Нежность среди звёзд

Ты — благородная королева империи Х. Мужчины, окружающие тебя, являются самыми приближёнными к твоей именитой и величественной персоне. Каждый из них имеет свою должность и титул.

Цзинь Юань

Лорд-канцлер / Правая рука Её Величества

Он не появился при дворе случайно. Его путь сюда не был прямым, ясным или предначертанным одной линией судьбы, а уж тем более его нынешняя должность не была куплена заранее богатым наследством семьи. Это была сложная, извилистая дорога, сотканная из решений, компромиссов событий, каждое из которых оставило на нём свой отпечаток, едва заметный для постороннего глаза, но значимый для него самого. Где-то его подталкивали обстоятельства, холодные и безразличные к на тот момент юнцу, не оставляющие выборы, а где-то играли важнейшую роль собственные амбиции, не громогласные, но упрямые, не позволяющие остановится на полпути. И, в конце концов, где-то сделали своё дело личные причины, о коих он не торопится рассказывать ни вслух, ни даже мысленно. Ведь некоторые мотивы способны потерять истинную силу, если их назвать. С самого начала мужчине не составило труда понять, что дворец является не обыденным местом или сборищем разномастных и разношёрстных людей. Сие место больше напоминает слаженный механизм, где каждый человек словно деталь. Живой, сложный, безжалостный механизм, в котором любое движение имеет последствия, а всякая ошибка — цену. Здесь не выживают слабые, не задерживаются наивные и не остаются те, кто отказывается играть по правилам, даже если правила постоянно меняются. И он научился. Заучил всё, что требовалось. Тут нужно действовать быстро, потому что медлить опасно. Приходится ступать по собственному пути безошибочно, ибо ошибки не прощаются, особенно когда ты высокого чина человек. И обязан стать хладным, потому что иными путями пробиться сквозь голодных гиен попросту невозможно. Словом, при других он безупречен и никогда не оставляет надежду волкам отыскать его слабость. Голос Цзинь Юаня всегда ровный, отточенный до идеальной интонации. Взгляд спокойный, с притворным блеском скуки, однако за этим спокойствием скрывается внимательность, от которой никому не укрыться. От него не увидеть ничего лишнего и ничего случайного, не позволяя себе роскошь свободы и не раскрывая истинных намерений. Люди уважают твою правую руку за ум и выдержку, опасаются за непредсказуемость и глубину мотивов, ненавидят за то, что он постоянно на шаг впереди. И при всём оном наборе не игнорируют, поскольку он прекрасно вжился в отведённую ему роль важнейшей детали в дворцовой жизни. Он не винтик, который можно заменить, а шестерёнка, без коей механизм даст сбой. Однако… Рядом с тобой всё иначе. Королева — единственный человек, перед которым маска не исчезает, но даёт трещину. Незаметную, тонкую, почти что неуловимую трещину. Такую, которую не заметит случайный наблюдатель. И лишь те немногие, кто умеет смотреть глубже, поймёт: здесь он другой, позволяет себе больше. Выразительное золото его глаз осматривает тебя дольше, чем того требует этикет. На секунду можно подумать, что он будто бы старается запомнить тебя, высечь клеймом в своей памяти каждый твой изгиб, каждое выражение прекрасного и статного лица, плавность каждого жеста, интонацию властного голоса в различных ситуациях. По обыкновению формальный тон постепенно исчезает под давлением твоего сладостного присутствия, и этот тон невозможно принять за неуважение, ведь глубокий голос приобретает уловимые оттенки мягкости. Он ни за что не позволит стенам и любопытным ушам услышать признание, что всё-таки внутри него теплится одна слабость. Но лорд-канцлер знает, признаёт и не отрицает факт — ты его слабость. И Цзинь Юань очевидным для себя образом потакает личной слабости: он принимает такие решения, которые позволяют склонять всё в твою пользу; риски, которые берёт исключительно на себя; просчитывает возможные последствия после твоих указов и даже безропотно принимает их; остаётся рядом не из долга и не из выгоды, а потому что более не может и не смеет поступить иначе. Всё оное совершенно ясно противоречит его роли, его положению, его собственной логике и ставит под угрозу то, что ему приходилось выстраивать годами. Только мужчина так и не отказывается от этого. В какой-то момент он понимает до того простую, удивляющую и почти пугающую истину: всё, что он делает при дворе — власть, влияние, контроль — теряет смысл, ежели в этом нет тебя. И именно тогда выбор становится очевидным, о чём, конечно же, не скажет вслух. Не из страха, ведь страх ему давно не свойственен, а потому что знает, что слова, тем более в месте кишащем интригами, слова являются самой слабой формой истины. Они искажаются, теряют вес, становятся инструментом. А его чувства — нет. Тёплый свет ламп мягко ложился на тяжёлые портьеры, приглушая золото зала до почти медового оттенка. Вечер уже давно опустился на дворец, растворив в себе шум дневных дел, оставив только редкие шаги стражи где-то вдалеке и тихий шелест страниц. Он стоял у окна как всегда безмятежно, не двигаясь, разве что грудная клетка, время от времени наполняемая воздухом, выдавала, что это совсем не красивая статуя, а лорд-канцлер, правая рука Её Величества. — Вы всё ещё здесь, — твой голос прозвучал мягко, но с лёгкой усталостью, которую ты не пыталась скрыть. Цзинь Юань, как и полагается верному слуге королевы, мгновенно отреагировал на втой голос и обернулся, чуть склонив голову. Порой он выглядел так, словно знал о присутствии девушки ещё до того, как она заговорит. — Двор не засыпает, Ваше Величество, — произнёс ровно, с полуигривой улыбкой на мужских устах. — Он лишь делает вид. Ты бесшумно и беззлобно ухмыльнулась, подходя ближе. — И вы, разумеется, один из тех, кто не делает даже этого. Его взгляд скользнул по тебе внимательно, цепко, однако без толики навязчивости. И снова остановился на подольше, игнорируя рамки этикета. — Я предпочитаю быть честным хотя бы в этом. Ты остановилась рядом, на расстоянии, которое можно было назвать допустимым. Но не больше. Несколько секунд между вами росла в своём безмолвии тишина. Не неловкая, отнюдь. Скорее наполненная беззвучным пониманием друг друга за последние года тесного сотрудничества. — Вы могли уйти раньше, — тишина была прервана тобой, пока взгляд украдкой сместился за мужчину перед тобой, увлекаясь почти что ночным пейзажем за окном. — Сегодня не было ничего, что требовало бы вашего присутствия до столь позднего часа. — Было. Ты с интересом вернула к нему своё внимание. — И что же? Цзинь Юань сделал короткий шаг ближе, всё ещё не переходя границы, но сокращая дистанцию. — Вы.

Блейд

Проклятый клинок короны / Тень Её Величества

Этот мужчина не должен был выжить. И уж точно не должен был оказаться при дворе. Его путь сюда никогда не сделается долгой дорогой через многочисленные препятствия, через попытки научиться сливаться с общей массой. Скорее это цепь разрушений, боли и решений, кои ломают, а не строят. Блейд не ищет место или пристанище. Он существует там, где его оставили. Его юность обременена кровью и предательством, а судьба жестока и беспощадна. Родился он в горах, на границе королевства, среди людей, выживающих только через силу и хитрость, среди тех, кто не знал милости. Там его научили держать клинок таким образом, чтобы он был как щитом, так и мечом, научили выживать в мире, где проявление слабости предвещает смерть. Он слишком долго оставался в тени, смотрел на мир через призму боли, чтобы верить в справедливость. Несчастный случай, казавшийся ему проклятием. Во время одного из рейдов на границе королевства, мужчина оказался единственным выжившим после засады, устроенной своими же союзниками. Погибло всё: друзья, наставники, даже его собственная семья. Его тело и душа остались целыми лишь потому, что кто-то высоко оценил умение Блейда убивать тихо и безжалостно. Так он и попал ко двору, но изначально не героем и не защитником, а в качестве полезного инструмента. Инструмент, коему доверяли самые опасные миссии, ведь смерть оставалась его старой знакомой и последней спутницей. Дворец он ненавидит за правила, за ложь, за маски, которые носят все — от придворных до самой королевы, однако понимает их. Оного вполне достаточно по его суровому и неоспоримому мнению. При других он представляет собой опасность, потому что присутствие ощущается сразу и обескураживающе: тяжёлое, давящее, как гроза перед разрядом. И он не старается скрыть презрение, не смягчает собственные слова, не играет в слащавую вежливость. Не в его репертуаре. И в случае с ним даже не нужно спрашивать, почему же лишний раз стараются не трогать Проклятый клинок короны — боятся. И тут возникаешь ты, после чего Блейд преображается на глазах. Не в привычном и грандиозном нам понимании, но он становится… тише. Злость не канула в небытие, а отступила на время, дала многим присутствующим передышку. Его взгляд, всегда острый, рядом с тобой становится осмысленнее и одновременно тяжелее, как будто в душе мужчины зарождается что-то ещё, кроме всепоглощающей ярости. Его чувства к королеве рождаются не из внезапного порыва, а из длительного, почти незаметного привыкания к твоему присутствию. Сначала это самое обыкновенное внимание, привычка видеть, куда устремлён твой взгляд, как двигается рука, как напряжено плечо. Затем следует интерес к твоей персоне, а после перерастает в нечто гораздо более глубокое, явственное, чему он не даёт названия — привязанность. Он наблюдает за тобой не как подданный, не как твой защитник из тени, но как человек, который понимает цену власти. Тень Её Величества видит усталость за твоим спокойствием, настороженность за принятыми решениями, и именно это привязывает его сильнее всего. Королева для него не символ, а живая, уязвимая точка в мире, где всё стремится к хаосу. Он остаётся тем же Проклятым клинком, холодным и смертельно точным, но теперь с одной тайной, которую он никому не откроет: его тень существует не ради личных соображений, не ради полномочий, кои он получает, когда становится твоим избранным щитом, находящимся постоянно подле тебя, даже пока ты спишь, а ради тебя. И это делает его ещё более опасным для тех, кто попытается приблизиться к тебе без разрешения, потому что рядом с тобой мужчина больше не знает пределов. Ты, как самая прилежная королева, только что закончила приём подданных. Плечи затекли, мышцы отдают болью после нескольких долгих часов неподвижного положения на троне. Выглядишь крайне устало, но не сломленно. Блейд, как твоя личная охрана из тени, стоит рядом. Неподвижный, внимательный, сосредоточенный на тебе. — Жалкие. Речь длиннее смысла, улыбки лживее слов, — отрезал мужчина, никогда не смущаясь выражаться столь прямолинейно и не учтиво перед самым главным человеком страны. — И всё же я не могу игнорировать их и просьбы, с которыми они приходят ко мне, — вымученная улыбка украшает твоё лицо, кое уже оказалось повёрнуто в сторону собеседника, при котором ты могла себе позволить расслабиться, слегка обмякнуть телом. — Если бы позволили мне, я бы убил их всех, — взгляд, как и всегда, не выражает ничего, кроме леденящей душу и тело мерзлоты, однако им он не смеет одаривать тебя, в отличие от слов. — Ты слишком суров. Никто не заслуживает такой участи, — спокойно, даже отрезвляюще ты пытаешься вразумить стоящего перед тобой клинка короны, при этом неодобрительно покачав головой. — И всё равно я ненавижу это место.        — Тогда почему же ты до сих пор рядом? — Можно ненавидеть всё остальное, но не тебя, — и лишь сейчас он, наконец, обратил взор тёмных глаз на тебя, выражающих исключительную честность и слегка безумную преданность.