Вынуждены

— Так ты и есть ученик Джигоро Куваджимы?

— Да.

— А твой друг?

— Нет, второй ученик обратился в демона.

Когда это подобие свадьбы закончилось, Зеницу ожидаемо потащили к Великому Главе. Высокий мужчина с черными волосами до плеч и болезнью, которая поедом сжирала его тело. Он был слеп, в тот день его сопровождали беловолосые девочки, выводили за руки и пристально следили, чтобы он нигде не оступился. Он никогда не видел Главу до этого, только слышал от деда — исключительный человек. Исключительно хороший, исключительно справедливый, исключительно преданный своему делу. Он покорял собою всех, с кем ему когда-либо доводилось встречаться в жизни и только при личной встречи Зеницу наконец-то понял почему. Умиротворение. Такое чистое и легкое, будто редкий дождик теплой поздней весной, будто невесомый ветерок, который качает листья на деревьях. Это что-то похожее на транс, атмосфера древнего далекого храма, в который люди просто так не идут. Идут от боли, рвущей плоть, от болезни, грызущей кости, от безысходности настолько пустой, что долгий и тяжелый путь кажется лишь мгновением. Это человек, которому хотелось положить голову на колени и просто ровно дышать, чувствуя, как в голове растворяются дурные мысли, расплываются в разные стороны, оставляя лишь ясность ума. «Я не пришел к тебе за ответами, только за покоем души моей». И Зеницу впервые в жизни, наверное, ощутил такое рядом с человеком, к тому же, посторонним, рассказал абсолютно все с той лишь надеждой, что он найдет выход, защитит от всего и станет для него безопасным местом. Тем безопасным местом, где они еще жили с дедом, он привычно дулся и капризничал, а старик незлобно поучал его, пытаприручиучить к правилам и стогому порядку — у него не получалось. Разве только с Кайгаку, но скорее от того, что сам Кайгаку стремился впечатлить деда и доказать, что сам Зеницу недостоин даже рядом с ними стоять. А теперь вот как случилось…

***

— Мой Тенген, эти ребята… Хинацури осторожно указывает ладонью за спину супругу, пытаясь разглядеть двоих прибывших парней: один полуголый альфа в синих хакама и с кабаньей головой, за спиной у него две щербатые катаны, второй же омега с пшеничными волосами, в форме истребителя и ярком хаори, а еще с меткой ее мужа в виде цветущих пурпурных слив… Ну, она конечно получила его записку, что на задании пришлось повозиться и результат немного неожиданный, но тем не менее, никто не предполагал, что это будет новый член их семьи. Или они истинные? Или что вообще происходит? — Четвертый муж — Зеницу Анацума, мой товарищ — Иноске Хашибира, мы поживем у вас, — мальчишка говорит чуть блекло, хоть и чеканит слова, видно, что он просто храбрится и наверняка бы уже сто раз сбежал с их дома и от них подальше. У Хинацури сбивается на один момент дыхание. Тенген резко взял еще одного омегу, паренька, и даже пометил… ну это противоречит правилам ниндзя, чтобы не создавать лишних привязанностей и возможностей для чужих грязных игр. Когда-то говорили, что альфа, который пометил омегу становится во много раз уязвимее обычного альфы, теряет в качествах и, откровенно говоря, проседает в мастерстве. Истинный ниндзя ничем не обременен, не заботится ни о своей жизни, ни о смерти, что уже говорить, о возлюбленных… Ниндзя это клеймо. Признание себя чужим орудием, а не отдельным человеком, вещью, которую используют для достижения цели и о которой не пекутся, когда с нею что-то случается — незачем, будет новая. И да, Узуй лично и наверняка первый начал признавать жизнь выше цели, он экстравагантен в технике боя и решениях, но это… сложно пока говорить насколько эта идея удачная. — Мой Тенген?.. — Это вынужденная мера, я вам всем вместе расскажу, они поживут с нами какое-то время, — он говорит спокойно, хотя жена всегда видит напряжение мужа, сжатые зубы, напряженное лицо и плечи. Никто не хотел их вынужденного союза, но что же произошло, если он случился? Впрочем, это все еще не ее дело и обсуждать эти решения она не будет, хотя вряд ли другие избавят Узуя от кучи вопросов и переживание, вряд ли смогут смолчать так же, как сейчас молчит она сама. — Принести им футоны в спальню? — пусть гости отдохнут, а они сами со всем разберутся, за закрытыми дверями и в привычном за столько лет кругу из четырех человек. — Нет, мы отдельно поживем, — Зеницу отрицательно качает головой, складывает руки на груди, ему даже страшно представить, что они с Иноске будут в одной спальне не то что с супружеской парой, а с мужчиной и тремя его женами. Да что вообще за бред?! Даже в императорском дворце нет такой распущенности! Уже если и три жены, то каждая в отдельном доме и посещают мужа или муж посещает их… а это… в одном доме и наверняка комнате! Больше похоже на галлюцинации Гютаро! Тенген же пристально смотрит на своего четвертого супруга, обдумывает что-то, хмурится, а потом только шумно выдыхает и устало прикрывает глаза. Впрочем, так даже лучше. Их брак ведь и не брак в полном понимании этого слова, скорее уж безопасный союз для мальчишки. Он конечно может высказывать, что захочет и как захочет, но в попытке защититься он был вынужден назначить свадьбу с демоном. Мальчишка здорово натерпелся, хорошо бы выяснить причины этого. А пока пусть живет отдельно со своим другом или альфой, хотя как пара они не пахнут, поэтому может и с другом. — Есть только старый гостевой домик, но он совсем обветшал… — Нам подойдет.

***

— И как тебе здесь? — Зеницу сидит на своей постели, оперевшись боком о стену, они помылись, поели, правда отдельно от основной семьи, чтобы не мешать, и теперь сидят в своем ветхом (не настолько уж) домике. Ожидания были во много раз хуже, по правде сказать, он и не думал, что его подселят прямо в семью к Столпу еще и вместе с Иноске. Он думал, что его определят на одну из коек в Доме Бабочки, в потом сразу же начнутся усердные тренировки. Зеницу не так и много знал об этом месте, больше из рассказов деда, который все грозился надавать ему пощечин и загнать на отбор силой, если сам не согласится пойти. Кайгаку тогда лишь цокал языком и уговаривал деда оставить его в покое, это почему-то казалось тогда заботой, а сам Агацума думал совсем как-то не о том. Он конечно освоил первую кату, остальные как-то не шли, в Кайгаку же все было наоборот и это почему-то казалось тогда настоящей судьбой. Две противоположности, которые росли вместе и работать будут вместе… просто будут вместе, будто это самое идеальное сочетание, которое только задумала природа. Каким же наивным придурком он тогда был… — Подле Столпа достаточно безопасно, — Иноске усмехается, приоткывая один глаз, он лежит на футоне, а потом переворачивается на бок, подперев рукой голову, обращает к нему все свое внимание. — К тому же, ты сможешь продолжить тренировки, нам это на руку. — А ты? — Зеницу как-то даже напрягается весь внутри, сам он туда ни за что на свете не пойдет еще и в таком статусе. Четвертый супруг, пусть и Столпа, но четвертый супруг, да еще и пытался с демоном свадьбу сыграть, зная, что это демон. Дед бы ему за такое точно голову открутил… и хоть Глава ничего ему не сказал об этом, поддержал и обещал помочь, он же не может всех контролировать и за всех обещать. — А я что? Я тоже буду учиться! — и воодушевление Иноске действительно способно придать ему сил хотя бы сейчас. — Это верно… хоть они и решили использовать нас как приманку на демонов в большей мере… — Агацума криво усмехается и переводит взгляд в открытое окно, маблюдая за тем, как мерно ночью покачиваются тонкие ветви деревьев. — Ну и отлично! Я их всех сражу! — Иноске подскакивает на постели и сгибает руки, играя выдающимися мускулами на теле, а Зеницу уже не может сдержать улыбки. — Было бы очень славно. Они вдвоем, в безопасности и это кажется самая тихая их ночь за последние несколько лет.

***

— А Зеницу? — Он все еще сторонится, — голос Хинацуру по обыкновению спокойный и даже немного тихий, она говорит ровно, безэмоционально, и Тенген даже как-то устало выдыхает. Она всегда такая… образцовая жена и женщина, рядом с ней ощущается абсолютный покой и того рода умиротворение, которое накрывает всю землю с теплым летним дождем. Ее словно не могло ничто затронуть в этом мире, потревожить покой и сдвинуть хоть немного с ее точки опоры. Возможно, это было смирение, кроткость или послушание, но это была хорошая черта для куноичи… полное принятие судьбы и чужой воли, дело, а не размышление над его целью. Тенген всегда восхищался ею в этих качествах, смотрел с гордостью, но теперь они не были ниндзя, они были супругами и его искренне интересовало как она себя чувствует в браке, все ли хорошо и устраивает ли он ее, как муж. Когда они пришли с Зеницу и этим кабаноголовым Иноске, именно она первая встретила их, но так ничего толком по этому поводу и не сказала. Макио ожидаемо злилась и с Агацумой у них уже было несколько недобрых перепалок, Сума истерила, что он их разлюбил и скоро заменит, Хинацуру лишь спросила нужны ли им футоны… А за эту неделю у него так и не выпало возможности поговорить с ней отдельно, только сегодня. Она готовила, рядом никого не было и это была прекрасная возможность пообщаться. — Мой Тенген, — ее ладонь аккуратно касается его предплечья и по коже бегут мурашки, — Вас что-то тревожит? — Да… — он чувствует себя нашкодившим ребенком, чувствует себя безоружным рядом с ней и того рода предателем, что, если бы мог, то сам себе отрубил бы голову, — я волнуюсь, ты ничего не говоришь… — Вы же сами сказали, что это вынужденая мера и решение, — и улыбается так до гипнотичного мягко, что хочется упасть ей головой на плечо и стоять в обнимку до конца этого чертового света. — Да, но Макио и Сума были недовольны, не думаю, что и ты обрадовалась появлению Агацумы и Хашибиры в доме… Он старается говорить спокойно, хочет сказать, что ни за что бы в жизни не променял их на мальчишку и все в таком духе хотя бы из-за того, что он должен был обсудить это с ними, сначала, должен был предупредить, чтобы они успели морально настроиться, хотя сам прекрасно понимает, что на такое нельзя настроиться. А если бы его жены привели еще мужей! Не по любви, а так, на время его отсутствия… да это даже еще хуже звучит, будто головой в помои мокнули. Но Хинацури удивляет его даже сейчас, слушает его с улыбкой, будто где в ее голове и сердце она уже приняла какое-то ужасное решение, которое принесет безгранично много боли всем, а теперь лишь ждет момента, чтобы его исполнить. — Мой Тенген, они просто мальчики, хотя Зеницу с Макио довольно кусач, — она смешливо фыркает и обнимает мужа, утыкаясь носом в его руку. — Даже если он останется Вашим мужем и станет Вашим полноценным омегой, какой резон злиться? Или если мы разозлимся, то это помешает тайным встречам, если вы друг другу понравитесь?.. — Хинацури… — Мой Тенген, — она цепляет пальцами его подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза, — когда мы вступали в брак, то каждая знала, что одной дело не ограничится, — снова эта приторная улыбка, будто исключительно Узуй ничего не понимает и накрутил в своей голове уже невесть что. — Просто изначально мы привыкали друг к другу и притирались вместе, а метка… Куноичи никогда не метили, это тоже правило безопасности. Вы же не хотите подвергать мою жизнь опасности? Она снова смешливо фыркает, шутит, хотя… Они никогда не обсуждали метки между собой, не то что бы не хотели, просто эта тема их никогда не могла коснуться и они справедливо, единогласно и каждый сам с собою решили, что если это не для них, так к чему лишний раз терзаться? Может, сказывалось воспитание ниндзя, то делекое, еще из детства, когда они еще ничего такого не запоминали и принимали просто как факт. — Я просто хочу, чтобы все было хорошо, — он не знает, как объяснить ей свои страхи лучше, он не привык разговаривать о настолько мирских чувствах и каждая его фраза уже в голове звучит слишком плохо, слишком надрывно и слишком дешево, будто нелепые оправдания гулящего супруга перед женщиной, которой он совсем недостоин, но каким-то чудом получил. — Все хорошо, это дело времени. Мальчики учатся? — Хинацури переводит тему и Узуй покорно ей уступает, если она больше не хочет говорить, то он и не будет принуждать ни к чему, он просто постарается, чтобы ни одна из его жен не чувствовала себя брошенной. — Да, они подружились с Танджиро, тренируются вместе сейчас… — Это хорошо… Грустно, что Джигоро Куваджима не успел достаточно подготовить своего ученика и он был вынужден к такому… Она поджимает губы, отводит взгляд в сторону. Во всей этой истории ее больше волнует то, что человек согласился на добровольный союз с демоном и пошел бы еще на один. Зеницу не был одержим идеями, он не стремился сам стать демоном и мораль деда все же держалась в нем твердой костью. Его вынудили обстоятельства, его вынудили набеги на деревню при том, что их не стремились убивать. Демоны искали что-то, о чем знали только местные, но сколько бы даже сам Агацума об этом не думал, он не мог и предположить что же им понадобилось. Демоны искали сами, держали за зубами языки и никогда не говорили ему об этом. Сложно сказать, что их могло заинтересовать настолько, что они даже людей не убивали ради этого… — Да… Великий Глава пытается понять, что демонам там было нужно, но я все же склоняюсь к словам Агацумы, что это просто этот второй ученик, который стал демоном, решил не давать ему покоя, ну раз уж он даже поджидал его в горах на случай, если тот решит бежать со свадьбы. — И все же, у этого должна быть причина, — Хинацури хмурит брови и отрывается от мужа, возвращая внимание кипящему на плите супу. — Должна, только вот он до сих пор ничего и никому не говорит об этом, но не пытать же его? — Тенген складывает руки на груди, наблюдая за супругой. — Он выдержит. — Он, скорее, разорется, но ничего не скажет, — мужчина задорно фыркает, а потом сам подходит к жене и обнимает ее за талию двумя руками. Будто и не было этого всего. — Мой Тенген, Ваш молодой супруг не настолько истеричен. — Ты просто не видела его на тренировках. Да и если он с той лачуги даже на кухню не выходит, то… — Ему нужно время, к тому же, кажется, он и сам не рад, что влез в это все.