the bend

Два года назад Ким Хонджун всегда чувствовал, что он какой-то не такой. Не то чтобы его это сильно парило до определённого момента. Да, в средней школе он был ниже большинства парней. Его голос сломался позже всех. Мама до сих пор покупала ему узкие джинсы, потому что считала, что шаровары выглядят как мусорные мешки. А первые сидели на нём как влитые, подчёркивая то, что лучше не подчёркивать. Отец молчал. Долго молчал. А потом сказал как-то. Хонджун возвращался из школы и задержался у подъезда, кормил бездомного кота. Он услышал голоса из приоткрытого окна кухни. Сначала не придал значения, а потом замер. — Ты видела, как он ходит? — голос отца звучал устало и раздражённо. — Как девка. Эта походка... И задница эта. Мужики так не выглядят, слышишь? — Он просто растёт ещё, — мамин голос, тихий, защищающий. — Растёт? Он в восьмом классе! У него талия уже тоньше, чем у тебя! Бёдра широкие. Господи, стыдно сына в баню взять. На него там мужики смотрят, думают, может, тёлка зашла. — Не говори так... — А как говорить? Я хотел сына! Нормального! Чтобы в футбол гонял, чтобы девок за косы дёргал, а не это... не пойми что! Мама что-то ответила, но Хонджун уже не слышал. Он сидел на корточках у подъезда, гладил кота, а по щекам текло. Кот тёрся о ладонь, мурлыкал, а Хонджун впервые в жизни ощутил такую неприязнь к себе, что хотелось провалиться сквозь землю. С того дня он начал носить балахоны.