Вынуждены

Ужасающий день, чудовищный день, он весьма неудачен для свадьбы…

Зеницу смотрит на себя в зеркало без какой-либо радости или хотя бы волнения — свадьба. Будто самое время ему вступить в брак и разделить судьбу с кем-то, воссоединиться с хорошим альфой и прожить свою хорошую омежью жизнь, выращивая цветы и рисуя картины невесомыми красками. Будто самое время уже изменить цвет своего хаори и заняться делами более приземленными, но не менее важными, помогать своему супругу и… И это все будто не о нем. Свадьба. Договорная с демоном, чтобы после нее заниматься делами поселения в спокойствии, тренироваться с Иноске и спать ночами чаще, не опасаясь, что с какой-либо стороны к нему заглянут чудища и перебьют людей, как скот. Территория высшего демона, неприкосновенна даже для самых отбитых и одичавших, сюда не посмеют сунуться даже от животного голода. Даже Кайгаку не посмеет сюда ступить. Зеницу шумно выдыхает и опускает голову. Если бы у него был иной выход… Если бы он мог сбежать без последствий для местных, он бы никогда в жизни не согласился быть здесь и сейчас, идти в лапы к существу, которое должен был убить, получить его метку, которая точно окрасится в какую-то кислотно-зеленую мразь на его коже. Если бы он был достаточно силен, он бы не сидел здесь перед зеркалом в окружении символических свадебных подарков, в ярко красном кимоно, расшитом разноцветными нитями и камнями, в черных хакама — редкосная безвкусица и пренебрежение традициями, вряд ли это пройдет и мимо его жениха, но всегда ведь можно сказать, что он безгранично рад и статус его рядом с таким мужем тоже теперь вырос (на самом деле нет и это все очень относительно и приблизительно). Гютаро для него хорош лишь силой, сговорчивостью и того рода интересом к его захолустью, чтобы в нем можно было, в случае чего, спрятаться и отсидеться. Он сам пришел к нему, сам предложил эту хорошую идею и условия, которые оставили его просто без возможности отказать. В большей мере из-за страха кровавого побоища. Глухая и практически безлюдная деревенька и кровь в моменты острой нужды, когда никого другого для съедения под рукой не будет, а ему статус супруга, а не раба, и защита от демонов, которым тоже уж очень приглянулось это место. Никто, правда, так и не признался, чем оно могло бы хоть кому-нибудь приглянуться, но Агацума точно уверен, что во всем этом замешан Кайгаку. «Приползешь сам». К этой твари он не поползет даже если придется сдохнуть, уж лучше один раз решиться и вспороть себе живот, чем смотреть на эту самодовольную рожу всю оставшуюся жизнь. Жаль только, что от его поступков могут пострадать невиновные люди. Жаль, что героизм в его случае — склонить голову перед падалью могущественнее, чем Кайгаку. Все же, он не настолько силен, чтобы отбивать их мелкую деревушку от демонов каждый раз, даже вместе с Иноске. Да и от демонов вроде того же Гютаро и его сестренки Даки отбиться не так уж просто, скорее, невозможно для него, больше похоже на больные фантазии и игру воспаленного воображения. А ведь он так и недоучился! Освоил лишь первую кату, а дед ушел в мир иной, оставив по себе лишь катану и яркий желтый хаори с геометрическими узорами, будто и не было его никогда, растворился и в жизни, и в памяти, вынуждая совсем юного Зеницу занять место и разбираться с вереницей бесконечных проблем и мстительной тварью, которая до противного характера решила и демоническую суть добавить. Дед был Столпом, Зеницу не повезло доучиться и до низшего ранга. Он подводит глаза черным цветов, добавляя выразительности, лицо вымазано белилами, на веках тени, осталась лишь помада… Гютаро так хотел. Больше ради насмешки, чтобы подчеркнуть лишний раз его статус хрупкого омеги, слабость, и нужду в сильном альфе. Нужду в отморозке, которого явно и при жизни недолюбливали и презирали люди, нужду в подонке, который очень умело научился играть на чужих слабостях и страхах. Впрочем, вряд ли его за это можно осуждать, это можно назвать хваткой, целеустремленностью, к которой только можно стремиться. Будь у него такая же сила, он бы наверняка тоже этим воспользовался. Или нет? Зеницу кусает нижнюю губу, теряясь в веренице мыслей. Он не замечал за собой никогда желания поглумиться хоть над кем-то и даже как-то подрался со старшими ради ублюдка Кайгаку… Да, с Иноске они, конечно, припираются частенько, но это не выходит дальше дружеских стычек. Никак не равняется желанию убить или покалечить друг друга, чтобы покрасоваться мнимым могуществом. Да и если б дед не испустил дух раньше времени, то и слабым перед демонами Зеницу точно не был бы! Смог бы выйти против Кайгаку и забыть его как самый страшный сон из всех возможных. А сейчас… Это просто заносчивый ублюдок с истеричной сестрицей, слава всем богам, они промышляют в квартале красных фонарей и вряд ли хоть когда-нибудь будут посещать деревеньку. Может, только во время течки Гютаро не упустит возможности… да и эту проблему давно можна решить травами. Впрочем, не такая уж и высокая цена за спокойствие. Агацума встряхивает головой, прогоняя ненужные мысли. Вечно так, только настроишься и сразу начинается эта заунывная песенка «А если бы…» Будто скорбь по невозможному светлому будущему, будто плачь о том, чего никогда не должно было произойти. А если бы… А если бы, то его здесь в такой ситуации и не было бы! Сбежал бы, спрятался, обучился ремеслу, но никоим бы образом и ни при каких обстоятельствах бы с демонами не контактировал. Какая же ерунда все эти «если бы»… — Зеницу! — Иноске врывается к нему слишком резко, дышит тяжело (хотя сам Агацума считает, что это из-за кабаньей головы) и чуть нервно осматривается. — Нас освобождают! — Опять?! — Зеницу зло цокает языком и отшвыривает красную вуаль, которой должен был укрыть голову. — Только жизнь уладили и снова нам хотят помочь, где же все были, когда пепелище стояло? — жених фыркает и рывком поднимается с места, хмурит брови, задумавшись. — Нам нужно бежать. Всё. Больше я в этом не участвуют. Пусть старик осуждает с высоты своего полета сколько хочет, но встречаться с ним так быстро я не планирую. Иноске, бери что помельче и подороже, остальное пусть здесь будет. Еще камни с кимоно можно продать, как-нибудь проживем. Чирик, мы уходим. Он открывает клетку и воробей тут же усаживается у него на голове, растрепывая золотистые отросшие волосы. По правде сказать, вот эти вот протянутые руки помощи (с катанами и факелами, иногда и демоническими серпами конечно же, как без этого) уже достаточно его утомили. Когда был жив дед, да еще и с двумя учениками, сюда бы и сунуться никто не подумал, если, конечно, не хотел разряд молнии прямо в зад. Памятная вещица от бывшего Столпа, почему бы и нет? Осталось бы вечным напоминанием на теле о личной встрече с таким великим человеком — золотое время… чего о нем теперь мечтать, если по-старому уже уж точно никогда не будет? Он гонит мысли прочь, он клялся себя, что не позволит прошлым воспоминаниям вторгаться в его настоящее. Он обещал не вспоминать и не сожалеть ни о чем и никогда больше. Просто жить. Существовать? Выживать! — Не выйдет сбежать, с другой стороны уже ждет десяток демонов, это похоже ловушку, а… — Сколько гостей на моей свадьбе, не ожидал, что стольких заинтересует это событие, — Зеницу приторно улыбается, сжимая в руках сундучек с украшениями и кое-какими деньгами. Выйти боком, даже переодевшись — гора, далеко они не залезут, а за ними уж точно кто-то пойдет, бурная река с обточенными камнями — переплыть ее нереально, на какую-то из двух групп уж точно придется наткнуться в ходе отступления. Но кто же противодействующая группа? Неужели тоже демоны? — Там люди Кайгаку около гор еще, может, и он сам там, — Иноске складывает руки на груди и опускает голову. — Даже напролом вряд ли получится. — Этот сукин сын мог бы и сдохнуть! — Зеницу швыряет сундук об пол, крохотный замок не выдерживает удар и нехитрые украшения разлетаются под ногами. — А кто вторая группа? — Неизвестно… — Демоны? — Нет, люди, — Иноске отрицательно качает головой. — Мечник какой-то уж больно здоровый, владеет звуком. — Человек это уже неплохо… — Агацума задумывается на секунду, поглядывая на подносы с подарками. — Омега? — Та куда! Альфа точно, здоровый такой, запаха от него, конечно, не слышно, но голову даю свою, что альфа. — Достаточно того, что не омега… В глазах Агацумы загорается какой-то уж очень нездоровый блеск и такая же безумная улыбка режет лицо — в голове идея, страшно представить какая. Большой риск и возможность остаться без головы уж точно! Но риск это все же чуть больший шанс, если сравнивать с прямым походом в лапы Кайгаку. — Ты чего удумал? — Иноске непонимающе смотрит на своего товарища, теряясь от резкой перемены настроения. — Сыграть свою свадьбу с победителем, — Зеницу хватает его за плечи и легонько встряхивает, хотя, сказать по правде, встряхнуть хотелось его самого. — Несите паланкин! Выдвигаемся! Иноске, возьми мою катану, если что… — Понял. Зеницу накидывает красную вуаль на голову, губы помадой уже не красит — как же ему плевать на это. Что же… если это единственная возможность избежать Кайгаку, то придется ею воспользоваться.

***

Тенген смотрит как головы демонов медленно испаряются, разлетаются будто раскаленный пепел из горящего костра. Он столько времени убил на эту сладкую парочку, на поиски, на отслеживание, чуть не загубил собственных жен в квартале красных фонарей, пришлось даже разрушить кому-то такой прекрасный свадебный день… Кто вообще согласился выйти за демона? Чья вообще это блестящая идея?! И будет ли этот кто-то о нем горевать? Узуй честно не знал этого, впервые даже столкнулся с тем, что демон играет свадьбу… любовь? Или какая-то больная фантазия, как отголосок прошлой, давно забытой, человеской, жизни. Он убил двоих девонов сразу, теперь здесь нет даже низших. Игуро, может, еще кого-то подчистит в окресностях, но в целом, теперь здесь пусто. Люди попрятались в своих домах и не выходят, опасаясь того, что просто пришел кто-то сильнее. Кто-то более кровожадный и менее лояльный, если демоны вообще способны быть лояльны к людям. Неужели и невеста или жених человек? Пожирать людей, чтобы потом жениться на человеке в человечьем поселении — будто способ разнообразить приевшийся за долгие годы рацион. Будто извращенный способ развлечься. Больной ублюдок Гютаро и истеричка Даки мстили всем на свете за то, что когда-то произошло с ними, ненавидели всех, кто смел жить, не смотря ни на что, а не влачить существование. Они были для них плевком в лицо, костью в горле и еще одним напоминанием, что можно было лучше, что можно было счастливее, что они сами накликали на себя такую гнилую жизнь, жили в гнили, а потом и сами сгнили. Даже после получения демонических сил остались обиженными и озлобленными, отброшенными всеми на свете. Они бились за свое право до последнего и, если бы не очередные эксперименты Шинобу с ядом, не факт, что он смог бы победить их один вообще. — Дорогу! Жених едет! — громкий голос и удары в барабан прерывают поток мыслей и заставляют Узуя обернуться к дороге. Процессия с паланкином двигается к нему медленно, все в красном, играет музыка, стиль больше китайский, чем японский, но может сам жених не местный. Да уж… какая блестящая безвкусица и вульгарщина… достойная пара демону, может, этот жених и сам планировал вступить в ряды? Ну, выпил бы не лишнюю чашу, но уже с демонической кровью и они стали бы истинной парой одного вида и плоти. Есть же места, где демонам поклоняются. Тот же Обанай пришел из такого же… Да и один из сопровождения полуголый с кабаньей мордой вместо головы, вряд ли это не ритуальное одеяние. Паланкин останавливается и чудище помогает жениху выйти, весь в красном, чуть низковат, возможно, слишком юн, но за вуалью не особо видно, только пшеничные волосы как-то выделяются… да уж, грустно будет сообщать ему такие вести, но что теперь поделать? — Я вынужден сообщить, что жених блестяще погиб, — Тенген чуть склоняет голову в знак скорби перед пареньком, теперь нужно понять реакцию, чтобы оборониться, утешить (или порадоваться вместе) и уходить отсюда. Но ни слез, ни облегченных вздохов нет, тот стоит все так же неподвижно, будто статуя, один лишь легкий ночной ветер слабо колышет вуаль, которая скрывает лицо, он лишь делает один маленький шаг навстречу, будто скользит, чтобы оказаться ближе. — Ну что вы, господин, — он говорит наконец-то, но голос у него до пробирающего ровный и спокойный, Тенген даже замечает, как сбивается на секунду его дыхание от этого. Это псих? Или фанатик? Или что он черт возьми такое, если уж смерть демона ни радости, ни горя не вызвала? — по традиции, теперь вы мой жених. Начинайте церемонию! Ударяют в барабан. Движения людей слишком слажены, но Узуй замечает насколько упростили саму церемонию, пропустив несколько элементов. В голове возникает дурная мысля, что от этого брака возможно он спас смертью и самого Гютаро. Бедолага поживился с сестрицей предшествующим женихом и этот брачный аферист решил не терять времени? Игуро все еще на горизонте нет, но и тут никто не нападает, нужно понаблюдать. Подарки возложили и уже несут саке и свадебные чаши. Да уж… и хоть во всех романах герою достается девушка, никто не говорил, что это может случится и на задании и лично с ним. У него самого уже три жены, он не нуждается в четвертом муже, даже если спас его. Тем более, разве кабаноголовый альфа не может заменить его в этом деле? Тенген шумно сглатывает ком в горле, наблюдая за людьми, особенно, кабаном, у которого за спиной целых три катаны, ладно, две издалека одинаковые, но третья слишком белая и аккуратная, неужели катана его жениха? — Послушай, малец, — Узуй легко склоняется к пареньку, надеясь все же докричаться до его здравого смысла, ну или хотя бы предложить схватку с кабаном и блестяще в ней проиграть, чтобы так же блестяще уйти из этого места, — я все понимаю, но я тебя не знаю, да и у меня самого три жены… — Три жены не говорит о разборчивости, будущий супруг, одним больше — одним меньше, — голос чуть ехидный, шипит, Зеницу щурит глаза и усмехается так едко, будто только и ждал того момента, когда сможет оказаться у свадебного алтаря и выплевать весь свой яд за один раз. — А что? Решил спасать меня так и спасай до конца. Или ты сейчас уедешь, а мне нового покровителя искать? Тенген чуть нервно облизывает губы. Он не ожидал, что увидит хоть когда-нибудь что-то подобное, здесь не культ даже, а договорные партнерские отношения с Высшей Луной, не слепое поклонение, а какой-то равнозначный обмен. Интересно, что же могла заинтересовать демонов здесь? Узуй чувствует как что-то азартное проникает в его голову, чувствует это совершенно детское, наверное, желание разгадать загадку и похвастаться старшим. Он останется, женится, просто ради этого, а потом он обязательно что-нибудь придумает. Вдруг ключ к Мудзану где-то здесь, а он просто упустит его так недальновидно и глупо. Демоны не пришли бы сюда просто так, мальчишка тоже возможно не так прост, раз его не сожрали, а даже решили связаться с ним брачными узами. — Гютаро… — Не худший вариант, с которым мне довелось столкнуться, — Зеницу чуть склоняет голову на бок. — По правде, даже с самыми хорошими условиями от его собратьев, поэтому, если так уж любишь махать катаной, то бери за это ответственность, спасатель. — А что если я сейчас сбегу? — не сбежит, но нужно выпытать все по горячему, пока паренек не раздумался. — Ох, ненадолго… — он дует губы и чуть насупливает брови, наигранный такой, но тут непонятно: храбрится или просто манера общения такая. — Тебе тогда придётся быть почетным гостем на каждой моей свадьбе. Узуй смотрит в обезумевшее лицо жениха, пытаясь отыскать там хотя бы каплю здравого смысла. Если не Гютаро, то следующий демон, а демоны здесь, похоже, частые гости, тогда это место может стать не ключом, а проблемой уж точно… конкретно этот парень может стать огромной проблемой. Времени думать или связаться с Главой нет, Игуро тоже хотя бы для маленького совета не объявился, но уже решено! Сейчас он подыграет, но обязательно найдет выход из этой ситуации. Возможно, это поможет в дальнейшем им найти и победить Мудзана. — Дорогой супруг, а как же метка? — голос омеги снова отвлекает его об собственных блестящих мыслей и плана. — Даже у моих жен нет меток, малец, — Тенген криво усмехается, представляя, как, собственно, ему придется рассказывать эту историю с четвертым меченым мужем своим законным женам. Хотя все эта ситуация походит теперь на не самую удачную комедию. — Ну вот с кого-то нужно начинать, — Зеницу фыркает, надеясь додавить все же этого спасителя до конца, даже с меткой, Кайгаку все равно может к нему сунуться, но есть шанс, что это немного собьет его запах и в который раз заденет за живое воспаленное эго. Ну и, возможно, это не последний человек и его протекция хоть чего-то стоит, — будешь ставить каждому четвертому, — он нервно хохочет и оттягивает ворот свадебного кимоно, обнажая шею. Тенген кривится, но все же кусает мальчишку. Глава точно что-нибудь придумает, а Шинобу обязательно метку сведет, это временная мера и уж точно жить как полноценные супруги они не будут.