Игра,в которую больше никто не играет.

Абсолютно неожиданно: глава от лица Помни! Мне показалось, что будет интересно показать, что она думает обо всем этом, включая выписку, и описать некоторые события в процессе выписки и после. Понимаю, что наш баннибой солнце этого мира, но все равно иногда надо делать и перерывы от тревожных эмо-мальчиков. Будет, как ни странно, много текста, потому что Кристин у нас первая переехавшая и моя любимица после Джакса. Черноволосая невысокая девушка лежала на узкой больничной койке, глядя в потолок с таким сосредоточенным, почти упрямым выражением, будто он был в ответе за все происходящее. Возможно, она хотела увидеть хоть жалкое подобие инструкции о том, как должен чувствовать себя человек в ночь перед выпиской после года жизни в компьютерной тюрьме и месяца с хвостиком жизни в психбольнице. Она уже почти смирилась, что больше не увидит реальную жизнь, а теперь этот самый внешний мир внезапно обрушился на нее, как лавина. Завтра утром я уеду. Стоило этой мысли появиться в голове, как внутри все начало неприятно сжиматься в комок. Девушку подталкивали к чему-то страшному, уже почти незнакомому, далекому и забытому. К тому, от чего она только-только решилась начать отказываться. Она повернулась на бок, потом почти сразу перевернулась обратно на спину, натянула одеяло чуть выше, снова скинула с себя. Под одеялом было жарко, без одеяла холодно. Помни Кристин задумалась и провела ладонью по лицу, далее ниже по шее, по грудной клетке, по ребрам и к бедрам. Она не могла привыкнуть к своему телу. Но, судя по историям Рагаты, она справлялась гораздо лучше. К счастью ее аватар был в целом похож на саму Кристин. Но иногда она видела свое лицо немного деформированным, с этими огромными глазами. Но это было терпимо. Ее радовали возвращенные чувства, она откровенно наслаждалась возможностью испытывать вкус и даже нормальную боль. Завтра. Это слово уже начинало раздражать ее, потому что в течение последних часов оно повторялось разными людьми так часто, что скоро, кажется, должно было материализоваться где-нибудь в воздухе над кроватью огромными светящимися буквами, как очередное идиотское объявление от Кейна. Только это не приключение. Это была ее жизнь. Кристин закрыла глаза, но от этого лучше не стало. Стоило ей хотя бы на секунду перестать смотреть в потолок, как мысли тут же начинали расползаться в разные стороны, цепляться одна за другую. Среди них почти сразу вспомнился недавний разговор на лестнице с Джаксом. Точнее Феликсом. Девушка уставилась в потолок еще внимательнее, будто это могло помочь ей разобрать собственные ощущения. Разговор тогда был до смешного простой, но он очень ее порадовал. Это было глотком свежего воздуха во всей ее коммуникации с этим противным кроликом. Он сидел ниже нее на пару ступенек, явно смущался и чувствовал себя некомфортно, но не умолкал и рассказывал ей свои эмоции. Да, делал вид, что ему все равно и говорил с нарочито расслабленным видом, но это было неважно. Это был прорыв! Кристин и не думала, что чтобы стать друзьями с этим строптивым плотоядно-травоядным ей надо было всего лишь устроить скандал с Кейном и почти всех убить. Тогда ей даже стало почти не по себе от того, насколько он вдруг показался настоящим без этих подколов и дурацких ухмылок. Обычный тревожный и дерганный парень, который не может связать двух слов нормально и пытается как-то ее поддержать. Джакс! Их Джакс! Пытается ее поддержать! Как же это ново. Впрочем, он немного поменялся еще в цирке. Может быть все дело в том, что резко изменились условия? Кристин нахмурилась, глядя в потолок. Чем дольше она об этом думала, тем яснее понимала, что не впервые видит его таким. Перед побегом, в самом конце, когда все уже трещало по швам, когда цирк будто сам начинал рассыпаться на куски вместе с ними… Джакс (Феликс!!) ведь тоже менялся. Конечно не очень заметно, но достаточно, чтобы это можно было почувствовать. Он был очень серьезным тогда и напуганным, без этих показных шуток. Что логично: их мир буквально был разрушен. Помни чувствовала стыд за тот случай, хоть в итоге он и привел их к спасению. Они могли умереть. И тогда это была бы ее вина? Она не хотела думать об этом. Девушка тихо вздохнула и потерла лоб тыльной стороной ладони. Может быть, дело было не в том, что он резко стал другим, а в том, что теперь у него просто хуже получалось прятаться. После цирка все изменилось слишком резко и слишком окончательно. Возможно он просто не успевал выстроить новые стены в этой новой, незнакомой для него реальности. Тогда в будущем он снова оттолкнет ее? Девушка этого бы не хотела. Она вспомнила, как недавно заплетала ему волосы и как заметила, что он расслабился от прикосновений. Было забавно узнавать этого кролика с другой стороны. Ее радовали эти изменения. Даже если они были маленькими. Было приятно видеть, что за всей этой шумной, несколько агрессивной оболочкой действительно есть кто-то, кто умеет быть тихим и напуганным. Может, этот кто-то умеет не только отталкивать, но и попытается остаться с ними рядом? С ними всеми. Стоило ей немного расслабиться, как мысли снова вернулись туда, откуда начинался весь этот внутренний бардак: к выписке, к утру, к реальности, к тому, что за дверями больницы ее не ждет никакой понятный сценарий. Не будет группы поддержки в виде ее друзей. Не будет общего расписания. Она окажется одна. И… где-то снаружи были родители. Эта мысль ее очень тревожила. Она резко перевернулась на другой бок, словно от одной только мысли о них хотелось физически отвернуться и сделать вид, что если не смотреть, то проблема исчезнет сама собой. Разумеется, ничего никуда не исчезало, потому что родители были реальностью ничуть не менее ощутимой, чем завтрашняя выписка. Может даже похуже. Нужно ли ей связываться с ними? Ответ, казалось бы, был очевидным. Нормальные люди в такой ситуации связываются с родителями. Нормальные дочери не пропадают почти на год, а потом не размышляют посреди ночи, стоит ли вообще сообщать семье, что они живы. Я плохая дочь. При одной мысли о реальном разговоре с ними у нее внутри поднималось беспомощное желание спрятаться и сказать: нет, нет, только не это, пожалуйста, только не сейчас. Потому что она слишком хорошо знала, как это будет. Сначала паника, истерика, слезы, упреки. Очень много шума. Потом попытка снова втиснуть ее в ту самую роль, в которой ей всегда было тесно и душно: не взрослого человека, который может принимать решения, а ребенка, которого нужно контролировать. Для ее родителей она так и не стала взрослым самостоятельным человеком, и это была одна из причин, почему она занималась исследованием заброшенных зданий: там было тихо и свободно. Боже, она ведь еле уговорила их о переезде в другой от них город перед тем, как пропасть. Ее душила мысль о том, что скорее всего они начнут требовать ее переезда к ним в дом, как только она обозначит, что жива. Я хочу жить в общаге со всеми. Хотя бы какое-то время. Я так привыкла к ним. Она не любила думать о родителях. Не любила распутывать весь этот клубок раздражения и бессильной злости, который тянулся уже давно. Рядом с ними ее слишком часто делали меньше, чем она есть, будто любое ее решение, любое желание, любой шаг без их одобрения автоматически превращался в детский лепет. Они никогда ее не обижали, они искренне любили ее, но… никогда не доверяли ей чего-либо взрослого. Ее мать четыре раза изображала сердечный приступ, все четыре раза, когда Помни пыталась съехать. На пятый раз она просто проигнорировала это. Может, они были правы? Ты уехала и попала в цирк. Но только в цирке я наконец смогла вести себя так, как хотела бы. Я послала ебучего Кейна нахуй! Я защитила друзей! Мы сбежали! И все равно при любых сложностях в реальной жизни первым ее импульсом было вернуться. Потому что это семья. Потому что она в какой-то момент привыкла перекладывать на них ответственность, и сейчас пыталась избавиться от этого, отрывая застаревший пластырь. Девушка устало потерла глаза. Надо будет сообщить им. Но точно не завтра. Может быть, сначала надо хотя бы немного встать на ноги, оглядеться, понять, как вообще дышится за пределами этой больницы, и уже потом решать, готова ли она к такому разговору. А потом она вспомнила про друзей. Не цирковых друзей – они были друзьями, даже Феликс, хоть он и сопротивлялся – а про друзей из ее далекой и близкой реальной жизни. С ними ей тоже надо было связаться, как-то объяснить свою пропажу, рассказать эту запутанную и сюрреалистичную историю. Она была пропавшей без вести почти год. И все, что она могла им рассказать, была какая-то фантастическая история из книги, где она попала в яркий цифровой кошмар. Цирк, бесконечные приключения, абсурд, страх, фактически бессмертие… Новые друзья, странные непонятные отношения, сумасшедший ИИ… Ощущение, что они больше никогда не встретятся. Она ведь почти смирилась, что больше никогда не увидит своих друзей и семью. Смирилась ли? Конечно нет, иначе она бы не сбежала при первой возможности. Не ври себе. Ты хотела домой. Ты жаждала покинуть цирк. Как вообще такое рассказывают? Она тяжело выдохнула, уставившись в темноту за окном, где отражался только размытый силуэт палаты. К счастью, ей хотя бы не нужно было скрывать правду. История с цирком не была тайной, которую надо прятать. Про это писали журналисты, это обсуждали, это можно было при желании показать, подтвердить, подкрепить статьями и расследованиями. От этой мысли становилось немного легче. Она не была сумасшедшей, это не был наркотический трип. И ей не придется с видом «а вот это мои друзья-наркоманы» показывать своих новых друзей старым. Хотя Феликс бы сошел за наркомана. Особенно сейчас. Она усмехнулась этой мысли. Но, с другой стороны, даже наличие подтверждающей ее слова информации в интернете и в газетах не делало происходящее менее дикой. Да-да, этот «Пострадавший Х» - я, и я прожила год под контролем у сумасшедшего, но милого ИИ по имени Кейн, и мы ходили в приключения. Иногда мы умирали в этих приключениях, но не беспокойтесь, мы не испытывали нормальной боли! А еще у нас не было гениталий, мы не нуждались в пище – но при этом у нас были завтраки, обеды и ужины – и в какой-то момент этот ИИ начал сходить с ума! Но вы не беспокойтесь, я совершенно готова жить в обществе дальше и не перережу вам горло на фоне ПТСР! Будем дружить дальше? От этих мыслей она поморщилась. Ужасный, ужасный диалог. Словно этого было мало, в голову полезли другие мысли, но уже связанные с тем, как ей жить дальше. Ей будет нужно искать работу, чтобы зарабатывать деньги. Деньги будут нужны, чтобы она ела еду, которую забывает есть после жизни в цирке. И чтобы оплачивать аренду. Да, им дали неплохую сумму от государства в качестве компенсации, но эти деньги лучше потратить на что-то реальное. Купить квартиру? Отложить? Начать зарабатывать на бирже? У нее была машина. Где? Кристин уже не помнила, где припарковалась. Где-то снаружи, в каком-то городе… В этом? Или машину передали ее родителям? Может быть, она стоит где-то уже покрытая пылью. Девушка не помнила, где оставила ее до цирка. Все эти мысли пронеслись в ее голове, и каждая из них требовала внимания. Нужно было решать эти проблемы, и они не могли отложиться в долгий ящик, как некоторые приключения Кейна. Нужно сначала найти машину. Потом, наверное, забрать. Помнит ли Кристин, как водить? Ей вообще позволят водить машину под всеми препаратами, которые она теперь принимает? Замечательно. Очень взрослая и совершенно нормальная жизнь. Потом мысли перескочили к общежитию, и тревога неожиданно смешалась с любопытством. Она до сих пор не знала, как именно там все будет устроено, и эта неизвестность раздражала ее почти так же сильно, как все остальное. Какая у нее будет комната? Будут ли они жить рядом? Будут ли другие соседи, кроме ее друзей из цирка? Будет ли там тихо? Будет ли кухня? Как распределят комнаты? Дадут ли им хоть немного пространства? Или это просто новая тюрьма? На этой мысли ее внутренний поток внезапно свернул в сторону Гэнгл и Зубл, и на этот раз она почувствовала тепло. Ей было интересно, как скоро эти двое съедутся. Будет очень забавно, если сразу. Но, вероятно, там будет мало места? Значит, они первыми съедут? Кристин не чувствовала потребности в больших пространствах. Эта картина вызвала у нее улыбку. После всего пережитого мысль о том, что у кого-то из них может создать что-то совместное и теплое, казалась драгоценной. Ей действительно было радостно за них. Они так аккуратно и нежно сближались в этой больнице, Зубл явно очень волновались при Гэнгл. А киновечер… они были просто умилительны вместе. Какое-то время Кристин с легкой улыбкой размышляла о Зубл и Гэнгл, об их отношениях и о том, как они стесняются о них говорить. Но после, конечно, вернулись тревожные мысли. Как жаль, что она даже не сможет выпить после переезда. Алкоголь противопоказан при антидепрессантах. Даже если бы в какой-то момент ей показалось, что было бы неплохо хотя бы раз нормально расслабиться, как взрослый человек. Но… Таблетки. Ограничения. Снова контроль, только уже медицинский, и от этого внутри поднималось глухое раздражение, потому что сама формулировка «нельзя» слишком сильно напоминала ей все то, от чего она пытается сбежать половину жизни. Девушка резко села на кровати. Внутри уже буквально не остается свободного места от мыслей, которые требовали куда-то бежать, что-то делать или спрятаться в дальний угол палаты и кричать. Сердце билось слишком быстро. Это не было панической атакой, скорее девушка просто перегрузилась. Если бы она была в цирке, то сейчас она бы замерла с пустым выражением на лице и в ее глазах мелькали бы зигзаги. Вдох. Выдох. Пять вещей, которые я вижу: часы, мои руки, кровать, тумбочка, ветки дерева в окне. Четыре вещи, которые я могу потрогать: моя ладонь, кровать, подушка, одеяло, стена за спиной. Три вещи, которые я могу услышать: тиканье часов, мое дыхание, шаги людей в коридоре. Две вещи, которые я могу понюхать: моя медицинская пижама, воздух в форточке из окна. Одна вещь, которую я могу попробовать на вкус… Девушка осмотрелась. Тут нечего есть. Но она уже успокоилась, так что, наверно, не обязательно завершать этот пересчет предметов. Она посидела так несколько секунд, упираясь локтями в колени и разглядывая помещение, пока дыхание не стало чуть ровнее. После этого девушка снова медленно легла на спину и уставилась в потолок. Завтра ее выпишут. Завтра она выйдет наружу. И хуже всего было то, что среди всей этой тревоги, среди этого почти парализующего страха, рядом с которым она чувствовала себя маленькой, злой и уставшей, все равно жила еще одна эмоция, тихая, но упрямая, как пульс под кожей. Она правда хотела выйти. Ее переполнял какой-то дикий восторг параллельно с этим ужасом. Может, поэтому было так тяжело справиться с эмоциями? Это была такая радость, что она граничила с панической атакой. Кристин хотела восстановить старые связи, собрать себя заново, снова стать Кристин. В конце концов от эмоциональных качелей девушка заснула. На следующее утро все происходило как-то слишком буднично для дня, который, по ощущениям Кристин, должен был сопровождаться либо фанфарами, либо нервным срывом. Вместо этого мир встретил ее ровным светом пасмурного утра, запахом больничного коридора, негромкими шагами персонала за дверью и тем странным, почти оскорбительным спокойствием. Это было даже обидно. Ее разбудили не очень рано, но валяться и отрицать выписку не получалось. Несколько секунд после пробуждения она просто смотрела в потолок. Но Кристин не могла лежать слишком долго, ее буквально наэлетризовали ее же эмоции. Сегодня. Кристин резко села на кровати и тут же замерла, потому что тело еще не вполне успело согласиться с этой скоростью. Внизу живота скомкался комок тревожности и счастья. Это было не совсем паникой, не совсем радостью и не совсем ужасом, а чем-то средним, каким-то нервным дрожанием всей нервной системы сразу. Девушка улыбалась несколько маниакальной улыбкой. Через какое-то время ей принесли ее вещи из камеры хранения (футболку из стирки). Она  уставилась на свой рюкзак, на пакет с выстиранной одеждой. Это происходит, это реально. Потом небольшой паузы девушка все-таки подошла ближе и аккуратно коснулась рюкзака пальцами, как будто проверяла, не исчезнет ли он сейчас. Проверяя происходящее. Это действительно происходит. Девушка вытащила джинсы из пакета. Сняла свои больничные голубые штаны и начала натягивать одежду свободных людей. Одежда сопротивлялась: девушка уже отвыкла от чего-то, что надо было натягивать на себя. Это были темные узкие джинсы, и до цирка она считала их удобными. В цирке ей вообще не надо было одеваться, а больничная одежда надевалась одним движением. Девушка возилась с штанинами и аккуратно натягивала их на себя, стараясь ничего не порвать (а хватило бы ей сил? Вряд ли, но страх отчего-то был). Пока Кристин натягивала их, балансируя на одной ноге и тихо ругаясь себе под нос, ей успело прийти в голову, что, возможно, человечество все-таки переоценило привлекательность узких джинсов как концепции, но, когда она наконец застегнула их и выпрямилась, стало немного легче. Она повертелась, пытаясь поразглядывать себя без зеркала. Ее ноги стали выглядеть более подтянуто, стало очевидно, что у нее сильные и довольно мускулистые для такого маленького тела ноги. Попа выглядела тоже отлично, если девушка вообще правильно помнила концепцию сексуальных вещей в этом мире. Далее на смену больничной широкой и немного приталенной футболке пришла черная оверсайз футболка без принта. Мягкая, немного потерявшая форму и потертая в некоторых местах. Когда-то, в другой жизни, любимая футболка девушки. Дальше легче: черные высокие носки с мелкими белыми точками, черные кросовки на толстой подошве, которые она шнуровала уже сидя на краю кровати. Волосы она собрала в хвост, просто чтобы не мешались. Отражение в маленьком зеркале ее вполне удовлетворило: стройная девушка с миндалевидными серо-голубыми глазами, черные волосы стянутые в хвостик. Она так много спала в клинике, что даже мешков под глазами не было, а щеки были румяными. Ее устраивало это отражение. Сборы заняли больше времени, чем должны были, потому что она проверяла все по несколько раз, будто ей их не вернут, если она уедет. Зарядка. Телефон. Булочка, которую она почти машинально сунула в рюкзак (в основном потому, что врачи постоянно ей талдычили, что нельзя забывать есть). Тетрадки, в которые ей велели записывать ее состояние и мысли, режим сна и всякие подобные вещи. Документы: паспорт, права. Аптечка, ее старая, из прошлой жизни. Фонарик тоже из прошлой жизни. Фотокамера. Кристин надела огромную черную куртку, закинула рюкзак на плечо и несколько секунд просто стояла посреди палаты, оглядывая комнату с немного грустным видом. Она прощалась. Белые стены, кровать, тумбочка, окно, ставшее за этот месяц почти привычным. Ей вдруг пришло в голову, что она не будет скучать по больнице. Не хотелось бы сюда возвращаться. Потом она открыла дверь и направилась вниз. На первом этаже ее уже ждали. Лечащий психотерапевт стоял чуть в стороне, с папкой в руках. А чуть дальше стояли ребята. Рагата, конечно, уже успела пустить слезу, причем выглядела она при этом как леди королевских кровей. Хоть пиши картину. Гэнгл рыдала совершенно откровенно, с таким лицом, будто Кристин уезжает навсегда и они больше не увидятся. Зубл стояли с каменным выражением лица, скрестив руки на груди, и выглядели как человек, который или держится из последних сил. А Феликс… Феликс был показушно расслаблен настолько, что это уже почти выглядело как карикатура на самого себя. Он стоял чуть в стороне, сутулясь ровно настолько, чтобы это казалось небрежностью, а не внутренней зажатостью, с руками в карманах и лицом человека, которого вообще-то вытащили сюда против его воли. Он делал вид, что не смотрит на Кристин и вообще оказался тут случайно. Но стоило Кристин подойти ближе, как она почти сразу заметила, что время от времени он бросал на нее короткие, странно задумчивые и почти грустные взгляды, а потом так быстро отводил глаза, словно сам себя на этом ловил и раздражался. Это почему-то одновременно тронуло ее и чуть развеселило. Он выглядел как очень расстроенный щенок. Но этого она ему не скажет. Она остановилась перед своими любимыми друзьями и тихо улыбнулась всем сразу. Губы немного дрожали, больше от нервного напряжения и предвкушения. - Ладно - сказала она, переводя взгляд с одного лица на другое. - Раз уж вы тут все такие драматичные... давайте хотя бы сделаем групповое селфи на память. Типа, «ура, я больше не живу в психушке!» Гэнгл сквозь слезы нервно хихикнула. Рагата тут же закивала, как будто это была прекраснейшая идея на свете. Зубл утвердительно промычали. Даже Феликс не стал возражать, только пожал плечами и сформировал на лице снисходительное выражение. Кристин вытянула руку с телефоном, встала чуть впереди, почти в центре, так что в кадр попал в основном кусочек ее лица, плечо и часть темных волос, а остальные сгрудились сзади. Рагата улыбалась сквозь слезы. Гэнгл выглядела так, будто вот-вот снова расплачется, но все-таки старалась улыбнуться. У Зубл лицо оставалось до смешного невозмутимым, только взгляд был слишком внимательным. А Феликс, конечно же, опять частично не влез в кадр из-за своего роста: верхушка его головы оказалась слегка обрезана. Кристин сделала, посмотрела на результат и невольно фыркнула. - Отлично - сказала она. – Мы выглядим так, будто оплакиваем какого-то парня, который бросил всех нас одновременно. - Очень жизненно - сухо отозвались Зубл. Наступил этап неловких прощаний. Рагата подошла первой, обняла Кристин осторожно, но крепко, и, конечно же, не удержалась от нескольких дрожащих слов о том, что та молодец, что все будет хорошо, что они скоро увидятся снова и что она должна обязательно написать, как только устроится. Гэнгл, когда обнимала ее, вообще почти не могла говорить нормально, только пробормотала что-то про то, что будет скучать. Зубл подошли последними из троих, без лишней театральности, коротко обняли ее одной рукой и сказали ровным голосом: - Не пропадай. И если там окажется какая-нибудь дичь, сразу пиши. Хотя, зная тебя, ты сначала влезешь в какую-то хуйню, а потом уже напишешь нам. - Спасибо за доверие! - хмыкнула Кристин. - Я стараюсь - невозмутимо ответили Зубл. Феликс так и не подошел. Он стоял чуть поодаль, в нескольких метрах, и просто смотрел на нее со сложным лицом, в котором одновременно читались упрямство, растерянность и непонятный страх. Он был очень похож на своего аватара-кролика сейчас, с этими широко раскрытыми глазами и суженными зрачками. Забавно, что он не смог натянуть на себя маску в такой ситуации. Может, он тоже боится внешнего мира? Вероятно даже больше, чем Кристин. Но оставлять его в покое не входило в планы девушки, так что она уставилась высокому парню в глаза и наклонила голову вправо. - Ну? - спросила она. – И никаких шуток сегодня? Он дернул плечом, нахмурился, как будто сам вопрос был в высшей степени несправедливым, потом отвел взгляд и буркнул: - Ты тут шут. Это было так забавно, что девушка хихикнула. - Что ж, не то что бы ты не прав! – согласилась она. На этом, видимо, и закончили. После прощания с ребятами пошли формальности. Ей выдали ключи от комнаты в общежитии, проговорили адрес, еще раз напомнили о таблетках, о расписании, о том, куда звонить в случае чего, и через какое-то время Кристин уже сидела в такси, с рюкзаком на коленях и уставившись в окно. В окне мелькали улицы и деревья. Дома, машины, светофоры, люди на тротуарах, какие-то вывески, остановки, деревья, окна, балконы… Это одновременно казалось до боли знакомым и почти инородным, словно она смотрела не на свою прежнюю жизнь, а на реконструкцию чьей-то другой. В животе комкалась тревога, а сердце охватила ностальгическая тоска. С каждой минутой тревога внутри становилась плотнее, ощутимее и медленно поднималась к горлу. Она несколько раз ловила себя на том, что буквально вглядывается в улицы, как в доказательство того, что мир действительно существует. Когда машина наконец свернула во двор, Кристин автоматически выпрямилась и подобралась, вцепившись в рюкзак руками. Здание общежития оказалось именно таким, каким ей и описывали: невысоким, всего в четыре этажа, слегка облупившимся. Не жутким, а скорее просто старым и много видевшим. Там был небольшой ухоженный дворик, в котором было даже что-то успокаивающе. Также сбоку была парковка, один вид которой напомнил Кристин о том, что надо будет искать ее машину. Двор был чистым, дорожки подметены, где-то под окнами виднелись кусты, а у входа стояла аккуратная скамейка, как будто кто-то очень старался сделать это место уютнее. Внутри оказался консьерж. Женщина лет пятидесяти с внимательным, но не враждебным лицом сидела за стойкой и оторвала взгляд от каких-то бумаг, когда Кристин подошла ближе. - Здравствуйте. - сказала Кристин, чуть неловко поправляя лямку рюкзака. - Я... э-э... Кристин. Меня должны были… заселить на второй этаж сегодня… я полагаю? – Девушка нервно улыбнулась незнакомой женщине. Консьерж посмотрела на нее внимательнее, после чего кивнула с таким видом, будто ждала ее. Вероятно так и было. - А, да, конечно. Кристин... восьмая комната, верно? - Да, кажется, да. - Все верно. Поднимаетесь по лестнице на второй этаж, там по коридору прямо. Номера на дверях есть, не потеряетесь. Если что-то понадобится – постельное белье, бытовые мелочи, информация по доставке мебели - можете спуститься ко мне или просто постучать в окошко. Ваш этаж пока почти пустой, но ваши... знакомые тоже будут там, когда… у них будет возможность, полагаю. Какая вежливая женщина. Очень мило с ее стороны не говорить прямо, но обозначить, что она ознакомлена с произошедшим. - Спасибо - сказала Кристин и мягко улыбнулась. - А... у меня будут соседи? Консьерж слегка пожала плечами. - На этаже есть один жилец не из вашей группы, да. Тихий молодой человек. Остальные комнаты только для вас. Информация о незнакомом соседе вызвала у Кристин какое-то неожиданно детское волнение. - Поняла. Спасибо. – девушка показала консьержу большой палец вверх и направилась к лестнице. На свой этаж она решила подняться пешком: размять ноги всегда полезно, тем более подниматься на него на лифте как-то нелепо. На втором этаже и правда оказалось ровно шесть дверей, по три с каждой стороны друг напротив друга. Слева были номера 7, 8, 9. Справа, соответственно, 10, 11, 12. Получалось, что кроме них тут действительно будет еще кто-то посторонний. И выходит, что этаж не полностью для их цирковой «семьи». Это было даже интересно, потому что иначе условия жизни оставались почти как в цирке: коридор, комнаты друг напротив друга… Будто они и не покидали цирк. Нет, это реальная жизнь. Я живая. Я больше не Помни. Кристин остановилась в самом начале коридора и просто огляделась. Ничего особенного в нем не было. Обычный бежевый коридор, аккуратный, достаточно широкий, чтобы тут не толпиться плечом к плечу, с окнами в обоих концах. Благодаря окнам в коридоре не было темно. На полу лежал немного потрепанный ковер, видно было, что не новый, но чистый. Стены были покрашены ровно, без облезлых пятен. Лампы на потолке с желтоватым светом. Все это место в целом производило впечатление чего-то не роскошного, но вполне цивильного, и Кристин поймала себя на том, что внутри нее медленно ослабевает один из самых неприятных страхов: по крайней мере, это не выглядело как еще одна тюрьма. Наконец она дошла до своей двери. Номер восемь. По центру слева. Девушка на секунду замерла, но после решительно достала свой новый ключ и вставила его в замок ее новой двери. Замок щелкнул, дверь открылась и девушка сделала осторожный шаг вперед, оглядываясь. Квартира была маленькой, обычной и совершенно пустой. Кристин вздохнула, разулась и пошла изучать помещение, параллельно делая фотографии для ребят. В первой комнате совмещались кухня и что-то вроде гостиной, хотя слово «гостиная» звучало слишком громко для пространства, в котором не было почти ничего. Во второй комнате находилась спальня. Еще была душевая, совмещенная с туалетом. Окна оказались чистыми, на полу лежал ковер, стены выглядели аккуратно и были окрашены в бледно-бежевый цвет, но мебели почти не было. Только кровать без матраса стояла в спальне как единственное доказательство того, что здесь вообще предполагается чья-то жизнь. Ну и кухонная зона. Кристин медленно прошла внутрь, поставила рюкзак на пол и остановилась посреди гостиной. Было очень тихо, так как соседей, очевидно, не было. Хотя где-то был не-цирковой сосед, и девушка хотела бы с ним познакомиться. Было очень пусто и тихо. У нее не было посуды, обеденного стола, стульев… даже матраса не было или какой-то подушки. Постельного белья тоже, но его можно было попросить у консьержа (только зачем?). Еды тоже не было. Одежды, шкафа для одежды, зеркала… Хотя одно зеркало было в ванной, ладно, это переживание мы опустим. Были лишь она сама, ее телефон и зарядка, булочка, тетрадки и все что она взяла из больницы. Каким-то образом до вечера эту комнату было нужно превратить в место, где можно жить. Кристин медленно обвела взглядом помещение и почти беззвучно выдохнула. Ее ждало очень много покупок. В первую очередь… Наверно, одежда и матрас. И подушки. И постельное белье. Девушка достала мобильник и набросала список покупок в телефоне. Что еще нужно? Еда. Тут нет посуды, значит базовый набор посуды ей тоже был нужен. Зубные щетки, зубная паста, туалетная бумага… Что еще? Расческа у нее есть. Возможно надо заказать кухонный стол и стулья с доставкой. И, вероятно, ей нужен хотя бы небольшой недорогой ноутбук, потому что делать все с телефона ее убивало. Она подошла к окну, выглянула наружу, потом прислонилась бедром к подоконнику и потерла лицо ладонью. Ну что ж. Это было страшно. Но надо было срочно что-то делать, иначе она будет спать на костяке деревянной кровати и укрываться воздухом. Девушка сделала селфи на фоне абсолютно пустой комнаты с крайне натянутой улыбкой и также селфи на фоне своей абсолютно пустой спальни с голой кроватью. Несмотря на все это она почувствовала, как тревожность спала. Было много проблем, их надо было решать, и она была к этому готова. Но в первую очередь… девушка уселась прямо на пол и уставилась в телефон. [Кристин (Помни)] я доехала и, э-э вот тут вы будете жить после выписки, поздравляю *фото здания* [Эмили (Гэнгл)] О БОЖЕ ты уже там ты доехала так быстро ಥ﹏ಥ [Маргарет (Рагата)] Оно выглядит очень мило! Мне нравится двор. Интересно, можно ли посадить там цветы? [Ники (Зубл)] не так плохо, как мы думали, если честно? [Феликс (Джакс)] вау дом мечты я всегда хотел жить в здании, которое выглядит так, будто хранит в подвале три трупа и велосипед [Кристин (Помни)] спасибо, Феликс мне были нужны эти слова поддержки [Феликс (Джакс)] не за что [Маргарет (Рагата)] Он… старается? Наверно. [Ники (Зубл)] совсем нет [Кристин (Помни)] я внутри тут есть консьерж она очень милая [Эмили (Гэнгл)] это уже хороший знак... [Кристин (Помни)] *фото коридора с дверями в их комнаты* вот наш будущий этаж смотрите очень гламурно [Ники (Зубл)] ну… это определенно лучше, чем некоторые места, где мне приходилось жить? [Маргарет (Рагата)] Ох! Я… никогда не жила в подобных заведениях раньше… Но, если вам кажется, что это неплохо, то я согласна с этим! [Эмили (Гэнгл)] мне нравится, что в нем не темно! Не так страшно [Феликс (Джакс)] ковер пережил войну и две депрессии уважаю [Кристин (Помни)] тут шесть дверей у нас будет один сосед. В смысле, кроме нас всех. Который не связан с цирком. [Феликс (Джакс)] свежая жертва. Его мы и отдадим в жертву Сатане прямо в их жутком подвале… [Кристин (Помни)] не начинай [Феликс (Джакс)] я уже в образе дружелюбного соседа могу даже испечь пирог с иголками [Ники (Зубл)] ты, блядь, умеешь печь? Ты? [Феликс (Джакс)] Зуби, меня оскорбляет твое недоверие! Только дураки не умеют печь [Кристин (Помни)] *селфи на фоне пустой гостиной* я и мое новое роскошное жилище [Эмили (Гэнгл)] мне кажется, или там очень пусто? (⊙.⊙) [Кристин (Помни)] ага мебели нет вообще [Маргарет (Рагата)] Выглядишь уставшей, Помни. Ты ела? [Кристин (Помни)] эээ пока нет? У меня есть булочка, я съем ее позже [Ники (Зубл)] лол, это имитация еды [Феликс (Джакс)] не слушай их одна булочка — это полноценный прием пищи, если ты размером с двух муравьев. А ты именно такая. [Кристин (Помни)] *селфи на фоне спальни и голой кровати* а вот моя спальня точнее мой деревянный гроб без матраса [Эмили (Гэнгл)] НЕТ ლ(¯ロ¯"ლ) почему там совершенно ничего нет, лол [Маргарет (Рагата)] Ох, милая... Тебе срочно нужны матрас, подушка и одеяло. Хотя бы. [Ники (Зубл)] минималистично, лол. Ты теперь аскет. [Феликс (Джакс)] МОИ ДОРОГИЕ ШЕСТИПАЛЫЕ МУРАВЬЕДЫ, СЕГОДНЯ У НАС НОВОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ: ПЕРЕЖИТЬ НОЧЬ НА ХОЛОДНОМ ПОЛУ В ТЕЛЕ НАСТОЯЩЕГО ЧЕЛОВЕКА. Заходи в портал, Кристин, тебя ждет много интересного >:3 [Кристин (Помни)] Иди нахуй, Феликс девушка начинает записывать видеосообщение *кружок* "Итак. Докладываю с места событий. Я стою в своей пустой комнате, где нет буквально ничего, кроме кровати без матраса, и если в ближайшие часы я не найду хоть какую-то мебель, то, вероятно, умру как викторианский ребенок от сквозняка и печали. В остальном все неплохо." [Эмили (Гэнгл)] АХАХ ты звучишь очень обреченно o(≧▽≦)o [Маргарет (Рагата)] Сейчас же иди и купи все необходимое, хорошо? Хотя бы самое базовое. [Ники (Зубл)] "в остальном все неплохо" говорит человек, у которого дома буквально нет дома [Феликс (Джакс)] мне нравится твой настрой в тебе наконец проснулся настоящий приключенец следующий этап: есть лапшу с пола и называть это опытом [Кристин (Помни)] не вдохновляй меня на плохие решения [Феликс (Джакс)] поздно боже, я бы с радостью помешал тебе собирать мебель, лол [Кристин (Помни)] в таком случае хорошо, что ты еще не заселился [Феликс (Джакс)] в самое сердце, Пом! [Кристин (Помни)] ладно я пишу список покупок матрас подушка одеяло постельное белье полотенце еда посуда зубная щетка туалетная бумага может быть ноутбук [Маргарет (Рагата)] Да, и еще кружку, ложку, что-то для душа (шампунь и гель для душа), тапочки! [Эмили (Гэнгл)] и что-то мягкое... („• ֊ •„) типа пледа или игрушки [Ники (Зубл)] нож [Кристин (Помни)] у меня есть нож [Ники (Зубл)] а, ну да, лол [Маргарет (Рагата)] Кристин, ты точно напишешь, когда купишь все нужное? И когда поешь? И когда будешь ложиться спать? [Кристин (Помни)] Рагата я не ребенок, не нужно составлять мое расписание [Маргарет (Рагата)] Ох… Прости меня, пожалуйста, Помни! Я не хотела… Ох.. [Феликс (Джакс)] о боооже может вы еще начнете обсуждать налоги или что-то типа того? [Кристин (Помни)] фу план такой: сначала найти матрас и одеяло, потом не умереть, и возможно уснуть под какой-то дряной фильм [Феликс (Джакс)] жду фотосессию "Кристин и ее первая ложка" "Кристин и ее первая лапша быстрого приготовления" "Кристин нашла смысл жизни в отделе с подушками" [Кристин (Помни)] окей, как только я найду красивую подушку, то покажу ее тебе первому [Феликс (Джакс)] мне? какая честь [Маргарет (Рагата)] Вы двое невыносимы [Ники (Зубл)] не поддерживай его, он начнет линять от счастья [Феликс (Джакс)] я не линяю я благородно дарую свою шерсть миру стоп, у меня больше нет шерсти. Не путай меня, Зуби. [Кристин (Помни)] ладно я пошла воевать с магазинами если не отвечу через час значит меня убил выбор пододеяльников [Маргарет (Рагата)] Удачи, милая И пожалуйста, поешь [Эмили (Гэнгл)] пришли нам фотографии из магазинов!! Я так давно их не видела… ..・ヾ(。＞＜)シ [Ники (Зубл)] если что, бери самое простое. Всегда можно будет купить что-то на замену сейчас главное обеспечить себя минимумом [Феликс (Джакс)] удачи, коротышка не умри от текстиля После этого Кристин и правда пришлось встать с пола, засунуть телефон в карман куртки и признать, что перспектива провести первую ночь в новой жизни на голом деревянном каркасе кровати была реальной угрозой ее спине. Шутки шутками, а дом сам себя не обустроит, даже если очень надеяться на помощь Кейна в этом. К сожалению, реальная жизнь не работала по игровым реалиям, и нельзя было нажать на кнопку и получить желаемое. А жаль. Кристин еще раз проверила, что ключи лежат в кармане куртки, что телефон заряжен хотя бы наполовину, и вызвала себе такси. Пока машина ехала, девушка снова стояла посреди пустой комнаты, сунув руки в карманы и уставившись в стену. Было слишком много всего нового, она откровенно перегрузилась. В какой-то момент девушка моргнула и поспешила вниз, чтобы встретить машину. Консьерж приветливо кивнула ей из своего окошка, и Кристин ответила ей тем же, все еще неловко улыбнувшись. Минут двадцать потребовалось девушке для того, чтобы добраться до крупного торгового центра. Там она планировала полноценно закупиться на первое время. На секунду она замерла перед огромным магазином и не знала, как заставить себя туда зайти. Внутри были люди. Много людей, которые соприкасались друг с другом, когда сталкивались, которые переговаривались и которые… жили. Девушка робко сглотнула скопившуюся слюну и заставила себя сделать шаг вперед. Огромное усилие воли помогло ей зайти внутрь здания и выдержать огромную толпу. Боже, боже, боже, надо терпеть. Ей нужны вещи. Она не может просто стать затворницей. Надо пережить это, пережить что в выходной день в торговом центре будут люди. Она тоже человек, она справится. Девушка встала у входа так, чтобы не мешать другим, и осмотрела карту ТЦ. Начать она решила с магазина товаров для дома, потому что, если подумать, есть руками, спать на полу и варить рис в ладонях было все-таки несколько неудобно даже по ее меркам. Туда она и направилась. Внутри магазина пахло пластиком, новой посудой, картоном и чем-то еще, неуловимо связанным с бытом. У Кристин от этого запаха на секунду закружилась голова. Она не очень понимала, что именно брать, поэтому пошла по самому безопасному пути: что-то простое, и ориентироваться на список покупок. В итоге у нее в тележке оказался небольшой набор белой посуды на две персоны. На две потому, что брать огромный набор преждевременно – она не была уверена, что ребята будут собираться в ее комнате – а набор для одного выглядел одиноко. Одного гостя она определенно потянула бы. Потом туда же отправились два набора столовых приборов, одна огромная белая кружка и парочка обычных. Далее она взяла фильтр для воды, ковшик для готовки, небольшую кастрюлю, небольшую сковородку, крышки для них и пару лопаток, потому что, насколько она помнила, нормальные люди не мешают еду пальцем. И вроде бы нужен половник?.. И ножи, да, точно. Столовые, а не для самозащиты. После оплаты покупок на кассе девушка поразмышляла и заказала доставку на дом: самостоятельность хороша до тех пор, пока не упирается в физическую силу и отсутствие транспортного средства. Кристин оформила доставку до двери, продиктовала адрес, еще раз перепроверила номер комнаты и пошла в другой магазин. Следующим был магазин одежды. Покупать одежду после года жизни в виде трехмерного шута и месяца проживания в больнице было… странно. Осознавать, что теперь у нее снова есть тело, которое надо наряжать, как-то неловко. Подбирать подходящие цвета, учитывать, что ее увидят окружающие и как-то ориентироваться на их оценку тоже. Кристин терпеть не могла примерочные даже до цирка, очень неловко раздеваться в ограниченном пространстве в общественном месте. Она взяла себе два набора пижам - одну темно-бордовую, другую темно-синюю. Обе выглядели почти одинаково: шорты чуть выше колена и широкая футболка оверсайз, мягкая, уютная, явно созданная не для соблазнения, а для комфорта. Почему-то ее тянуло именно к этим цветам, густым, темным, приглушенным, будто хотелось завернуться во что-то спокойное. Потом она добавила комплект обычных трусов (пять штук), комплект бежевых спортивных топов, штук пять разноцветных футболок для выхода на улицу. Парочка обтягивала тело, три были свободными. Туда же пошли джинсы на низкой посадке, не такие удушающе обтягивающие, как те, в которых она приехала, но все равно достаточно узкие, чтобы сохранять ощущение привычного силуэта, ремень и зеленая толстовка с карманом на животе, которая моментально показалась ей вещью категории "я буду жить в этом, если сильно устану". Это все она тоже отправила доставкой и только потом, уже стоя в коридоре магазина с чеком в руке, внезапно осознала, что вполне могла бы оформить одну общую доставку, а не две отдельных. Девушка остановилась посреди прохода, задумавшись об этом. Какая она неловкая, пока делает все эти… дела человека? С другой стороны, кому вообще какое дело. Она богата. Почти неприлично богата в сравнении с прошлым. Пусть ездят два разных курьера, это уже не ее проблемы. Магазин матрасов оказался самым сюрреалистичным местом этого дня, потому что до цирка Кристин вряд ли когда-либо думала о мягкости матрасов настолько серьезно, а теперь выбор между «жестким» и «мягким с эффектом памяти» почему-то ощущался как вопрос века. Девушка решила выбрать для себя мягкий матрас, две невысокие мягкие подушки и три комплекта постельного белья темных цветов: темно-синий, темно-зеленый и темно-фиолетовый. Ей снова не хотелось ничего светлого, как в рекламе идеальной семьи. Хотелось чего-то приглушенного и не раздражающего глаз. Там же она взяла четыре банных полотенца белого цвета. Матрас она оформила с доставкой прямо в квартиру ко времени, а остальное тоже отправила отдельно, потому что уже вошла во вкус и начала относиться к курьерам как к магическим существам, которые решают проблемы вместо нее. После этого Кристин направилась в продуктовый отдел с хозяйственными. Это заставило ее задуматься о фундаментальных вопросах: какие вещи могут понадобиться взрослой женщине, когда она должна жить самостоятельно. Девушка взяла куриные грудки в соусе в пакетах для запекания, рис, зубную щетку, туалетную бумагу, гель для душа и шампунь, мыло для рук, масло для жарки, соль и перец. Потом постояла еще немного с тележкой, чувствуя себя подозрительно глупо, потому что раньше она никогда особенно не готовила. А питаться отвыкла. Вроде бы нужны овощи? Фрукты? Немного подумав, девушка купила бананы, потому что их сложно испортить и сложно выбрать невкусные бананы. Они никогда не врут. После этого был магазин электроники, в котором она чувствовала себя особенно дискомфортно после цирка. Так или иначе она все-таки выбрала себе недорогой простой ноутбук с зарядным устройством и роутер. Ничего впечатляющего, просто вещи, от одного вида которых становилось чуть легче, потому что в голове складывался образ нормального вечера: сидеть на полу или на кровати, открыть ноутбук, подключиться к интернету, делать… что-то. Наверно, смотреть видео? Да, вроде бы этим занимаются нормальные люди. Домой она возвращалась уже в гораздо более усталом состоянии. Девушка сидела в такси, прижимая к себе пакеты с продуктами и техникой, и чувствовала, как этот нагруженный день постепенно наваливается на ее плечи. Как же она устала. На фоне этой ужасной усталости даже мир перестал казаться декорацией, так как Кристин просто забыла об этом тревожном чувстве. Когда вымотавшаяся девушка вернулась в квартиру и занесла все внутрь, ее почти сразу догнала следующая мысль: у нее нет холодильника. И шкафа для одежды тоже нет. И, к сожалению, этот вопрос нужно будет решить как можно скорее. Вероятнее всего будет проще просто заказать в интернете с доставкой и установкой, решила девушка. К счастью, старая духовка в кухонной зоне была, так что мясо не придется запекать на огне в центре кухни. Посудомоечной машины, разумеется, не было. Но была возможность для ее установки, и вероятнее всего это будет одна из первых покупок для Кристин, с учетом холодильника и шкафа для одежды.   Кристин достала мясо, разогрела духовку, долго и чуть неуклюже возилась с упаковкой, потом все-таки отправила курицу запекаться и занялась рисом, который варила с таким лицом, будто он на нее набросится. Вода закипела, рис начал вести себя как рис, а не как потенциальная катастрофа, и это почему-то приятно удивило ее. Пока ужин готовился, она решила заняться роутером. Разумеется, все оказалось не так просто. Он мигал непонятными лампочками, требовал какой-то настройки и возмущался ее требованиям. Кристин села прямо на пол, поджав под себя одну ногу. Девушка заглядывала в инструкции, в телефон, в ноутбук, время от времени тихо ругаясь себе под нос. В итоге, наконец, роутер был побежден и у Кристин появился личный интернет. Даже с паролем! Когда интернет наконец заработал, Кристин испытала такой прилив гордости, будто только что вручную построила себе вышку сотовой связи. Это была смешная, совершенно бытовая победа, но она приятно согрела ее душу. К тому моменту мясо уже было готово. Рис тоже (вообще он разварился, не надо варить рис сорок минут, пока запекаешь куриную грудку). Кристин разложила себе ужин на одну из новых белых тарелок и уставилась как на какой-то квестовый предмет из игры. Собравшись с мыслями она уселась на пол и начала ужин. В этот момент до нее дошло, насколько она, оказывается, голодная. Еда была самой обычной: рис, курица, немного соли, немного перца, ничего выдающегося. Но это была ее еда, в ее тарелке, в ее квартире, приготовленная ее руками, и это приводило ее в восторг. Девушка ела и улыбалась. Перед тем как доесть, она сделала селфи и отправила фото ребятам в чат, потому что Рагата не успокоилась, если бы к вечеру не получила подтверждение существования ужина. Потом Кристин честно отписалась всем, что жива, не умерла, купила базовые вещи и даже приготовила еду, после чего принялась разбирать покупки, раскладывая их пока что прямо на полу, как кочевник, который еще не решил, где поставить шатер. Курьеры с матрасом приехали около девяти вечера. Кристин, успевшая к тому моменту устать до состояния немного потрепанного призрака, едва не расцеловала двух носильщиков просто за то, что они существовали. Те занесли матрас в спальню, положили его на кровать, что мгновенно превратило эту комнату из "деревянного гроба без матраса" во что-то хотя бы минимально пригодное для сна. Как только дверь закрылась, девушка застелила кровать (и выиграла войну с пододеяльником). Она застелила постель темно-синим комплектом белья, натянула наволочки на новые подушки, бросила одно из белых полотенец в ванную, потом наконец переоделась в новую пижаму - темно-синюю, мягкую – и рухнула на кровать с протяжным громким стоном, почти криком. Матрас оказался невероятно мягким, он буквально обнял девушку, и она издала еще один полустон-полукрик. Кристин лежала на животе, чувствуя каждую мышцу своего тела. После взяла себя в руки, перевернулась на бок и решила взглянуть в мессенджер. Реакция в чате не заставила себя ждать. [Кристин (Помни)] фото тарелки с рисом и курицей я приготовила еду это успех [Маргарет (Рагата)] О боже, Помни! Ты правда приготовила это сама? [Кристин (Помни)] да и оно съедобное я проверила на себе [Ники (Зубл)] молодец! Охуенно выглядит. [Феликс (Джакс)] я думал ты каким-то образом умудришься сжечь воду [Кристин (Помни)] я тоже [Эмили (Гэнгл)] это выглядит вкусно… (｡•́︿•̀｡) [Маргарет (Рагата)] Ты поела нормально? Не просто пару ложек? [Кристин (Помни)] да, мама, я съела целую тарелку [Феликс (Джакс)] заслужена медаль «не умерла в первый день самостоятельной жизни» [Ники (Зубл)] редкое достижение [Кристин (Помни)] спасибо за поддержку, команда [Кристин (Помни)] фото пола с разложенными вещами я разложила все на полу, потому что забыла купить шкаф, лол [Феликс (Джакс)] лол [Эмили (Гэнгл)] мне нравится… оно выглядит как… старт новой жизни… [Кристин (Помни)] это выглядит как «я живу на полу» [Маргарет (Рагата)] Это временно, милая Ты очень хорошо справляешься [Кристин (Помни)] вы так меня хвалите, что я ощущаю звуки заговора [Феликс (Джакс)] нет, просто у нас очень низкая планка и ты ее даже превзошла [Кристин (Помни)] ты ужасный человек фото кровати с новым постельным бельем СМОТРИТЕ У МЕНЯ ЕСТЬ КРОВАТЬ [Эмили (Гэнгл)] ААААААА она выглядит такой мягкой!!! ☆*:.｡.o(≧▽≦)o.｡.:*☆ [Маргарет (Рагата)] Ох, как красиво… Темно-синий тебе очень идет, милая! [Ники (Зубл)] наконец-то не будешь спать как бомж [Кристин (Помни)] селфи в пижаме на подушке, глаза уже слипаются скоро вас покину, други мои [Эмили (Гэнгл)] я уже не могу дождаться, когда мы выпишемся! хочу валяться так вместе!! (((o(*°▽°*)o))) [Феликс (Джакс)] ты выглядишь как человек, который впервые за долгое время лежит на нормальной поверхности и не верит в это [Маргарет (Рагата)] Ты будешь спать? [Кристин (Помни)] да я сейчас отключусь если не отвечу значит я умерла от комфорта [Эмили (Гэнгл)] спокойной ночи! [Маргарет (Рагата)] Спокойной ночи, милая Я правда горжусь тобой [Ники (Зубл)] Хорошего сна, думаю? [Кристин (Помни)] обожаю вас Кристин фыркнула, уткнувшись лицом в подушку, чувствуя, как уголки губ сами поднимаются вверх, даже несмотря на усталость, которая уже буквально тянула ее вниз, в матрас, в темноту, в сон. Телефон выскользнул из руки и мягко упал рядом, а она еще какое-то время лежала с закрытыми глазами, после чего окунулась в сон.