История пустошь: История Ржавого

      Водитель уже подъезжал к городу Зеом — одному из немногих крупных поселений, уцелевших после войны, экологических катастроф и череды аварий, превративших девяносто семь процентов земной поверхности в безжизненные пустоши.       Зеом вырос вокруг старой водонасосной станции. Теперь она служила сердцем города: давала воду и энергию для мастерских, огней и защитных периметров. По мере приближения дороги чернели от въевшейся резиновой крошки и масла; асфальт там, где он ещё сохранился, был изъеден полосами — следы тысяч колёс, прошедших здесь за десятилетия.       У стен, сложенных из бетонных плит, теснились десятки автомобилей. От юрких багги до настоящих монстров — гибридов из кузовов старых «КамАЗов» и бронированных каркасов, утыканных шипами и пулемётными гнёздами. Тут же, под открытым небом, торговали патронами, деталями, сушёным мясом и ампулами с сомнительными препаратами. Нищие, наёмники, инженеры в промасленных робах провожали подозрительными взглядами ржавый «ВАЗ», который неторопливо катил мимо.       Водитель остановился перед въездными воротами. Вышел, с глухим стуком захлопнув дверь. Навстречу из тени ворот выступили трое охранников. Двое в обычной стальной броне с шипами и кожаными вставками — тяжёлые панцири, спасающие от осколков и ножей. В руках — пыльные гладкоствольные автоматы.       Третий выделялся даже на фоне пустошных головорезов. Силовая броня Зеома — грубое сооружение из стальных пластин, арматурных прутьев и кустарно вваренных сочленений, натянутое на каркас второго поколения. В народе такие прозвали «орех» — за характерную форму сервомоторов на спине и плечах, напоминающую скорлупу. Каждый шаг охранника сопровождался низким гудением гидравлики. — Ну и куда такой мусорщик путь держит? — раздался из динамиков брони искажённый металлический голос. — Неужто прямо в Зеом?       Водитель молча расстегнул пояс и снял потёртый чёрный подсумок. Внутри звонко щёлкнула горсть чеканок — местной монеты, грубо отлитой из цветного металла. Двое охранников переглянулись и, не дожидаясь разрешения, схватили кошель. Один быстро пересчитал содержимое, довольно кивнул старшему. — Наёмник, да? — «орех» слегка отступил, освобождая проход. — Что ж, проходи. Зайди в салун Марии, там найдёшь работу.       Водитель шагнул вперёд, даже не взглянув на охранников. Тяжёлые створки ворот с лязгом разъехались, открывая узкие улочки, нависающие балконы и пёстрые вывески.       Зеом оказался шумным городом технического склада — хаотичным, пропитанным мазутом и паром. Хибары из рифлёного металла, старой черепицы и обшивки сбитых грузовиков лепились друг к другу, тесно обступая главную башню, вздымающуюся в центре. Вся эта груда стали, песка и спекшейся грязи образовывала неровный круг — кривое кольцо построек, выросших хаотично, словно грибы после радиоактивного дождя.       Улицы кишели народом. Оборванные старатели с мешками металлолома, наёмники в пыльных плащах, торговцы, выкрикивающие цены. Мутанты держались особняком — кто-то прятал лишние конечности под мешковатой одеждой, кто-то, наоборот, демонстративно нёс на плечах тяжёлые туши, заставляя толпу расступаться. Над людским морем вздымались фигуры баронов местных банд — их узнавали по массивным наплечникам и свите вооружённых головорезов. Ещё выше возвышались охранники в «орехах» — гидравлические шаги заставляли вибрировать землю, толпа расходилась перед ними, как вода перед форштевнем.       Водитель бесшумно влился в поток. Он двигался уверенно, но без спешки, ловко огибая пьяниц, спавших прямо на земле, и толпы наёмников, горланивших песни у жаровен.       Подняв голову, он разглядел нужную вывеску. Прямоугольник из толстого металла, обрамлённый перегоревшими лампочками, раскачивался на двух ржавых цепях. По центру, грубо выведенной сварочным аппаратом, красовалась надпись: «Салун у Марты».       У входа, прислонившись к ржавым бочкам, стояли двое инженеров в промасленных робах, с респираторами, сдвинутыми на лбы. Один курил самокрутку, другой крутил в пальцах какой-то механизм. Увидев приближающегося водителя, они оценивающе оглядели его потрёпанную одежду, но ничего не сказали — лишь слегка посторонились.       Внутри салун оказался просторнее, чем казался снаружи: низкий потолок подпирали ржавые балки, стены были завешаны рваными знамёнами, охотничьими трофеями и промасленными картами пустошей. Воздух пропах дешёвым табаком, пережаренным маслом и застарелым потом. За дальними столами кучковались мусорщики, тихо переговариваясь. В углу двое наёмников играли в карты, приставив к стене заржавленные карабины.       За барной стойкой — грубо сколоченной из досок, уложенных на бочки из-под горючего — суетилась полноватая женщина. Одна половина её лица была обезображена старым ожогом: кожа стянулась в багровый рубец, веко навсегда прикрыло глаз, но второй, тёмный и живой, смотрел цепко.       Водитель прошёл к стойке, опустился на потрёпанный стул, угрожающе скрипнувший под весом. Женщина, не обращая на него внимания, колдовала над старым радиоприёмником: щёлкала переключателями, стучала по боку, но из динамика доносился лишь треск. После очередной неудачной попытки она с рыком врезала кулаком по хрупкому корпусу, но всё же сдалась.       Только тогда она подняла взгляд на водителя. Уперев руки в стойку, наклонилась вперёд: — Чего тебе? Что сидишь и взглядом меня пожираешь, рыжий? Он облизнул пересохшие губы. — Я ищу работу. Говорят, ты можешь помочь. — Работу? — усмехнулась Марта. — В салуне я могу предложить только пылесос и швабру. Ищи в других местах, щенок.       Слова прозвучали так недружелюбно, что сидевшие поблизости мусорщики поспешно пересели подальше.       Водитель помолчал, почесал шею, будто раздумывая. Потом как бы невзначай поправил ворот кофты, сдвинув его чуть ниже. На груди, чуть выше ключицы, темнел старый ожог — клеймо в виде стилизованного пламени. Марта вздрогнула. Её единственный глаз расширился, пальцы вцепились в край стойки. Она узнала этот знак. По салуну прокатилось напряжение, хотя никто, кроме неё, не понял, что произошло. — Так значит ты… — её голос упал до шёпота. — Хорошо. Я дам тебе работу.       Он чуть приподнял уголок губ, неторопливо поправил одежду, прикрывая клеймо. Марта, совладав с собой, заговорила громче, стараясь придать голосу деловитость: — Один старик задолжал мне. Сорок чеканок, три пачки патронов, две бутылки воды, четыре консервы и новый воздуховой фильтр. Найдёшь его — вернёшь хоть часть, я оценю.       Водитель молча кивнул. Марта достала из-под стойки засаленную трудовую книжку, раскрыла на чистой странице, пододвинула чернильницу с пожелтевшим пером. Он размашисто расписался, оставив короткую подпись вместо имени.       Они обсудили детали: где в последний раз видели должника, его привычки, кто из местных может знать, куда он подался. Водитель задавал мало вопросов, но те, что задавал, попадали в точку. Марта, поначалу скупая на слова, постепенно разговорилась, даже налила себе и ему по глотку мутного самогона.       Покончив с делами, он купил две бутылки воды, сунул их в сумку и поднялся. Уже у двери голос Марты настиг его: — Постой… А как тебя зовут, парень?       Он обернулся. Из-под капюшона блеснули стёкла сварочных очков. — Зови просто Ржавый.       Дверь с глухим хлопком захлопнулась, оставив в салуне запах пороха и пустоши. Марта проводила его взглядом, потом перевела глаза на разбитое радио, вздохнула и принялась сметать осколки со стойки.