджин начала ритмично тереть её клитор двумя пальцами. — Почему? Хочешь кончить? — спросила Рю. — Не-е-ет… я не хочу… — Врешь, — хором ответили они. Юна ввела два пальца внутрь Йеджи, и та вскрикнула, вцепившись в плечи девушки. Юна двигалась медленно, растягивая, в то время как Рюджин продолжала играть с клитором. — Ты такая узкая, — констатировала Юна. — Тебя вообще когда-нибудь трогали? Йеджи, закусив губу до крови, покачала головой, смущенно отводя взгляд. — Значит, мы первые, — довольно произнесла Рюджин. — И запомнишь нас надолго. Ритм ускорился. Йеджи чувствовала, как внутри неё нарастает тугой, пульсирующий комок. Она пыталась отстраниться, но Юна держала её за талию, а Рюджин прижала её плечи к дивану, заставляя лечь на спину. — Не сопротивляйся, — приказала Рюджин, разводя её ноги шире и становясь между ними на колени. — Смотри на нас. Юна села сбоку, её пальцы продолжали двигаться внутри, добавляя третий, когда Йеджи выгнулась дугой, издавая долгий, протяжный стон. — Кончай, — приказала Рюджин, нажимая на клитор. — Ах! Нет! Я… я не могу… — заплакала Йеджи, но её тело уже не слушалось. Судорога прошла по ногам, она застонала, вцепившись в диван, и её выгнуло так сильно, что она почти сложилась пополам. Оргазм накрыл её с головой, лишая мыслей. Она кончала долго, скуля и вздрагивая, чувствуя, как пальцы Юны продолжают двигаться, вытягивая удовольствие до последней капли. Когда всё закончилось, Йеджи лежала, раскинувшись, с пустыми глазами, тяжело дыша. — Какая хорошая девочка, — прошептала Рюджин, наклоняясь и целуя её в живот. Юна вынула пальцы и облизала их, глядя в глаза Йеджи. — Вкусно. Но мы только начали. Йеджи не успела прийти в себя. Её перевернули, как котенка. Сильные руки Рюджин схватили её за бедра и дернули вверх, заставляя встать на четвереньки. Лицо Йеджи впечаталось в подушку, а задница оказалась высоко поднята. — Нет… не хочу больше… — прошептала она в ткань. — Надо, — коротко ответила Рюджин. Она отошла на секунду и вернулась с пакетом, который принесла Юна. Йеджи, повернув голову, увидела, что Рюджин выкладывает на журнальный столик предметы. Её сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Там были: черный кожаный хлыст с несколькими хвостиками, набор наручников с цепочкой, большой изогнутый фаллоимитатор с присоской, вибратор-"бабочка" и нечто, похожее на длинный серебристый крюк. — Что… что это?! — голос Йеджи сорвался на фальцет. Она попыталась сползти с кровати, но Юна, стоявшая с другой стороны, поймала её за плечи и толкнула обратно. — Это подарки, — спокойно сказала Юна. — Для нашей малышки. — Я не хочу! Это больно! Это… — Йеджи запаниковала по-настоящему. Она начала вырываться, но обе девушки были сильнее. Рюджин навалилась на неё сверху, прижимая лопатками к кровати, пока Юна ловко застегивала кожаные наручники на её запястьях. — Тихо, — рыкнула Рюджин ей в ухо. — Чем больше ты будешь сопротивляться, тем жестче мы будем. Наручники соединялись короткой цепочкой. Юна закрепила их за спинкой кровати, так что Йеджи не могла опереться на руки, её верхняя часть тела оказалась прижата лицом к матрасу, а таз остался висеть в воздухе. — Рюджин… Юна… пожалуйста, — Йеджи всхлипнула. — Мы же подруги… — Именно потому, что подруги, — ответила Рюджин, проводя пальцами по её позвоночнику. — Мы знаем, что тебе это нужно. Ты слишком зажатая. Мы поможем тебе раскрепоститься. Юна подошла сзади, разводя ягодицы Йеджи и рассматривая влажную, пульсирующую дырочку. — Смотри, она всё ещё мокрая, — сказала Юна Рюджин. — Ей нравится, даже если она плачет. — Не нравится! — выкрикнула Йеджи, но её тело выдало её, когда Юна провела пальцем по клитору — она вздрогнула и тихо застонала. Рюджин взяла в руки хлыст. Он был легким, больше для звука, чем для боли, но Йеджи этого не знала. Первый удар пришелся на ягодицы. Звук получился звонкий, а на коже проступила розовая полоска. — Ах! — Йеджи дернулась, но деваться было некуда. — Считай, — приказала Рюджин. — Что? — Считай удары. Собьешься — начнем сначала. Шлепок. Два. Три. Йеджи, всхлипывая, считала, сбиваясь от стыда и неожиданной пульсации внизу живота. К десятому удару её ягодицы горели, стали ярко-розовыми, а между ног было так мокро, что смазка капала на простыню. — Одиннадцать… — прошептала Йеджи, когда Рюджин остановилась. — Достаточно, — сказала Рюджин, откладывая хлыст. Она провела ладонью по горячей коже, и Йеджи зашипела от смеси боли и удовольствия. — Посмотри на неё, — сказала Юна, наклоняясь. — Кончила от порки. Какая же ты извращенка, Йеджи. — Я не… — начала было Йеджи, но слова застряли в горле, когда холодный пластик вибратора коснулся её клитора. Юна включила его на низкую мощность, прижимая «бабочку» к самому чувствительному месту и фиксируя её резинками на бедрах Йеджи. Теперь руки Йеджи были связаны, а между ног гудела неустанная, нарастающая вибрация. — Нгх! Нет! Слишком… — закричала она, дергаясь бедрами, но вибратор был привязан плотно. Рюджин взяла в руки большой фаллоимитатор. Он был внушительным — толще двух пальцев Юны, с изогнутым концом для стимуляции точки G. — Сейчас мы научим тебя принимать подарки, — сказала Рюджин, смазывая игрушку обильным количеством смазки, хотя в этом не было необходимости — Йеджи текла ручьем. Юна села на кровать перед лицом Йеджи, беря её за подбородок и заставляя смотреть. — Смотри на меня, когда Рю будет тебя трахать. И не смей закрывать глазки. Кончик игрушки коснулся входа. Йеджи замерла, затаив дыхание. Рюджин вводила в неё медленно, сантиметр за сантиметром, наблюдая, как растягиваются тугие стенки. — Боже… — выдохнула Йеджи, чувствуя наполнение. — Слишком большой… не влезет… — Влезет, — спокойно ответила Рюджин, продолжая давить. — Ты создана для этого. Когда основание уперлось в ягодицы, Йеджи выдохнула с облегчением, но это было только начало. Рюджин начала двигать игрушкой, вынимая почти полностью и с силой вталкивая обратно. — Мхм..нгх.. — каждый толчок сопровождался постанываниями Йеджи. Вибратор гудел, сводя с ума, а фаллоимитатор бил прямо в чувствительную точку внутри. — Посмотри на неё, — сказала Юна, гладя Йеджи по щеке. — Какая она красивая, когда её трахают. Твои щеки красные, слюна течет. Ты похожа на порнозвезду, малышка. — Я… не… — Йеджи пыталась говорить, но слова сбивались на стоны. Рюджин увеличила темп, вколачивая игрушку с такой силой, что кровать начала скрипеть. — Скажи, что ты наша шлюха, — приказала Рюджин. — Нет… — Скажи. — Нет… — плакала Йеджи, но её тело начало содрогаться в очередном оргазме. Она закричала, выгибаясь в наручниках, когда волна накрыла её. Рюджин не остановилась. Она продолжала двигать фаллоимитатором, продлевая оргазм, пока Йеджи не начала захлебываться слезами и криками. — Хватит! Пожалуйста! Только тогда Рюджин вынула игрушку. Йеджи обмякла, повиснув на руках, тяжело дыша. — Передышка? — спросила Юна, глядя на Рюджин. — Нет, — ответила та, беря в руки загадочный серебристый крюк. — Это было только начало. Йеджи, услышав это, попыталась поднять голову, но сил не было. Она чувствовала, как Рюджин раздвигает её ягодицы, и что-то холодное и металлическое касается ануса. — Нет! Только не туда! — закричала Йеджи с новой силой, пытаясь уползти, но Юна навалилась на неё сверху, прижимая к кровати. — Тише, котик, — сказала Юна. — Возможно будет немного больно сначала. Но потом тебе понравится. Рюджин обильно смазала узкий наконечник крюка и начала медленно вводить его. Йеджи закричала от непривычного, жгучего ощущения. Слезы катились по лицу. — Терпи, — приказала Рюджин, продолжая давить. — Ты же сильная девочка. Когда крюк вошел до половины, Рюджин остановилась, давая Йеджи привыкнуть. Йеджи плакала, закусив подушку, чувствуя невероятное наполнение в непривычном месте. — Теперь самое интересное, — сказала Рюджин. Она закрепила основание крюка так, что тот плотно сидел внутри, а изогнутый конец, торчащий наружу, соединила цепочкой с ошейником, который Юна тем временем застегнула на шее Йеджи. — Если дернешься, — объяснила Рюджин, — цепочка натянется, и крюк будет давить изнутри. Так что двигайся осторожно. Йеджи замерла, боясь пошевелиться. Теперь она была полностью обездвижена: руки в наручниках, шея притянута цепочкой к собственному анусу, между ног гудит вибратор. — А теперь, — сказала Юна, ложась рядом и обнимая Йеджи за плечи, — мы просто полежим. И ты подумаешь о своем поведении. Рюджин села в кресло напротив, наблюдая за Йеджи с улыбкой. Йеджи лежала, чувствуя каждое движение: малейшее дрожание мышц отдавалось в крюке, вибратор медленно сводил с ума, а стыд от того, в какой позе её держат, был почти физически ощутим. — Почему… вы это делаете? — прошептала она спустя пять минут пытки неподвижностью. — Потому что ты наша, — ответила Юна, целуя её в висок. — И мы хотим, чтобы ты знала свое место. — Какое место? — На коленях. Перед нами, — сказала Рюджин. Йеджи снова заплакала, но внутри неё, вопреки всему, росло странное, порочное тепло. Ей нравилось, что они такие сильные. Что они делают с ней всё, что хотят. Что она принадлежит им. Юна, чувствуя, как напряжение в теле Йеджи сменяется покорностью, выключила вибратор и расстегнула ошейник, аккуратно вынимая крюк. Йеджи облегченно выдохнула, но тут же ощутила, что её переворачивают на спину. — Мы еще не закончили, — сказала Рюджин, разводя её ноги и нависая сверху. — Теперь моя очередь. Она пристроилась между бедер Йеджи, проводя рукой по влажным складкам. Йеджи смотрела на неё затуманенными глазами. — Я… я не знаю, что делать… — прошептала Йеджи. — Ничего. Просто лежи и чувствуй. Рюджин опустилась лицом между её ног. Язык коснулся клитора, все еще чувствительного после вибратора. Йеджи вскрикнула, пытаясь свести бедра, но Юна, подсев сбоку, удерживала её ноги разведенными. — Не смей закрываться, — сказала Юна, сжимая её грудь. Рюджин работала языком умело: круговые движения, надавливания, легкие покусывания. Йеджи выгибалась, цепляясь за простыни, крича от переизбытка ощущений. — Рюддон… я сейчас… — простонала она. — Кончай, — приказала Рюджин, вводя в неё два пальца и одновременно втягивая клитор в рот. Оргазм был настолько сильным, что Йеджи потеряла связь с реальностью на несколько секунд. Она слышала свой крик как будто со стороны, чувствовала, как тело выгибается дугой, как судороги сотрясают ноги. Когда она пришла в себя, Рюджин уже сидела рядом, вытирая рот тыльной стороной ладони, а Юна гладила её волосы. — Твоя очередь, — сказала Рюджин Юне. — Она почти готова. Юна улыбнулась и опустилась на колени перед Йеджи, беря её за бедра и приподнимая, подкладывая под поясницу подушку. — Я буду нежной, — пообещала Юна, но в её глазах горел тот же хищный огонь. Она вошла в Йеджи тремя пальцами сразу, растягивая, нащупывая ту самую шершавую точку. Йеджи застонала, закрывая глаза. — Открой глазки, малышка и смотри на меня, — приказала Юна. — Я хочу видеть твой взгляд, когда ты будешь кончать от моих пальцев. Йеджи послушно открыла глаза. Юна двигалась внутри неё медленно, но с каждым толчком надавливая на точку G, в то время как большой палец другой руки кружил по клитору. — Нгх… Юна… — простонала Йеджи, чувствуя, как нарастает новый, ещё более мощный оргазм. — Давай, котенок. Кончи для нас, — прошептала Юна, ускоряясь. Йеджи кончила с криком, вцепившись в плечи Юны, чувствуя, как её внутренности сжимаются вокруг пальцев. Она дрожала и плакала одновременно, чувствуя, как силы покидают её. Юна вынула пальцы, облизала их и поцеловала Йеджи в губы, позволяя попробовать собственный вкус. — Умница, — сказала она. Йеджи лежала с закрытыми глазами, её дыхание было поверхностным, а тело расслабленным до состояния спящего котенка. Она была в полуобмороке от переизбытка ощущений. Её голова была пустой, а мысли — вязкими и медленными, как патока. Юна первая заметила, что Йеджи на грани. — Всё, хватит, — сказала она тихо, но твердо, глядя на Рюджин, которая уже тянулась за фаллоимитатором снова. Рюджин посмотрела на Йеджи, на её бледное лицо, мокрые от слез щеки, дрожащие ресницы. Хищный огонь в её глазах потух, уступив место чему-то более глубокому, нежному. — Ладно, — кивнула она, откладывая игрушку. Они с Юной быстро и слаженно освободили Йеджи от наручников, растерли затекшие запястья, сняли с неё остатки одежды, укутали в мягкий плед. Йеджи даже не реагировала, лишь тихо всхлипнула, когда Юна нежно провела влажной салфеткой между её ног, убирая следы их бурной деятельности. Затем они уложили её посередине большой кровати. Рюджин легла слева, прижимаясь всем телом, обхватывая её руками и ногами, как спящий осьминог. Юна устроилась справа, положив голову Йеджи себе на плечо, поглаживая её по спине. — Тш-ш-ш, — шептала Юна. — Всё хорошо. Мы здесь. Мы с тобой. Рюджин молча целовала Йеджи в затылок, в плечо, оставляя легкие, успокаивающие поцелуи на коже, покрытой красными следами от хлыста и их губ. Так они лежали в тишине, нарушаемой лишь дыханием троих девушек. Минут через десять Йеджи пошевелилась, приходя в себя. Сначала она ощутила тепло — оно окружало её со всех сторон, уютное, защищающее. Потом — боль. Глухая, приятная боль в мышцах, в ягодицах, ноющее чувство растянутости внутри. Она открыла глаза. В комнате было темно, горел только ночник в углу. Она увидела запястье Юны, на котором были часы, и поняла, что лежит, прижавшись щекой к её груди. Сзади к ней прилипла Рюджин, чье ровное дыхание говорило о том, что она не спит, а просто наслаждается моментом. — Нгх… — тихо, еле слышно, простонала Йеджи, пытаясь пошевелиться. Тело было ватным. — Проснулась? — прошептала Юна, и в её голосе не было прежней стали, только мягкость и забота. — Ммм… — Йеджи попыталась сфокусировать взгляд. Она посмотрела на Юну, потом повернула голову и увидела Рюджин, которая смотрела на неё с полуулыбкой. Рюджин наклонилась и поцеловала её в уголок губ — легко, почти целомудренно. Юна тут же поцеловала её в другой уголок, затем в лоб, в щеку, в кончик носа. Йеджи прикрыла глаза, чувствуя, как напряжение, которое она не замечала до этого, окончательно уходит. Она вздохнула, и слезы — уже не от боли или унижения, а от какой-то странной, незнакомой ей полноты чувств — снова потекли по щекам. — Тихо, тихо, — прошептала Юна, вытирая их. — Всё хорошо. Ты в безопасности. — Что… что это было? — голос Йеджи был сиплым, срывающимся. Она посмотрела на обеих, и в её взгляде смешались смятение, стыд и что-то еще, чему она пока не могла дать имя. — Мы же… подруги. Вы мои лучшие подруги. И..мы занимались таким..? Она замолчала, кусая губы. Рюджин переглянулась с Юной, и в этом взгляде читалось полное взаимопонимание. — Йеджи, — начала Юна, её голос был спокоен и рассудителен, как всегда. — Да, мы подруги. И мы любим тебя. Не только как подругу. — Мы любим тебя по-другому, — продолжила Рюджин, приподнимаясь на локте, чтобы видеть лицо Йеджи. — Мы хотели тебя так долго, что уже не могли терпеть. — Но… но вы могли просто сказать… — пробормотала Йеджи, чувствуя, как щеки заливаются краской даже в полутьме. — Сказать? — усмехнулась Рюджин. — И ты бы согласилась? Позволила бы нам сделать с тобой всё, что мы сделали сегодня? Ты бы покраснела, убежала и три недели не брала трубку. Йеджи замолчала, понимая, что это чистая правда. — Дело не только в сексе, Джи, — мягко сказала Юна, переплетая свои пальцы с её. — Мы хотим заботиться о тебе. Хотим, чтобы ты была нашей. Чтобы ты знала, что есть мы, и мы всегда будем рядом, чтобы защищать тебя и… удовлетворять. — Вы хотите, чтобы я была вашей… — Йеджи сглотнула, не в силах произнести слово «игрушкой», но именно оно вертелось на языке. — Нашей девочкой, — поправила её Рюджин. — Нашей маленькой девочкой. Ты всегда ею была, Джи. В душе ты младше нас обеих. Ты наивная, доверчивая, ты нуждаешься в том, чтобы тебя направляли. Мы просто даем тебе то, что тебе нужно. — И то, чего ты хочешь, — добавила Юна, и её пальцы скользнули под плед, коснувшись бедра Йеджи. Та вздрогнула, но не отстранилась. — Я… я не знаю… — прошептала Йеджи. — Это всё так… неправильно. — Тебе было неправильно? — прямо спросила Рюджин. — Когда мы трахали тебя, когда ты кричала и кончала, тебе было неправильно? Йеджи закрыла лицо руками. Её тело помнило всё. Каждый удар, каждое прикосновение. И внутри, глубоко, где-то в потаенных уголках души, она знала, что это было правильно. Это было то, чего она боялась хотеть, но хотела всегда. — Я… это было хорошо..приятно, — прошептала она сквозь пальцы так тихо, что они едва расслышали. Рюджин и Юна переглянулись, и на их лицах появились довольные, почти торжествующие улыбки. — Вот видишь, — сказала Юна, отнимая её руки от лица. — Ты создана для нас. А мы созданы для тебя. — Поэтому мы теперь не просто подруги, — подвела итог Рюджин. — Мы твои партнеры. Обе. Теперь ты принадлежишь нам, Йеджи. Наша девочка. Йеджи смотрела на них, расширенными глазами. В этих словах было что-то пугающее, но в то же время освобождающее. Она никогда не чувствовала себя такой желанной. Такой нужной. Такой… принадлежащей кому-то. — Принадлежу? — переспросила она тихо, пробуя слово на вкус. — Вам обеим? — Да, — ответили они хором. — И я не могу… выбрать кого-то одного? — Нет, — сказала Рюджин, и её голос стал чуть жестче. — Ты будешь с нами обеими. Когда мы захотим. Как мы захотим. — А если я не захочу? — Йеджи почувствовала, как внутри поднимается волна смутного протеста, смешанного с возбуждением. Рюджин подалась вперед, её лицо оказалось в паре сантиметров от лица Йеджи. Её глаза блестели в темноте. — Ты захочешь, — сказала она, и в её голосе прозвучала та самая сталь, от которой у Йеджи подкашивались колени. — Ты всегда будешь хотеть. Потому что ты наша. Твое тело уже знает это. Твой разум скоро примет это. А если будешь упрямиться, мы найдем способ убедить тебя. Юна, наблюдавшая за этим, погладила Йеджи по щеке, смягчая жесткость слов Рюджин. — Мы будем хорошо к тебе относиться, малышка, — пообещала она. — Мы будем заботиться о тебе, оберегать. Ты будешь самой счастливой и самой желанной девочкой в мире. Но когда мы скажем «на колени» — ты упадешь на колени. Когда мы скажем «молчи» — ты будешь молчать. Это твоя новая жизнь. Йеджи смотрела на них, и её сердце колотилось где-то в горле. Каждое слово врезалось в сознание, оставляя неизгладимый след. Она понимала, что стоит ей сейчас сказать «нет», они, вероятно, отпустят её. Но что-то — не столько разум, сколько инстинкт, древнее и глубокое — подсказывало ей, что «нет» будет самой большой ошибкой в её жизни. — А если… — голос её дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Если я скажу «да»… вы будете меня уважать? — Всегда, — тут же ответила Юна. — Но уважать — не значит ставить на один уровень, — добавила Рюджин. — Ты ниже. Ты наша. Но это не делает тебя хуже. Это делает тебя нашей. Йеджи опустила глаза, кусая губу. Она чувствовала на себе их взгляды — ждущие, уверенные в своей победе. — Я… мхм..— она замолчала, делая глубокий вдох. — Хорошо.. Тишина повисла в комнате на секунду, которая показалась вечностью. А затем Йеджи ощутила, как её сжали в объятиях с двух сторон. Юна обнимала её нежно, целуя в макушку, а Рюджин прижалась к спине, уткнувшись носом в шею. — Наша сладкая девочка, — прошептала Рюджин. — Ты сделала правильный выбор, — сказала Юна, гладя её по волосам. Йеджи, чувствуя их тепло, их запах, их полную, абсолютную власть над собой, вдруг поняла, что её тело расслабляется, а на душе становится спокойно, как никогда раньше. Вся тревога, вся неуверенность, все «что, если», которые мучили её годами, куда-то исчезли. Осталась только эта комната, эта кровать, эти две девушки, которые обещали ей всё. — Только… — прошептала она, не поднимая глаз. — Вы будете… не слишком больно? — Мы не сделаем тебе ничего, что ты не сможешь вынести, — ответила Рюджин, и в её голосе прозвучала клятва. — А если я скажу красный? — спросила Йеджи, вспомнив статьи, которые когда-то тайком читала. — Красный — стоп, — серьезно сказала Юна. — Без вопросов. Мы остановимся. Твоя безопасность для нас важнее всего. Но мы надеемся, что ты будешь использовать это слово только когда это действительно необходимо. А не когда тебе просто стыдно. — Мне всегда стыдно, — призналась Йеджи. — Значит, у нас будет много работы, — усмехнулась Рюджин, кусая её за плечо. Йеджи пискнула, но тут же обмякла, когда Юна начала гладить её по спине. — Спи, малышка, — сказала Юна. — Завтра будет новый день. И новое начало. — Но… — Йеджи зевнула, силы окончательно покидали её. — Мои родители… — Мы всё решим, — перебила её Рюджин. — Мы обо всём позаботимся. Твоя забота сейчас — отдыхать и привыкать к мысли, что ты наша. Йеджи хотела возразить, сказать что-то ещё, но веки становились тяжелыми, как свинец. Она чувствовала, как дыхание обеих девушек выравнивается, как их сердца бьются в унисон, и её сердце постепенно подстраивается под этот ритм. Последнее, что она осознала перед тем, как провалиться в глубокий, спокойный сон без сновидений — это то, что она больше не одна. Что у неё есть они. И что, возможно, это самое правильное, что случилось в её жизни. Она уснула, прижимаясь к Юне, обхваченная руками Рюджин, чувствуя себя в полной безопасности в их власти. Рюджин и Юна ещё долго не спали, глядя на спящую Йеджи. Они переглядывались поверх её головы, и в их взглядах читалась одна и та же мысль: «Она наша. Теперь и навсегда». — Она даже не представляет, что её ждет, — прошептала Рюджин. — Зато мы представляем, — ответила Юна, целуя спящую Йеджи в лоб. — И это будет прекрасно. Они устроились поудобнее, теснее прижимаясь к своей новой общей собственности, и позволили сну забрать их в царство грёз, где их маленькая девочка всегда была с ними, всегда была послушной и всегда была счастлива. На улице светало, серый рассвет пробивался сквозь щели в шторах, очерчивая три силуэта, слившиеся в одно целое. Сонно, тепло, и тихо. Идеально.