The Education of Yeji

Прошла неделя. Неделя, которая перевернула мир Йеджи с ног на голову, перемолола его в нечто новое, пугающее и до дрожи в коленях желанное. Она спала в их постели. Она ела с их рук. Она ходила на работу, чувствуя на коже под одеждой следы их губ и царапины их ногтей, и это знание делало её рассеянной, заставляло краснеть перед коллегами без причины. Она больше не возвращалась в свою пустую квартиру. Её вещи потихоньку перекочевали в гардеробную Рюджин, а любимый плюшевый медведь занял почётное место на их общей кровати. Рюджин и Юна были вездесущи. Они действовали как слаженный механизм, две стороны одной медали, чьи желания и методы идеально дополняли друг друга. Если Рюджин была хищной, резкой и прямой, как удар хлыста, то Юна — терпеливой, ласковой и коварной, как удав, медленно сжимающий кольца. Сегодняшний вечер начался как обычно. Йеджи вернулась с учёбы, уставшая и слегка замерзшая под холодным осенним дождём. В квартире Рюджин было тепло, пахло имбирем и апельсинами — Юна зажгла ароматическую лампу. — Иди в душ, — сказала Рюджин, даже не глядя на неё, перелистывая что-то в телефоне. — После жди нас в спальне. На коленях, лицом к кровати. Не «привет», не «как дела». Просто приказ. И Йеджи, чьё сердце пропустило удар, послушно кивнула и направилась в ванную. Послушание стало её второй натурой быстрее, чем она могла себе представить. Когда она вышла, накинув короткий халат, в спальне было темно. Горел только тусклый ночник, отбрасывая длинные тени. Юна и Рюджин уже ждали её, сидя в креслах напротив кровати, словно судьи на заседании. — Халат сними, — приказала Юна своим мягким, тягучим голосом. Йеджи повиновалась, чувствуя, как её тело покрывается мурашками от прохладного воздуха и их пристальных взглядов. Она опустилась на колени перед кроватью, сложив руки за спиной, как её учили. Спина прямая, взгляд в пол. Тишина затянулась. Йеджи слышала только своё дыхание и шелест их одежды. — Сегодня, — начала Рюджин, нарушая молчание, — мы проверим, насколько ты наша. Не телом. Тело мы уже проверили. Оно принадлежит нам безоговорочно. Она встала и подошла к Йеджи, встав за её спиной. Йеджи ощутила её близость, тепло, идущее от её ног. — Сегодня мы проверим твой разум, — закончила за неё Юна, тоже поднимаясь. Рюджин наклонилась и прошептала на ухо Йеджи, её дыхание обжигало: — Скажи-ка, Джи. Ты когда-нибудь думала о том, чтобы принадлежать не только нам в этой комнате? Чтобы весь мир знал, чья ты? Йеджи вздрогнула, её щёки мгновенно залила краска. — Я… нет. Что вы имеете в виду? Юна подошла сбоку, поглаживая её по щеке. — Видишь ли, малышка, мы хотим сделать наш маленький ритуал… публичным. В узком кругу. Сегодня к нам придут гости. Йеджи подняла на неё испуганные глаза. — Гости? Кто? Зачем? — Лучшие подруги, которых ты знаешь, — спокойно ответила Рюджин. — Лиа и Чэрен. Они свои. И они уже знают о нашем соглашении. Им интересно посмотреть. — Нет! — вырвалось у Йеджи раньше, чем она успела подумать. Она попыталась встать, но Рюджин надавила ей на плечи, возвращая на место. — Пожалуйста, только не это. Не при посторонних. Это слишком… это стыдно… — Именно поэтому мы это и сделаем, — отрезала Рюджин. — Твоя проблема в том, что ты слишком много думаешь о стыде. Мы хотим, чтобы ты перестала стесняться своей природы. А лучший способ — столкнуться со своим страхом лицом к лицу. — Ты будешь делать всё, что мы скажем, — добавила Юна, присаживаясь на корточки, чтобы смотреть Йеджи в глаза. — И если ты справишься, мы покажем тебе такую награду, о которой ты даже мечтать не смела. А если нет… — Она замолчала, многозначительно глядя на Рюджин. — Если нет, мы накажем тебя, — закончила Рюджин. — И наказание будет гораздо более суровым, чем всё, что было до этого. Йеджи трясло. Страх и унижение смешивались с запретным, болезненным возбуждением, которое она уже научилась распознавать. Её разум кричал «нет», но тело предательски откликалось на их власть. — Пожалуйста… — прошептала она, зная, что это бесполезно. — Выбор за тобой, — сказала Юна, вставая. — Ты можешь сказать «красный» прямо сейчас, и мы отменим вечер. Но тогда мы будем знать, что ты не готова быть нашей по-настоящему. И пересмотрим наши отношения. Йеджи закусила губу до крови. «Красный» означало крах. Крах всего, что они построили за эту неделю. Крах ощущения защищённости, пусть и такой странной. Крах надежды на то, что она кому-то нужна настолько сильно. — Я… я сделаю это, — прошептала она, опуская голову. — Я буду послушной. — Умница, — хором сказали они. Через час в гостиной было шумно. Смех Джису, низкий голос Чэрен, звон бокалов. Пахло вином и сыром. Йеджи сидела в спальне одна, если не считать того, что она была одета лишь в короткое шёлковое платье без белья, её запястья были стянуты мягкими кожаными браслетами, а на шее красовался тонкий ошейник с колечком, к которому крепилась длинная серебряная цепочка, уходящая под дверь спальни в гостиную. Конец цепочки держала Рюджин. Дверь приоткрылась. Вошла Юна. — Выходим, — коротко сказала она. Йеджи глубоко вздохнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Её ноги дрожали, когда она встала. Юна взяла её за руку и вывела в гостиную. Свет был приглушён, но достаточный, чтобы Йеджи увидела лица подруг. Лиа, с вечно насмешливым прищуром, сидела в кресле, потягивая вино. Чэрен, более серьёзная, смотрела с любопытством и легкой улыбкой. — Ого, — протянула Джису, окидывая Йеджи оценивающим взглядом. — А она и правда миленькая. Привет, Джи. Йеджи не могла вымолвить ни слова. Её язык прилип к нёбу. Она стояла, опустив глаза, чувствуя на себе четыре взгляда (два знакомых и два чужих) и молясь, чтобы пол провалился под ней. Рюджин сидела на диване, небрежно наматывая цепочку на руку. — Ко мне, — позвала она. Йеджи подошла, каждый шаг давался с трудом. Рюджин дернула за цепочку, заставляя Йеджи опуститься на колени у её ног. — Вот так, — сказала Рюджин, поглаживая её по голове, как щенка. — Молодец. — А она всегда такая покладистая? — спросила Чэрен, подходя ближе. — Или только когда её за шкирку держат? — Она у нас ещё стеснительная, — ответила Юна, садясь рядом с Рюджин. — Но мы работаем над этим. — Может, поможете? — усмехнулась Лиа. Она встала и подошла к Йеджи, наклоняясь так, что их лица оказались близко. — Ты чего, Джи? Раньше мы с тобой в кафе сидели, чай пили, а теперь ты на коленях у наших общих подруг. Каково это? Йеджи молчала, чувствуя, как слёзы унижения подступают к глазам. Но Рюджин тут же сжала её затылок, заставляя поднять голову. — Когда тебя спрашивают, ты отвечаешь, — приказала она. — Громко и чётко. Джису задала вопрос. Йеджи сглотнула. Её голос был тихим и дрожащим. — Это… это правильно. — Что правильно? — настаивала Рюджин. — Это правильно, что я на коленях. — Почему? — Потому что вы — мои партнеры. Потому что я… — она запнулась, сгорая от стыда. — Продолжай, — подстегнула её Юна. — Потому что я ваша. И я должна слушаться. Лиа выпрямилась и присвистнула. — Ничего себе вы её выдрессировали за неделю. — Это не дрессировка, — спокойно сказала Юна. — Это принятие себя. Правда, Джи? Тебе нравится быть нашей? Йеджи посмотрела на неё. В глазах Юны не было насмешки, была только требовательная нежность. — Да, — прошептала она. — Мне нравится. — Тогда докажи это, — сказала Рюджин, отпуская её затылок и откидываясь на спинку дивана. Она кивнула на кофейный столик, где стояла открытая бутылка вина и пустой бокал. — Налей нам с Юной вина. Ртом. Йеджи замерла. В комнате повисла тишина. Джису и Чэрен замерли в ожидании. — Ты поняла задание? — уточнила Юна. Йеджи кивнула, её руки дрожали. Она медленно, на четвереньках, подползла к столику. Бутылка была холодной. Она взяла её в руки, чувствуя, как тяжесть давит на запястья, и, поднеся горлышко к губам, сделала глоток. Вино было терпким, сухим. Она набрала полный рот и, приподнявшись на коленях, подползла к Рюджин. Рюджин сидела, разведя ноги, и смотрела на неё сверху вниз с выражением хищного удовлетворения. Йеджи наклонилась, прижалась губами к её губам и медленно перелила вино из своего рта в её. Капля сорвалась, потекла по подбородку Рюджин, но та даже не шелохнулась, принимая послушный дар. — Хорошо, — прошептала Рюджин, слизывая каплю языком. — Теперь Юне. Йеджи повторила процедуру. Юна приняла вино нежно, коснувшись губами её губ и легко поцеловав после того, как Йеджи опустошила рот. — Вкуснее, чем из бутылки, — заметила Юна, облизываясь. — Это так мило, — усмехнулась Чэрен, садясь на корточки рядом с Йеджи. — А можно мне тоже попробовать? Или только для хозяек? Йеджи взглянула на Рюджин, ища разрешения. Та кивнула. — Если гостья просит, надо угостить. Йеджи снова наполнила рот вином и повернулась к Чэрен. Та наклонилась, её лицо было близко, и Йеджи, закрыв глаза, перелила вино в её рот. Губы Чэрен были мягкими и тёплыми. — Ммм, — протянула Чэрен, отстраняясь. — Сладкая. И вино хорошее. Лиа, наблюдавшая за этим, покачала головой. — А я пас. Я лучше из бокала. — Не хочешь поиграть? — спросила Юна, поглаживая Йеджи по спине. — Хочу посмотреть, что будет дальше, — ответила Лиа, садясь обратно в кресло. — Это гораздо интереснее. Рюджин встала, подхватив цепочку. — Дальше будет кое-что поинтереснее. Джи, на четвереньки. Иди за мной. Она повела Йеджи на середину комнаты, где на полу был расстелен мягкий пушистый ковёр. — Ложись на спину. Йеджи послушно легла, чувствуя, как холодный воздух касается её обнажённых ног. Платье задралось, открывая всё, что было под ним. Она попыталась свести ноги, но Рюджин тут же поставила колено между её бедрами, раздвигая их. — Не смей закрываться, — приказала она. — Пусть все видят, как ты мокрая. Йеджи вскрикнула, когда пальцы Рюджин провели по её промежности, поднимаясь влажными и блестящими на свет. — Посмотрите, — показала Рюджин Джису и Чэрен. — Она течёт ручьём, только от того, что вы на неё смотрите. — Невероятно, — сказала Чэрен, подходя ближе и садясь на ковёр рядом. — Можно потрогать? — Спроси у неё, — сказала Юна, встав с другой стороны. Чэрен повернулась к Йеджи. Та лежала, закрыв лицо руками, но Чэрен мягко отвела их. — Йеджи, можно мне тебя потрогать? — спросила она, и в её голосе не было насмешки, только искренний интерес. Йеджи, чьё лицо было красным от стыда, кивнула. — Да… можно. Пальцы Чэрен были прохладными и уверенными. Она провела ими по внутренней стороне бедра Йеджи, затем коснулась влажных складок, раздвигая их и рассматривая набухший клитор. — Какая чувствительная, — прокомментировала Чэрен, слегка нажимая. Йеджи выгнулась, издав придушенный стон. — И узкая. Тебе хватает двоих? — С трудом, — усмехнулась Рюджин, вставая на колени с другой стороны. — Но она старается. Юна прилегла рядом, подперев голову рукой, и начала целовать шею Йеджи, покусывая, оставляя следы. Пальцы Чэрен продолжали ласкать клитор, дразняще медленно. Йеджи чувствовала себя центром вселенной. Две пары рук (Юны и Чэрен) ласкали её тело, в то время как Рюджин и Лиа наблюдали. Чэрен ввела в неё палец, и Йеджи вскрикнула, вцепившись в ковёр. — Больше? — спросила Чэрен, глядя ей в глаза. — Да… — выдохнула Йеджи, теряя остатки стыда. Чэрен добавила второй палец, двигаясь медленно, растягивая, в то время как Юна спустилась губами к груди, втягивая сосок, посасывая и покусывая. — Ах! — Йеджи выгнулась дугой, чувствуя, как оргазм нарастает с пугающей быстротой. — Я… я сейчас… — Нет, — раздался голос Рюджин, твёрдый и холодный. Она наклонилась и отстранила руку Чэрен. — Не сейчас. Йеджи застонала от разочарования, её тело била мелкая дрожь. — Ты кончишь, только когда мы разрешим, — сказала Рюджин, вставая. — А пока… — Она достала из-за дивана небольшую коробку. — …мы продолжим знакомить тебя с новыми ощущениями. Она открыла коробку. Там лежали изящные золотистые зажимы для сосков, соединённые тонкой цепочкой, и нечто, похожее на яйцо на пульте управления. — Это тебе подарок, — сказала Юна, беря в руки зажимы. — От нас обеих. Она приложила зажим к левому соску Йеджи. Йеджи зашипела от холода металла, а затем вскрикнула, когда Юна сжала зажим, защёлкивая его. Острая, переходящая в глухую пульсацию боль пронзила грудь. — Терпи, — шепнула Юна, пристёгивая второй. Йеджи закусила губу, чувствуя, как цепочка тяжело лежит между грудей. Боль была невыносимой и одновременно… будоражащей. Рюджин взяла в руки виброяйцо. Оно было небольшим, но мощным, судя по виду. Она опустилась между ног Йеджи, раздвигая её ещё шире. — Расслабься, — приказала она, медленно вводя игрушку внутрь. Йеджи застонала, чувствуя наполнение. Рюджин поправила её, убедившись, что яйцо село глубоко, и достала пульт. — С этого момента, — сказала она, нажимая кнопку, — вибрация будет включаться каждый раз, когда я захочу. Или когда ты сделаешь что-то не так. А ты будешь ходить, сидеть, стоять и разговаривать с нашими гостями, стараясь не закричать. Вибрация включилась на средней мощности, и Йеджи вскрикнула, схватившись за ковёр. Её глаза расширились. — Вставай, — сказала Рюджин, протягивая ей руку. — Пора учиться держать лицо. Йеджи, шатаясь, поднялась. Вибрация пульсировала внутри, посылая волны удовольствия в каждый нерв. Ноги подкашивались. — Подойди к Лие, — приказала Юна. Йеджи сделала шаг, второй. Вибрация усилилась. Она закусила губу, чувствуя, как слёзы выступают на глазах. Джису сидела в кресле, наблюдая за ней с лёгкой улыбкой. — Привет, — сказала девушка, когда Йеджи, пошатываясь, подошла. — Как ты себя чувствуешь? — Х-хорошо, — выдавила Йеджи, чувствуя, как внутри неё нарастает пульсация. — Врёшь, — усмехнулась Лиа. — Но выглядишь сексуально. Особенно с этими штуками на груди. Она потянула за цепочку, соединяющую зажимы. Йеджи вскрикнула, её колени подогнулись, и она упала на колени перед ней. — Осторожнее, — раздался голос Чэрен, которая подошла сзади. — А то сломаешь игрушку. Она помогла Йеджи подняться, но вместо того чтобы отпустить, прижалась к её спине, обхватив руками за талию. — Какая же ты горячая, — прошептала Чэрен ей на ухо, проводя руками по животу вверх, к зажатым соскам. Вибрация снова усилилась, и Йеджи застонала, откинувшись на Чэрен. — Пожалуйста… я больше не могу… — прошептала она, обращаясь к Рюджин. Рюджин подошла, держа пульт в руке. — Можешь. Ты будешь кончать, только когда я скажу. А пока… — Она нажала кнопку, и вибрация достигла максимума. Йеджи закричала. Её тело выгнулось, ноги перестали держать. Чэрен едва успела её подхватить, опуская на пол. Йеджи билась в конвульсиях, сжимаясь вокруг игрушки, пытаясь справиться с перегрузкой. — Красный! — выкрикнула она, хватая ртом воздух. — Красный! Рюджин тут же выключила вибрацию. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь судорожными всхлипами Йеджи. Юна мгновенно оказалась рядом, убирая зажимы с сосков, растирая побелевшие от давления точки. Рюджин аккуратно извлекла виброяйцо, пока Чэрен держала Йеджи за руки. — Всё, всё, тихо, — шептала Юна, целуя её лицо, лоб, щёки. — Ты молодец. Ты справилась. Джису, до этого наблюдавшая с лёгкой отстранённостью, налила стакан воды и поднесла к губам Йеджи. — Пей, — сказала она мягче. Йеджи пила, давясь, её тело всё ещё вздрагивало от отголосков спазмов. Гости, видя, что игра закончена, начали собираться. — Было очень интересно, — сказала Чэрен, надевая куртку. — Джи, ты потрясающая. Не бойся своих желаний. Джису кивнула, бросив последний взгляд на Йеджи, которую уже укутывали в плед Юна и Рюджин. — До встречи. Берегите её. Когда дверь за ними закрылась, Рюджин и Юна перенесли всё ещё дрожащую Йеджи в спальню. Они уложили её на кровать, укрыли, обняли с двух сторон. — Прости, — прошептала Рюджин, целуя её в плечо. — Я переборщила с мощностью. Не рассчитала. — Ты сказала «красный» вовремя, — похвалила Юна, гладя её по волосам. — Это хорошо. Ты молодец. Йеджи лежала, глядя в потолок, чувствуя, как её сердце постепенно успокаивается. Унижение, страх, боль — всё это отступило, оставив после себя странное чувство очищения и… гордости. Она сделала это. Она выдержала взгляды, прикосновения, игру. Она не сломалась. — Вы не переборщили, — прошептала она наконец. — Я… я хотела этого. Я знала, что могу сказать «красный», и вы остановитесь. И вы остановились. — Всегда остановимся, — сказала Рюджин. — А теперь, — Юна прижала её крепче, — твоя награда. Они не стали заниматься сексом. Они просто любили её. Медленно, нежно, с бесконечным терпением. Юна целовала её, пока Рюджин ласкала клитор кончиками пальцев, едва касаясь, даря удовольствие такое долгое и тягучее, что Йеджи казалось, она парит где-то под потолком. Оргазм, когда он наступил, был тихим, глубоким, сотрясающим всё тело изнутри. Йеджи кончала молча, широко открыв глаза, чувствуя, как слёзы текут по щекам, а Юна и Рюджин шепчут слова похвалы, целуя её везде, куда могут дотянуться. После она лежала, обессиленная, но спокойная, как никогда. — Я ваша, — прошептала она, засыпая. — Только ваша. Юна и Рюджин переглянулись поверх её головы. В их взглядах была не только любовь, но и предвкушение. Впереди было ещё столько всего, чему они хотели научить свою девочку. Столько граней её покорности, которые им предстояло открыть. Но это будет потом. А сегодня их девочка была счастлива и в безопасности в их объятиях. На улице шумел дождь, а в спальне было тепло, тихо и пахло любовью. Той самой, неправильной, пугающей, всепоглощающей любовью, которая и есть их общая, единственно возможная правда.