Soaring ever higher

Улыбка Джека выглядела почти неземной, когда он легко развернулся на каблуках и пошел прочь. Ещё мгновение, и он растворился бы в ослепительном потоке света. Дин убеждал себя, что это правильно. Наверное, это и есть то будущее, которое годы назад увидел Кас, прикоснувшись к животу Келли — будущее, за которое он готов был бороться с Адом и Раем, и даже с теми, кого считал семьей.  Да, это правильно. И все же...  — Джек, постой! — отчаянно крикнул Дин, обращаясь к удаляющейся фигуре. — Ещё на пару слов, окей?  Юный Бог обернулся, и в его глазах светились мудрость и спокойствие, каких Дин никогда не смог бы ожидать от мальчишки, который по человеческим меркам должен ещё лепить куличики в песочнице. Дин поймал его взгляд и мучительно пытался придумать, как разрядить обстановку. Может, сочинить очередную дурацкую шутку? Например, спросить, как же теперь молиться? Разве можно называть «Отцом небесным» того, кто на самом деле был сыном? Хотя он вроде только что заявил, что молиться ему не надо. И что тогда сказать? Но ничего дельного в голову не приходило. Взгляд Джека стал выжидательным, даже нетерпеливым, и Дин решил обойтись без прелюдий. Набрал побольше воздуха в грудь и выпалил на одном дыхании:  — А как же Кас?  Сэм, стоящий рядом, внезапно подавился воздухом на вдохе и вцепился в руку брата, пытаясь то ли остановить его, то ли подбодрить. Это неважно, потому что единственное, что имело сейчас значение — ответ Джека. Но Джек молчал, все так же продолжая сверлить Дина взглядом, слишком глубоким и всеведущим.  — Я о том... — Дин слегка запнулся, но в следующее мгновение решительно вскинул голову и продолжил: — Для всех все закончилось хорошо, верно? Мы исправили то, что натворил Чак, нам впервые за черт знает сколько времени не грозит очередной конец света... Да, мы потеряли многих, и они в Раю, где мы когда-нибудь встретимся. Но не Кас! Он пожертвовал всем! И все, что получил в награду — Пустота и вечное забвение. Разве это честно?  Джек грустно улыбнулся.  — Дин, — мягко проговорил он, — ты же не думаешь, что я забуду про Кастиэля, верно? Рай тоже нуждается в изменениях, а ангелов осталось так мало. Кастиэль необходим, чтобы помочь мне.  — Да? — Руки Дина сжались в кулаки. — Только поэтому? А тебе не приходило в голову, что Кас заслуживает большего?  Джек нахмурился, очевидно, намереваясь отчитать его за дерзость, но Дин ощущал такое отчаяние пополам со злостью, что даже не подумал заткнуться.  — Ты, конечно, теперь Бог. Но я — тот, кто купил тебе первое пиво, кто учил тебя водить машину и возил с собой на рыбалку. Я понимаю, что в целом из меня вышел хреновый отец, но что взять с жалкого Творения, если даже Творец в этом плане оказался несостоятельным?  — Чего ты хочешь, Дин?  Тот вздохнул.  — Наверное, поучить тебя жизни ещё немного. Может, с точки зрения Рая Кас всегда был немного дефектным ангелом. Он поставил людей выше воли Бога, предпочёл «грязных мартышек» собственным братьям. И спас твою жизнь: по ангельским законам нефилим — самое мерзкое извращение, которое только можно вообразить. Любой другой из этой отмороженной пернатой братии ни на секунду не задумался бы, прежде чем воткнуть в живот Келли ангельский клинок. Но у Каса было слишком больше сердце, он...  — Я не понимаю, зачем ты говоришь мне то, что я знаю и сам? Я ведь уже пообещал, что верну Кастиэля к жизни, восстановлю его крылья, и он займёт достойное место на Небесах.  — Я пытаюсь донести до тебя мысль, что Кас — не инструмент, — фыркнул Дин. — Другие ангелы — послушные исполнители, они будут счастливы подчиняться приказам. Но Кас... его и без того всегда использовали! Захария, Наоми, Метатрон... даже я, — Дин горестно вздохнул и опустил взгляд. — Рассматривал его как удобство, пользовался им. А Кас заслуживает, чтобы его любили. Хотя бы ты! Он был твоим отцом, Джек! — Я уже сказал, что не буду вмешиваться в дела на земле, — напомнил Джек. — Все ангелы останутся на Небесах, потому что там их место. Исключений не будет! — Кас заслужил право на собственный выбор! — почти выкрикнул Дин, но Джек лишь мягко улыбнулся и покачал головой. — Прощайте, — проговорил он. И исчез.