Эпигоны

      Хан глубоко вдохнул, прикрывая глаза от удовольствия, когда Минхо подошел со спины и обнял его за талию, прижимая к себе. Хан радостно навалился на него, расслабляясь и откидывая голову на плечо. Он потерся затылком, улыбаясь, когда пряди собственный кудрей зацепились за мелкие пайетки на ткани.       — Мне кажется, в квартире достаточно тепло для свитера, Минхо.       Да и июнь все-таки подползал все ближе.       — Ага, — Минхо покачал Хана из стороны в сторону, — он уютный.       — Во, — Хан хмыкнул, разворачиваясь в объятиях, — а ты мои свитера гнобил. Классно же, да?       Минхо поморщился от формулировки, пролезая своими ручонками Хану под футболку.       — Я не гнобил. Твои свитера слишком яркие для бюро, вот и все. А черный, — он улыбнулся, — в самый раз.       Хан закинул руки ему на шею, хитро улыбаясь.       — Спать теперь в нем будешь? — поддел он. — И он не черный, а с маленькими блестками. Твой максимум в цвете, я помню. Минхо, — простонал он, когда ощутил, что руки ползут ниже, к заднице, — хватит приставать.       — Не хватит, — Минхо звонко чмокнул Хана в губы. — И спать я буду точно без свитера.       Хан не сомневался, что Минхо так сделает. Смущать Хана было одним из его любимых занятий. Минхо все ждал, что Хан как раньше начнет краснеть от любого намека, но Хан нет. Он привыкал к манерам Минхо, шуточкам, странным высказываниям. И близости. Подколки никуда не исчезли, как и горячечные споры по всяким мелочам, но они оба старались. Взаимная нежность медленно, но верно пробиралась в отношения, хотя Минхо порой все портил, хватая Хана за задницу и прижимая к себе так близко, что Хан от неожиданности повышал голос на его загребущие руки. Особенно на работе. Да, морг был весьма уединенным местом, но Хан не сдавался, доказывая, что устав при его индивидуальном трудовом договоре — это не пустой звук.       Кристоферу пришлось рассказать об отношениях. Учитывая, что в команде это был уже второй случай, он попросил быть умнее и не забывать о профессионализме, чтобы не пришлось привлекать отдел кадров для этой деликатной ситуации. Кристофер привел им в пример Феликса и Джина как пару, которая на работе умело держала себя в руках. Это было почти оскорбительно, ведь Хан знал этих двоих за пределами работы — они не были парочкой, которая знала о слове «сдерживаться».       Новоселье в новой квартире, куда Хан переехал после ультиматума Минхо, он решил отметить вместе. В конце концов, у него не было людей ближе, чем команда.       До того, как Минхо решил его отвлечь и облапать, Хан пришел на кухню, чтобы достать из холодильника упаковку разномастной газировки. После новоселья они договорились, что Минхо останется с ночевкой и это… будоражило обоих. Судя по тому, как Минхо лип все то время, пока они разбирали остатки вещей Хана, оба понимали, чем закончится совместная ночь в новой квартире. Хан честно пытался отвлекаться. На пришедших на новоселье ребят, на волнение по поводу того, что у него далеко не полный комплект мебели и самого необходимого, но всем было так плевать, что перестать думать о предстоящей ночи не получалось. Минхо тоже не помогал, зажимая Хана то около коробок, откуда он доставал столовые приборы, то в момент, когда Хан пытался выдвинуть в центр комнаты стол, за которым они планировали сидеть, то вот… на кухне, куда Хана погнали за напитками. Хан бы с удовольствием пригубил пива, но ему не хотелось возможную ночь с Минхо проводить в поддатом состоянии. В итоге на предложение газировки согласились все — Джин первым поддержал идею, учитывая, что сторонился алкоголя, как огня. Хану это показалось хорошей идеей. Остаться с трезвой головой сегодня. Конечно, они с Минхо уже спали вместе в бюро, на том неудобном диване, но сейчас, в квартире, вдвоем — это был первый раз, когда они окажутся полностью наедине. Хан волновался, но вместе с тем безумно ждал ночи, потому что сейчас, когда они с Минхо постоянно целовались и обнимались, он доверял ему и был, пожалуй, готов шагнуть дальше.       Хан хотел. Очень. И…       — Так, разлепились срочно, — голос Феликса заставил вздрогнуть и выглянуть из-за плеча Минхо. — Новоселье еще не началось, а вы уже уединились.       Минхо простонал и быстро поцеловал Хана еще раз перед тем, как отпустить.       — Твоя цель донимать меня до конца жизни? — он тоже повернулся к Феликсу.       — Естественно, — усмехнулся тот. — Где газировка? Пока вы ее принесете, мы все умрем от жажды.       Минхо закатил глаза и, отлепившись от Хана, сам полез в холодильник.       — Напомните мне, почему мы отказались даже от безалкогольного пива? — он хмуро посмотрел на упаковку с банками вишневой Кока-колы.       — Потому что мы поддерживаем Джина, — Хан ущипнул Минхо за бок, — и ты тоже его поддерживаешь, потому что ты его лучший друг.       Минхо трагично вздохнул, подхватил еще упаковку Аризоны и закрыл холодильник бедром. Хан пропустил его к выходу из кухни, улыбаясь во весь рот. Ему ничего не могло испортить настроение, даже взаимные подъебки Феликса и Минхо, которые уже стали привычными. Когда Минхо вышел, Хан перевел на Феликса взгляд.       — Что?       Феликс пожал плечами и выдал истину:       — Ты счастлив.       — Спасибо, кэп, — Хан потянулся, — что-то еще нужно?       — Думаю, нет. Кристофер с Яном уже накрыли стол, Джин вроде разобрался с настройкой телевизора. Осталось придумать, где мы разместимся, и все супер.       Хан вздохнул.       — С мебелью пока беда. Я заказал основное. Стулья, кстати, должны привезти в течение часа. Можно пока сесть на матрасе, я все равно не планирую застилась постельное, пока не распакую одеяла и подушки.       Уютная однокомнатная квартира с маленькой кухней была буквально через этаж от Минхо. Который, кстати, предлагал посидеть у него, но Хан настоял на своей квартире, потому что новоселье должно было случиться именно здесь. Он видел особую романтику в том, что вокруг еще стояла куча коробок, а кроме матраса, стола, его компа и большого телевизора в комнате пока ничего не было. На кухне была барная стойка, уже распакованная посуда с единорогами и холодильник, подаренный Феликсом с Джином. Кристофер с Яном, решив не гадать, спросили, что нужно, и Хан заказал микроволновку или стиралку, понимая, впрочем, что ему подарят и то, и другое. А Минхо просто озвучил, что они вдвоем прогуляются в магазин и вместе докупят все, что будет нужно.       Хан ощущал себя в кругу семьи. Как тогда, в рождество, когда команда решила отметить с ним, чтобы Хан не сидел в одиночестве. Только сейчас Хан понимал, что свободен. Страх, постоянно преследующий его по пятам, отступал медленно, но верно, и Хан пообещал себе с этого момента наслаждаться жизнью, отношениями, работой и прогулками с Феликсом, с которым они договорились в ближайшее время сгонять в кино. Хан хотел, чтобы общие посиделки команды стали традицией: как у Феликса в особняке, так и у него, пусть и сложновато будет собираться всем составом постоянно, но… постараться всегда можно. Не хотелось, чтобы их связывала только работа.       В кухню заглянул Джин и, найдя помимо Хана еще и Феликса, тепло улыбнулся.       — Вы идете? Вас ждем.       Он подошел к Феликсу, обнимая его и целуя в висок, предварительно подняв повыше козырек кепки. Хан лично видел, как он припер сразу коробку с ресепшен. Кепки были запакованными и одинаковыми: у них был желтый козырек, словно цыплячий клювик. И каждая из них ждала своего часа, когда Феликс будет проебывать очередную бейсболку на заданиях.       Когда на губах Феликса растянулась довольная улыбка, Хан закатил глаза.       — И ты мне еще что-то говорил, — проворчал он, ведь их с Минхо Феликс бесцеремонно разогнал. Впрочем, договорить ему не дал звонок мобильного телефона. — Алло?       Хан хмыкнул, когда Джин и Феликс одинаково нахмурились, глядя на него и пытаясь понять, стоит ли нервничать. Хан быстро дослушал говорившего и, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, посмотрел на них в ответ. Он сбросил вызов и пожал плечами.       — Расслабьтесь, стулья привезли. Нужно встретить. Феликс, сходишь со мной?       Джин тут же включил старшего брата.       — Давай я схожу, занесу все быстро.       Конечно, кто тут у нас суровый заместитель юнит-шефа с крутыми бицепсами, от которого даже Смит уже отъебался?       Хан вздохнул.       — Там шесть легких стульчиков, мы справимся, — пообещал он, направившись в сторону выхода. — Честно, никаких похищений, выстрелов в живот и дальше по списку. Просто шесть упакованных в пластик ножек, спинок и сидений.       Джин все равно недоверчиво прищурился, будто думал, что Хан и Феликс способны уйти в параллельную реальность. После похищения и показаний Феликса, который старательно и в красках рассказывал, как испугался, пока Хан лежал в отключке, доверия к ним обоим у Джина было примерно ноль процентов. Учитывая, что Джина они обделили правдивыми подробностями — он должен был знать ровно столько, сколько информации хранилось в показаниях Феликса, чтобы не подставлять его. И, если Джина и мучило любопытство, ему пришлось довериться Феликсу, заверившему, что семья Хана больше не будет угрозой для команды и Хана лично.       Феликс, отведя внимательный взгляд от лица Хана, обернулся к Джину и поцеловал, огладив шею ладонями. Это заставило складку между бровей Джина разгладиться.       — Мы быстро, — заверил Феликс, — все в порядке, родной.       Он погладил челюсть Джина большими пальцами и, убедившись, что Джин расслабился, улыбнулся. А Хан быстренько прихватил Феликса за руку, вытягивая за дверь квартиры.       Хан захлопнул ее под вопль Минхо:       — Куда эти двое опять собрались?!       ...и потащил Феликса в сторону лифта, сразу же нажимая кнопку вызова.       Стоило им остаться на лестничной клетке наедине, как лицо Феликса переменилось.       — Что за звонок? — серьезно спросил он, потому что, конечно же, прекрасно умел читать настроение Хана и ему не требовались лишние намеки.       — Благослови господь твою суперсилу, — вздохнул Хан, — обожаю, когда ты все понимаешь по моему лицу.       Феликс приподнял бровь и развернул кепку козырьком назад, словно собирался обороняться от очередного субъекта.       — Говори резче, иначе мы вернемся в квартиру и спускаться вниз будут Минхо и Джин. Нас пришибут, если мы снова во что-то влипнем, я серьезно. Нужен перерыв хотя бы пару месяцев.       Хан хохотнул.       — Доставщик назвал меня Джисоном.       Феликс поджал губы.       — А я Питер, да, — Хан кивнул на все догадки, которые крутились у Феликса в голове. — Скорее всего, это не просто доставщик, но… Ты ведь уверен, что мой отец сдержит слово? Я думаю, что это не какая-то угроза. Никто не стал бы палиться моим именем, если бы хотел навредить.       Феликс, не раздумывая долго, кивнул. Хотели бы навредить, действовали бы иначе. Хан, черт возьми, находился в квартире с пятью федеральными агентами, никто не стал бы так рисковать.       — Либо послание, — предположил Хан, — либо предупреждение, что крысу отец не нашел… В таком случае он нам голову оторвет. Хотя в такой ситуации нас бы просто всех разом в квартире перестреляли. Думаю, поставить камеру у входа в квартире классная идея, скажи? Куплю дополнительный экран и выведу изображение на холодильник. Спасибо, кстати, он крутой.       — Ты уже благодарил, — Феликс глянул, как разъезжаются двери лифта. — Ладно, пошли посмотрим.       Хан почапал за ним, на всякий случай сжимая в кармане телефон. На первом быстром вызове у него теперь стоял Минхо, а Джин… Джина если что позовет Феликс.       Хан вышел на улицу и увидел фургончик доставки, около которого стоял мужчина в фирменном комбинезоне. Рядом лежали уже выгруженные, аккуратно сложенные и упакованные стулья.       Страха не было. Может, Хан идиот, но он идиот, который верит в Феликса и то, что тот считал с его отца. Пожалуй, Феликс за время их общения смог узнать про Имана больше, чем сам Хан за время, пока жил с ним рядом. Это его тоже не беспокоило. Хан не хотел быть близок с отцом или матерью. И чем меньше он знал о родителях, тем спокойнее ему было… быть самим собой.       — Хан Джисон? — доставщик подошел ближе, протягивая слегка мятую накладную на доставку мебели. — Распишитесь. Шесть стульев, комплектующие внутри упаковок.       Хан кивнул и быстро черкнул подпись. Он моргнул, когда доставщик протянул ему небольшой конверт.       — Это тоже вам.       Хан отмер, когда Феликс чуть пихнул его локтем. Он взял конверт и посмотрел на мужчину:       — Больше ничего?       — Ничего, — тот мотнул головой, — всего доброго.       — И вам, — Феликс пристально смотрел на доставщика, но тот спокойно сел в фургон и вскоре уехал, оставляя их одних посреди двора жилого комплекса.       Хан зачем-то осмотрелся, но кроме гуляющих неподалеку собачников и мамочек с детьми никого вокруг не было. Он перевел взгляд на конверт и, не видя смысла оттягивать, открыл его, заглядывая внутрь.       Первой Хан вытащил пластиковую банковскую карту.       — Тут карта. И письмо.       — Могу пока занести стулья, а ты прочитаешь, — предложил Феликс.       — Не, — Хан уверенно придержал его за рукав джинсовки, — ты же мой бро. Тем более максимально в этом замешан. Не то, чтобы ты просил об этом, но так уж вышло, что…       Феликс положил ему ладонь на губы, прерывая поток мыслей и ободряюще улыбнулся.       — Вперед, — он дернул подбородком, указывая на письмо, — читай, пока нас не потеряли.       Хан сделал глубокий вдох и, не берясь даже строить догадки, прочел:       — Ваша наводка оказалась верной. И ваша помощь должна быть оплачена. Так я выражаю свою благодарность за вашу работу. Буду рад поработать с вами снова, но оставлю это на ваше усмотрение. Деньги отмыты и полностью готовы к использованию, — Хан распахнул глаза, поворачивая письмо к Феликсу, — ты видел эту сумму? Охренеть!       Феликс взял письмо и быстро пробежал глазами по строчкам.       — Ты же понимаешь, что, если свяжешься с отцом, уже точно не выйдешь из семьи? — серьезно спросил он.       Хан кивнул.       — Да. И, поверь, я не собираюсь больше иметь с ним дел, — он забрал письмо и поглядел на него. Бумажка и бумажка. Никак иначе Хан к нему не относился. — Деньги брать тоже не буду.       Феликс возразил с усмешкой:       — Деньги как раз возьми, тебя ждет куча трат в связи с переездом. Да и твой отец прав — любая работа должна быть оплачена. Он же пишет, что бабки отмыл, значит никаким образом они тебя с семьей не свяжут в случае чего.       — Но ведь мы оба…       — Хани, ну вот только не надо предлагать поделиться, — Феликс закинул руку Хану на плечи, — не оскорбляй мою бабулю, она обеспечила мне очень безбедное существование.       Да Хан ни что, даже в страшном сне не рискнул бы оскорбить Теодору Лимберт. Он даже костюм, подаренный ею, не продал. Решил оставить. Мало ли, пригодится, когда Джин с Феликсом решат узаконить отношения. Не в кедах же идти на церемонию.       — Но, — добавил Феликс серьезно, покосившись на Хана, — не более.       Он щурился от почти летнего солнца, не переворачивая козырек на место. Возможно, Феликс, как и Хан, просто соскучился по теплу.       — Не более, — заверил Хан. — Ни за что не стану работать с отцом. Письмо забери, выбросишь потом, а то я сделаю что-то не так, его найдет Минхо и точно посадит меня на поводок.       Феликс отпустил плечи Хана, быстро спрятал письмо в карман и пошло подергал бровями, потому что был засранцем.       — Поводок можно использовать по-разному, — протянул он.       Говорил он с такой уверенностью, что Хан скривился.       — Боже, вот эти твои прошмандовские похождения с чуваками из Гриндера — дико стремная вещь, понял?       Феликс увернулся, когда Хан попытался ущипнуть его за бок.       Смеясь, Феликс ответил:       — Да ладно-ладно, шучу! Я что, дебил, по-твоему, давать малознакомым людям себя связывать? Но это не значит, что у меня дома нет ошейника.       — Тебе не пойдет, — скривился Хан.       — Я не сказал, что он мой.       О. Оу. Ну фу!       — Знаешь что, не порть мое мнение о Джине, ладно? Он мне как старший брат! Я не хочу знать, каким способом ты его развращаешь. Шлендра, — добавил Хан, но сам же и рассмеялся, настойчиво прогоняя образы из головы. К сожалению, слабо помогало знание, что однажды Минхо и Джин сидели на поводке у Кристофера во время дела в БДСМ-клубе. Может, это был тот самый ошейник, кто знает. Хан упер руки в бока и признался: — нам с Минхо бы сначала просто переспать. А там посмотрим, окей?       — Да-да, — Феликс махнул ладонью и поднял половину упаковок со стульями, — меня ждет рассказ о твоем первом опыте, я в курсе.       Хан задохнулся от возмущения, подхватывая оставшееся.       — С чего ты взял, что я буду рассказывать? — он нагнал Феликса у входа в подъезд. — Это же личное!       Феликс обернулся на него с ехидным выражением лица.       — А ты не будешь?       Хан застонал и, обогнав Феликса, пошел в сторону лифта.       — А вот возьму и не буду!       Феликс только расхохотался, пропуская Хана в лифт, потому что прекрасно знал, что Хан будет. В конце концов, для чего еще были нужны друзья?       Хенджин дотянулся до руки Феликса, сидящего рядом, и, не скрываясь от команды, оставил поцелуй на тыльной стороне его ладони. Тот, подумав, снял кепку, зацепляя на шлевке драных джинс, чтобы не потерять. В кругу команды Феликс мог позволить себе быть собой: читать собравшихся, которые ему доверяли. И все равно он по большей части смотрел только на Хенджина, а ему было нечего скрывать.       Начиная отношения с Феликсом, Хенджин подписал моральный пакт о том, что лжи и притворствам будет не место. Это был единственный шанс удержать Феликса рядом. Хенджин больше никогда не будет одет в броню рядом с ним — пророческий страшный сон теперь был его реальностью. Хенджин всегда ходил со вскрытой грудной клеткой под его сочащимся медом взглядом. Сердце Хенджина Феликс забрал. И Хенджин не был против. Иногда собственная открытость пугала до мурашек, но Хенджин знал, на что шел, и ради кого оставался нагим. Феликс притерся лбом к его виску, доверчиво и с благодарностью прикрывая глаза. Он чувствовал моральные метания Хенджина, знал обо всех страхах еще до того, как их ощущал сам Хенджин.       Вокруг раздались тактичные покашливания — подобная нежность чертовски смущала окружающих. Впрочем, первое, что заметил Хенджин, оторвавшись от Феликса, была приободряющая улыбка Криса.       Хенджин ответил ему тем же.       Он провел ладонью по спине Феликса и сосредоточился на ребятах.       Квартира гудела их голосами, смехом и спорами. Стол в центре комнаты был заставлен умопомрачительно пахнущей едой: Марта и Ян постарались с закусками. Стулья были собраны ловкими руками Минхо и Кристофера (Хану отвертку никто не доверил, а то кто ж его знает), кружки наполнены газировкой, словно на детском утреннике, а уютный свет распакованного торшера разбавлял отблески от телевизора, на котором фоном звучал рандомный музыкальный канал.       Эта квартира начинала ощущаться обжитым домом.       Домом Хани, который заслужил свой уютный и безопасный угол.       Хенджин представлял, каким кочевником он ощущал себя с момента побега из Малайзии. Мотылялся по стране, пытался учиться, найти себя. Влез в криминальную историю, но доверился Кристоферу, который пообещал ему работу на благо общества. Хан доверился команде и вот, где они были. Сидели в наполовину обустроенной квартире рядом с теми, кого могли бы назвать семьей. Хенджин переглянулся с Феликсом и фыркнул, когда заметил, что рука Минхо уползла под стол, чтобы сжать колено Хана. Тот боролся с краснеющими от тепла и смущения щеками, но не сдвинулся ни на сантиметр.       — Ну что, — Кристофер заговорил, сразу же привлекая к себе внимание. Он хохотнул. — Как вы меня слушаете, всегда бы так… Думаю, Хани стоит сказать тост на правах виновника праздника? — он приподнял кружку с ручкой в виде морды единорога.       Хан растерянно оглянулся, нашел глазами Хенджина, словно задавал вопрос, что следует сказать. Тот тепло улыбнулся, пытаясь подбодрить, и пожал плечами. У самого Хенджина было много слов, которые он мог бы озвучить, но Кристофер прав — Хан был виновником торжества и выбор был за ним.       Хенджин перестал обнимать Феликса, чтобы взять свой стакан с колой, и приподнял его.       Хан длинно выдохнул и, подумав, предложил:       — Глупо, наверное, но… Может, выпьем за родителей?       Все удивленно уставились на него, но Хан не смутился. Он поджал губы и проговорил, оглядев собравшихся:       — Я не очень хорошо умею красиво говорить, но… Знаете, мы так или иначе тут собрались из-за наших родителей. Я часто думал об этом в последнее время. И нет, не из-за похищения, — прыснул он, заметив строгий взгляд Кристофера, — мне не нужны дополнительные походы к психологу, честно!       Хенджин не сдержал смешка, как, впрочем, и все остальные. Очень уж комично Хан вскидывал ладони, пытаясь убедить шефа, что в похищении не было ничего особенного.       Ладонь Феликса легла на колено Хенджина, а его висок — на плечо. Хенджин чуть повернул голову, чтобы поцеловать Феликса в пряди светлых волос. Так хотелось обнять его и не выпускать из объятий никогда в жизни.       Хан мягко улыбнулся, а потом нашел взглядом Хенджина.       — Мне хотелось бы поблагодарить твою маму, Джин. За то, что она воспитала прекрасного сына. Ты мне как старший брат, я тебя очень люблю и, хоть мне не удалось познакомиться с твоей мамой, я уверен, что она была прекрасной женщиной, — Хан боялся, что обидит или заденет, но у Хенджина екнуло сердце от тепла, потому что, даже не будучи знакомым с Джи-У, Хан был вежлив и нежен к ней, как мог быть тактичен к матери старшего брата. Как к собственной матери. Хан перевел дыхание и продолжил: — я всю жизнь старался не быть похожим на своих родителей и, наверное, в этом мы похожи с Феликсом, которого я с уверенностью могу назвать своим другом. Мы оба сделали все, чтобы не стать такими, как наши предки… Самое стремное, что можно сделать, это быть плохой копиркой. И я все еще в шоке, что у Минхо есть родители, — Хан взвизгнул, когда под общий смех Минхо ущипнул его за бедро, — но круто, что ты искренне продолжаешь их дело, что так увлечен своей работой.       — Ты познакомишься с ними, — Минхо тепло посмотрел на Хана, — они тебе понравятся, будь уверен.       Хан кивнул, кашлянув и продолжив:       — Ну а вы, — он посмотрел на Кристофера и Яна, — реально крутые родители для Лилу. Я бы хотел, чтобы в моей жизни был хотя бы один настолько крутой отец, а у нее сразу двое. Завидую даже, — Хан поднял свою кружку с газировкой, — поэтому мой тост за родителей. Хороших или нет.       Все одобрительно закивали, и комната на мгновение наполнилась стуком керамики друг о друга.       — К черту эпигонство, — убрав голову с плеча Хенджина, добавил Феликс.       Хан хохотнул, глядя на него лучащимися от счастья глазами.       — К черту эпигонство, — повторили остальные.       И Хенджин был согласен.       Каждый из них так или иначе имел глубокую связь с семьей. Нельзя было разорвать путы, что связывали тебя с родителями: плохими или хорошими. Все они так или иначе были продолжением своих предков: потомками, которые брали лучшее или отказывались от плохого, которые бунтовали или следовали за родителями, уверенные в их правоте. Все они были тем, что лепили из себя благодаря или вопреки людям, которые их воспитали.       Хенджин скучал по матери и обещал себе быть достойным ее мудрости.       Феликс любил и бабушку, и дедушку, пусть они оба были теми еще кадрами.       Хан воевал против собственной семьи и, Хенджин надеялся, одержал победу.       Минхо трудолюбиво продолжал дело родителей, считая их примером для подражания.       Кристоферу и Яну же предстояло вырастить хорошего человека. И у них прекрасно получалось.       — А теперь еда! — радостно воскликнул Хан, хватаясь за вилку, потому что, кажется, не ел с самого утра, занимаясь подготовкой к новоселью. — Боже, я не знаю, с чего начать.       Феликс приподнялся, чтобы наполнить тарелку и себе, и Хенджину.       — Всего понемногу, — ответил он Хану, — у нас полно времени, чтобы попробовать все.       Именно в этот момент раздался звонок телефона.       Эту мелодию знали все, поэтому одновременно обернулись на Кристофера, который, достав мобильный из кармана, принял вызов.       — Да?       Пока остальные замерли, ожидая хоть какого-то вердикта, Хан простонал и сунул в рот сразу несколько канапешек от Марты, напоминая теперь щекастую счастливую квокку. Которая, впрочем, жопой почуяла неприятности. Хенджин вздохнул и, допив свою газировку, нашел в кармане ключи от машины.       Он уже знал, чем закончится этот вечер.       — Понял, скоро будем, — Кристофер сбросил вызов и убрал телефон в карман. Потом обвел команду взглядом, по которому все стало понятно. — Поздравляю, коллеги, у нас новое дело с пометкой «срочно».       Ответом ему стал коллективный стон. Минхо закатил глаза, а Хан пробубнил с полным ртом:       — Можно хотя бы жратву с собой взять?       — У нас есть десять минут, так что собирайте все обратно по контейнерам, — ответил Кристофер, поднимаясь из-за стола.       Ян сдернул полотенчико с горла рубашки и прихватил с тарелки пару оливок, чтобы сунуть в рот.       — В конференц-зале доедим.       — Е-е-ей! — Хан вскинул вверх руки и, подскочив, помчался на кухню.       Хенджин с Феликсом поспешили за ним, чтобы помочь. Все-таки в шесть рук будет быстрее. И Хенджин тоже был чертовски голоден, поэтому собирался прибрать мясо от Марты поближе к себе.       Феликс, стоило им войти на кухню, догнал Хана и пихнул бедром.       — Кажется, твой секс откладывается, — бесцеремонно заметил он.       Хенджин успел пожурить:       — Малыш, отвали от Хани со своими подъебками.       Феликс поиграл бровями и не испытывал никаких мук совести. Уж в этом они с Альбертом порой были очень похожи. Феликс запихал в рот клубничку, зажав зубами и усмехнувшись. Хенджин закатил глаза и шлепнул его по заднице, а потом глянул на Хана.       Тот не выглядел смущенным. Он прихватил гору контейнеров и ответил:       — Ну, видать, придется все-таки в морге потрахаться.       Ауч.       Хенджин скривился, потому что ничего не хотел об этом знать.       Феликс расхохотался в голос, едва не подавившись клубникой, а Хан пожал плечами, впихивая контейнеры в руки Хенджина.       — Твой парень меня испортил, — заметил Хан.       А потом они оба вышли из кухни, оставляя Хенджина одного.       Что ж… Возможно, Феликс и Хенджина испортил, кто знает.       По крайней мере, Хенджин не был против.       Выходя в комнату, он прокричал:       — Шеф, а известно, что за дело? Или мы делаем ставки?       Минхо отреагировал первым:       — Надеюсь, обезглавливание!       Хан скривился, собирая еду со стола.       — Ставлю на очередного серийника.       — Главное, чтобы это был не дедуля Феликса, — послышалось от Яна.       — Не, он обещал быть паинькой.       — Я не верю психопатам! И ставлю на утопленников. Кстати, их давно не было, да?       Хенджин помотал головой и, ухватив зубами из пальцев Феликса протянутый кусочек сыра, ответил:       — Господи, как я люблю нашу работу.       И это совершенно точно не было сарказмом.