Солнце, которое не сдаётся

В их маленьком поселении все знали: КэтНэпа днём не найти. Он появлялся, когда солнце клонилось к закату, а длинные тени начинали укрывать улицы. Его фиолетовый силуэт бесшумно скользил по дорожкам, проверяя, все ли зверята вернулись по домам, все ли двери заперты, все ли спят. Он был как луна — холодный, далёкий, но почему-то от него веяло странным спокойствием. — Кэт! — кричала ему вслед Хоппи, но он лишь молча кивал и шёл дальше. — Может, зайдёшь на чай? — предлагала Бобби, но он вежливо отказывался и исчезал в сумерках. Он никого не избегал. Просто... не умел иначе. Слова давались ему тяжело. Взгляды — ещё тяжелее. Он привык быть один, и одиночество стало его вторым именем. Но был один щенок, который отказывался это принимать. С утра ДогДэй был сам не свой. Он метался по комнате, перебирая какие-то бумажки, вздыхал, хватался за рюкзак, потом бросал его и снова садился. — Так, — сказал он себе, хлопнув лапами по коленям. — Решено. Иду к Крафти. Домик единорожки находился на окраине, у самого леса. Она обожала уют — везде висели её рисунки, на подоконнике стояли баночки с кистями, а в углу недавно появился новый мольберт и... странный чёрный ящик на трёх ножках. — Крафти! — ДогДэй влетел без стука (как всегда). — Ты здесь? — ДогДэй? — единорожка высунулась из-за мольберта, улыбаясь. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто собираешься на важную миссию. — Так и есть! — щенок подбежал к ней, едва не споткнувшись о штатив. — Слушай, у тебя же есть... ну... фотки? Совместные? С нами? Ну, с Кэтом и со мной? Крафти моргнула. — Фотографии? — переспросила она, откладывая кисть. — Ты хочешь наши совместные фотографии? — Да-да-да! — ДогДэй закивал так быстро, что уши захлопали. — Все, которые есть! Пожалуйста! Единорожка хитро прищурилась. — Это для чего же? — Для... — щенок замялся, уши пошли красными кончиками. — Для одного дела. Важного. Очень важного. Ты же не откажешь? — он сложил лапки в молящем жесте. Крафти рассмеялась. — Ну хорошо-хорошо. Пойдём поищем. Она провела его в маленькую комнатку, где на стеллажах аккуратно лежали папки с рисунками и... два альбома с фотографиями - оригинал и копия. Крафти же достала копию альбома — Я недавно начала увлекаться фотосъёмкой, — пояснила Крафти, перелистывая страницы. — Вот, смотри. Это с прошлого праздника... А это мы все у фонтана... О! А вот ваша с КэтНэпом. ДогДэй замер. На фотографии они сидели на скамейке в парке. КэтНэп смотрел куда-то в сторону, а ДогДэй, запрокинув голову, что-то рассказывал, активно жестикулируя. И на мордочке кота, если присмотреться... была тень улыбки. — Ещё! — выдохнул ДогДэй. — Показывай ещё! Они пересмотрели десяток фотографий. ДогДэй отбирал каждую, где был КэтНэп — даже те, где кот сидел в углу, отвернувшись. — Ты их все забираешь? — удивилась Крафти, когда щенок собрал целую стопку. — Все, — твёрдо сказал ДогДэй. — Это очень важно. Они вышли на кухню, и Крафти заварила чай. ДогДэй сидел, вертел в лапах кружку и улыбался своим мыслям. — Можно спросить? — осторожно начала единорожка. — М-м? — Ты... собираешься ему признаться? ДогДэй поперхнулся чаем. — Что?! С чего ты взяла?! Крафти только улыбнулась и ничего не ответила. Она уже давно всё видела. Через полчаса, обняв на прощание подругу и сунув стопку фотографий в рюкзак, ДогДэй выбежал на улицу. — Удачи! — крикнула Крафти вслед. — Спасибо!

***

Дома ДогДэй разложил фотографии на полу. Он сидел в кругу из снимков, смотрел на них и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Вот они на фоне фонтана. Вот КэтНэп слушает его, чуть склонив голову. Вот они вместе с остальными, но стоят чуть ближе, чем все остальные. Вот момент, когда КэтНэп наконец улыбнулся — ДогДэй помнил этот день, потому что тогда внутри у него что-то перевернулось. — Так, — прошептал он, доставая большой лист бумаги, клей и ножницы. — Сделаем красиво. Он вырезал каждую фотографию, подбирал, как лучше расположить. В центре он поместил ту самую — с тенью улыбки КэтНэпа. Вокруг разложил остальные, а в самом низу крупными буквами написал: «Нам хорошо вместе. Мне хорошо с тобой. Я хочу, чтобы ты это знал» ДогДэй посмотрел на свою работу и выдохнул. — Ну, — сказал он сам себе, убирая коллаж в рюкзак. — Пора.

***

ДогДэй стоял у двери КэтНэпа. Вечерело. Солнце уже почти село, и воздух наполнился той особенной тишиной, которая бывает только перед наступлением ночи. Он постучал. — Кэт! Открывай! Тишина. — Кэ-э-э-эт! — протянул он громче. — Я знаю, что ты дома! Выходи! Дверь чуть приоткрылась. В щели показался знакомый взгляд. — Поздно, — коротко сказал КэтНэп. — Не поздно! — возразил ДогДэй. — Солнце только что село! Твой час настал! Выходи! — Не хочу. — Кэт! — ДогДэй просунул лапу в щель, мешая закрыть дверь. — Пожалуйста. У меня для тебя кое-что есть. Очень важное. Выходи, ну пожалуйста! КэтНэп молчал. — Я буду стоять здесь всю ночь, — пригрозил ДогДэй. — И петь своё любимое "Take a Run". Громко. И соседи будут жаловаться. И ты потом будешь с ними разбираться. — Ты не посмеешь. — Хочешь проверить? Пауза. Дверь открылась. КэтНэп стоял на пороге, кутаясь в тёмно-пурпурную кофту с капюшоном. Капюшон был натянут почти на глаза, скрывая уши. На нём были чёрные джинсы, и весь он выглядел так, будто хотел слиться с наступающей темнотой. — Ты выглядишь... — ДогДэй сглотнул. — Ты выглядишь классно. — Ты сказал, что у тебя что-то есть, — голос КэтНэпа звучал глухо. — Что? — Пойдём гулять, — улыбнулся щенок. — Покажу. КэтНэп вздохнул. — ДогДэй... — Пожалуйста, — повторил щенок, и в его голосе было столько тепла, что кот не смог отказать. — Ладно, — буркнул КэтНэп, выходя на крыльцо и закрывая дверь. — Но недолго. Они шли по пустынным улицам, и сумерки мягко укутывали их со всех сторон. КэтНэп молчал. Он всегда молчал. Но сегодня его молчание было каким-то особенным — словно он прятался в него ещё глубже, чем обычно. ДогДэй болтал. Он рассказывал о том, что Крафти теперь ещё и фотографирует, что Пикки испекла какой-то невероятный пирог, что Хоппи опять пыталась прыгнуть выше своей головы и приземлилась в кусты. КэтНэп изредка кивал, но не произносил ни слова. — Ты сегодня особенно молчаливый, — заметил ДогДэй, когда они вышли к парку. — Я всегда молчаливый, — ответил кот. — Нет, — щенок остановился и посмотрел на него. — Со мной ты обычно говоришь больше. Хотя бы пару слов. КэтНэп отвернулся, натягивая капюшон ещё ниже. — Просто устал, — сказал он. ДогДэй не поверил, но спорить не стал. Они зашли в парк и сели на скамейку под старым фонарём. Свет был тусклым, но достаточным, чтобы видеть лица. — Ладно, — сказал ДогДэй, снимая рюкзак. — Покажу. Он достал коллаж и протянул КэтНэпу. Кот взял его в лапы. Молча разглядывал. — Вот наша первая совместная фотка, — тихо сказал ДогДэй, указывая на снимок в центре. — Помнишь? Тогда ты ещё сказал, что у меня уши торчат как антенны. КэтНэп молчал. — А здесь мы все вместе. Но ты стоишь рядом со мной, хотя обычно стоишь в стороне. Я тогда так обрадовался, что даже Хоппи заметила. Молчание. — А вот ты улыбаешься. Всего один раз, но я запомнил. КэтНэп медленно опустил коллаж. — ДогДэй, — голос его звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. — Я ценю то, что ты сделал. Правда. Но... зачем? ДогДэй замешкался. Его глаза заметались — влево, вправо, на рюкзак, на коллаж, снова на КэтНэпа. Уши прижались к голове. Лапы сжались в кулаки. Он глубоко вздохнул. — Ладно, только не возненавидь меня, — начал он, и голос его дрогнул. — Я просто скажу это прямо. КэтНэп замер. В его глазах мелькнуло что-то. Удивление? Испуг? — Я хочу, чтобы мы были больше, чем друзья, — выдохнул ДогДэй. Тишина. Она повисла между ними, тяжёлая и звенящая. Фонарь над головой слабо гудел. КэтНэп отвернулся. Его профиль в свете фонаря казался вырезанным из камня. — Это пройдёт, — сказал он тихо. — Не надо, — голос ДогДэя стал твёрже, хотя внутри всё дрожало. — Обесценивать мои чувства. КэтНэп резко повернулся к нему. — Я не создан для дружбы, — сказал он, и в его голосе появилась та самая холодная отстранённость, которой он отгораживался от всего мира. — Тем более для чего-то большего. Он встал со скамейки, и ДогДэй вскочил следом. — Я буду игнорировать тебя, — продолжал КэтНэп, делая шаг назад. — Растопчу твоё сердце. Всегда буду ставить свои интересы выше твоих. — Эй, — щенок шагнул к нему, сокращая расстояние. — Можешь продолжать отталкивать меня. Это не сработает. — Я чуть не убил тебя, — сказал КэтНэп, вспоминая, как чуть не погрузил ДогДэя в глубокий сон — Я выжил, — ДогДэй улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли сомнения. — Везение новичка. — Я крепче, чем ты думаешь, — ответил щенок. Он стоял напротив КэтНэпа, и между ними было всего полшага. Капюшон сполз с головы кота, открывая фиолетовые уши, прижатые в тревоге. ДогДэй протянул лапу. Ладонью вверх, открыто, уязвимо. — Ты совершаешь ошибку, — прошептал КэтНэп, глядя на эту лапу так, будто перед ним был не щенок, а целый мир, который он не решался принять. — Наверное, — ответил ДогДэй. И улыбнулся. КэтНэп смотрел на эту лапу. На открытую ладонь. На щенка, который стоял перед ним, дрожал, но не отступал. Он сделал вид, что всё ещё не хочет. Что ему всё равно. Но лапа всё же потянулась вперёд. Медленно, неуверенно. И коснулась ладони ДогДэя. Пальцы сомкнулись. КэтНэп стоял, глядя куда-то в сторону, с недовольным лицом, сжав челюсти. Он делал вид, что его всё равно. Что это ничего не значит. Но его пальцы сжимали лапу щенка так крепко, словно он боялся, что тот исчезнет. ДогДэй ничего не сказал. Он просто улыбнулся и сжал лапу в ответ. Они стояли под тусклым фонарём, и тени от их фигур сливались в одну. Где-то вдалеке зажигались первые звёзды. Луна всё ещё пряталась за облаками. Но, кажется, она начала согреваться.