История пустошь: История Ржавого

      Уже вечерело. Горизонт полыхал апельсиновым закатом, последние маленькие облака, словно разъедаемые голубизной неба, таяли без следа, открывая его бесконечную, стынущую глубину.       По раскалённой пустоши, сотрясая тишину глухим надрывным рёвом, ползла машина. Ржавый «ВАЗ» с хрустом перемалывал каменистый песок на средней скорости.       За рулём этого бурого, облезлого броненосца сидел Ржавый. Одной рукой он придерживал руль, другой — деревянный шампур с кусками поджаристой игуаны. Мясо в пустоши — редкость, а ящерицу он подстрелил ещё утром, и теперь наслаждался горячим ужином, не сбавляя хода. Управлял коленом, ноги сами держали газ и тормоз — навык, выработанный годами скитаний. На соседнем сиденье лежала потрёпанная карта местности, которую он успел изучить до того, как стемнело.       Доев, он отбросил пустой шампур в окно, вытер руки о штанину и потянулся за дневником. Сбросив скорость, пристроил блокнот на колено и, поглядывая на дорогу, принялся писать, выводя корявые строки: «День 456. Заказ в Зеоме — старик. Марта говорит, он знает дорогу к моей цели. След взял быстро, выхожу на него через Рокко. Надо убраться отсюда, пока Он не почуял. Если задержусь — быть беде.»       Закончив, он захлопнул дневник и бросил его на пассажирское сиденье. Выпрямился, крепче перехватил руль и вдавил педаль в пол, будто пытаясь оставить позади тяжелые мысли.       За следующие пару часов тьма сгустилась окончательно. Единственная фара, дрожащая на морде «ВАЗа», выхватывала из мрака лишь жалкие клочья дороги, но Ржавого это не тревожило — холодные ночи пустоши давно стали для него привычным пристанищем. Однако спустя несколько километров впереди блеснули огни: несколько низких строений и высокая вышка, утыканная прожекторами. Ржавый напрягся, внутри кольнула тревога.       Он узнал это место — таможенный пост на границе регионов. Дальше начинались Белые земли, где ещё теплились мирные поселения и торговые точки.       Не теряя времени, он натянул на лицо красную бандану, опустил на глаза сварочные очки и накинул на плечи плащ. Но едва подкатил к шлагбауму, его всё же остановили.       Охранник в кожаной броне, сжимавший старенький АК, неторопливо подошёл к водительской двери и, наклонившись к самому стеклу, принялся вглядываться в лицо водителя, пытаясь разглядеть хоть что-то за грязными стёклами. — Куда путь держим, мусорщик? — Голос прозвучал глухо, ствол автомата лениво нацелился в грудь Ржавого. — В Белые земли, в деревню Рокко, — ответил Ржавый, стараясь говорить ровно. — Да? Ну что ж, — протянул охранник, не сводя с него прицела. — Выйди из машины, выверни карманы. А мы пока осмотрим твой тарантас на предмет мародёрства.       Ржавый молча вылез и направился к дощатому ларьку, где за сбитым столом сидел грузный, обрюзгший мужчина с лицом, повидавшим не один десяток перестрелок. По виду — старый наёмник, осевший на таможне заживать раны. Голос у него оказался грубым, но звучал устало и почти миролюбиво: — Ну, бывалый, выкладывай. Оружие, наркотики и прочую херню.       Ржавый раздражённо фыркнул, скинул плащ и принялся выгружать на стол свой арсенал.              Сначала пошли пистолеты: потёртый довоенный «Глок», пара «беретт» с потертыми рукоятями, затем «Десерт игл» — тяжеленный, словно кузнечная гиря, и короткий обрез двустволки, всегда заряженный картечью. Потом потянулось кустарное: самодельный «черкаш» из газовой трубы, дробовик, сваренный из водопроводной трубы, две дробовые винтовки, снайперская длинностволка, собранная из того, что нашёл на руинах. Под конец на стол легли три гранаты, пучок сигнальных шашек и пара ножей с натруженными рукоятями. Часть этого добра он носил на себе, остальное достал из-под сидений и багажника — машина сама по себе была ходячим арсеналом.       Наёмник за столом молча окинул взглядом разложенное богатство. На его обветренном, испещрённом шрамами лице мелькнуло выражение, в котором смешались удивление и нешуточная осторожность. — Смотрю, не первый день в пустоши, — сказал он, не дождавшись ответа. Помолчал, разглядывая глухие затворы и матовые стволы. — А откуда столько довоенного? Ещё и такого целого…       Ответа снова не последовало. Из-под капюшона чёрного пыльного плаща сверкнули два стёклышка сварочных очков — в их отсветах угадывалась только глухая усталость. Ржавый молча принялся собирать снаряжение обратно, разнося его по многочисленным внутренним карманам плаща, разгрузке и укромным местам в машине. Движения были точны и экономны — каждая вещь ложилась на привычное место.       Закончив, он развернулся и направился к машине. Двое охранников уже закончили осмотр и теперь стояли по обе стороны от капота. Один из них, молодой, с цепкими глазами, кивнул в сторону мотора и проговорил с неподдельным уважением: — Неплохая тачка. Восемь цилиндров, фильтры новые, подвеска усилена. А с виду — развалюха развалюхой. — Он криво усмехнулся и хлопнул Ржавого по плечу. — Умеешь ты маскироваться. Проезжай.       Шлагбаум со скрипом пополз вверх. Ржавый забрался в кабину, на мгновение замер, проверяя, все ли вещи на месте, привычно скользнул взглядом по зеркалам. Затем нажал на газ. Двигатель отозвался ровным, уверенным рокотом, и машина мягко тронулась вперёд, переваливаясь на ухабах.       Он миновал пост, и колёса въехали в чистый, мягкий, рыхлый песок — белый, как облака, без единой чёрной проплешины копоти. Дорога резко ушла под уклон; скатившись по крутому склону, «ВАЗ» выровнялся и покатил по накатанной колее. Торговые пути здесь легко читались на песке — переплетение следов от шин тянулось до самого горизонта, обещая через несколько часов вывести к первым поселениям Белых земель.       Ржавый ослабил хватку на руле и позволил машине идти ровно, лишь изредка поправляя направление. В голове медленно, как тягучий дым, ворочались мысли о старике, о Марте, о том, что ждёт его в деревне Рокко. Но сейчас, на этой белой, безлунной пустоши, они казались далёкими и почти нереальными.       Ржавый достал флягу, сделал глоток тёплой воды и, прищурившись, взглянул на россыпь звёзд, развернувшуюся над головой во всю свою холодную красоту.