Комната Стеллы

Ванная комната была уютной и неожиданно просторной для вагона Звёздного экспресса… впрочем, как и сама комната Стеллы. По стенам, выложенным разноцветной плиткой прохладных голубых оттенков, скользили светлые волнистые блики, отражающиеся с воды, делая поверхность похожей на море. На матовом, запотевшем стекле двери и по огромному окну собирались капли влаги, вытягиваясь в тонкие дорожки и переплетаясь в бесконечные узоры. Тёплый густой пар, клубясь мягкими, ленивыми формами, медленно поднимался с ровной поверхности воды цвета чистой бирюзы. Он стелился по комнате лёгким, почти невесомым туманом, окрашиваясь в едва заметный золотистый оттенок ламп, свисающих с потолка над ванной — большие, тёплые и идеально круглые, они напоминали светящиеся плоды спелого муската. Но главным предметом в этой комнате, конечно, была большая, глубокая угловая ванна с плавными, обтекаемыми линиями. Вода внутри тихо колыхалась, отсвечивая мягкими золотыми пятнами света. На поверхности лениво плавали несколько… хотя, пожалуй, там хватило бы на целый выводок резиновых уточек, сбивающихся в маленькие стайки. Между ними медленно кружились розовые лепестки, собираясь у гладких стенок. Прямо над ванной располагалось огромное широкое окно, чуть запотевшее от пара, из-за чего вид за ним казался только более завораживающим. За стеклом раскинулся бескрайний космос — глубокий и тёмный, словно бархатное полотно. В нём медленно растворялись облака густого фиолетового света, среди которых мягко мерцали звёзды, похожие на россыпь хрустальных крошек. Поперёк ванны лежала широкая деревянная доска-поднос, на которой стояли несколько маленьких зажжённых свечей с приятным ароматом, тёплое пламя которых играло на влажной поверхности дерева. Рядом лежал милый бургер в форме… чего-то милого и с ушками. От поджаренного хлеба едва заметно тянуло вкусным запахом. На широком подоконнике у окна стояли флаконы разных форм и размеров с блестящими разноцветными жидкостями, которые в свете ламп красиво переливались, напоминая крошечные галактики, заключённые в стекло. Рядом лежали аккуратно сложенные белые полотенца, баночки с солями для ванн, всякие мелочи и небрежно сложенная, мятая стопка одежды. Чёрная куртка с вышитыми золотыми линиями, короткая юбка такого же дизайна, пара толстых кожаных ремней, выглядывающих из-под свободной белой толстовки… и на самом верху, словно одного яркого цвета было недостаточно, чтобы и без того выделяться, неестественно аккуратно, почти идеально расправлено лежали ярко-бирюзовые трусики. Шёлковая ткань прохладного оттенка мягко ловила тёплый свет, отсвечивая смелым, почти дерзким золотистым отблеском, который притягивал взгляд.

***

Пепельные волосы мягко рассыпались по краю ванны, влажной коже плеч и гладкой поверхности воды, едва заметно колыхаясь при каждом движении, словно тонкие ветви цветущего дерева. Между ними лениво дрейфовали розовые лепестки, напоминая спелые плоды. Свет соблазнительно скользил по влажному, женственному телу — по нешироким плечам, по выступающим ключицам, по плавной линии талии, а гладкая, светлая кожа в мягких золотистых отблесках казалась ещё красивее. Стелла лежала в ванной, ни о чём не думая. Её не слишком большая, аккуратная грудь мягко поднималась и опускалась над поверхностью воды в такт спокойному дыханию. На нежно-розовых вершинах красиво собирались крупные, тяжёлые капельки воды, напоминая прозрачные хрусталики. Откинув руки на края ванны, она лениво касалась воды тонкими пальцами, выводя невидимые узоры, которые тут же исчезали, расходясь кругами. Мягкое плескание воды и тихий, за её путешествие уже ставший привычным — даже уютным — глубокий гул Звёздного экспресса лишь изредка нарушались приглушённым звоном бокалов из вагона для вечеринок внизу, отборными шутками Цыца и знакомыми голосами друзей, обретённых на пути Освоения. «Можно было бы съесть его…» — лениво подумала девушка, покосившись на милый бургер на подносе напротив. «Но тогда он закончится», — тут же спокойно возразил внутренний голос. Эта мысль показалась ей достаточно убедительной, чтобы ничего не менять. Она медленно выдохнула, позволяя плечам расслабленно опуститься, и чуть глубже осела в тёплой воде. Какое-то время Стелла просто сверлила взглядом милый бургер, будто этого могло хватить, чтобы почувствовать его вкус. «Может, просто заказать новый?..» — надежда найти выход из ситуации всё ещё не спешила угасать. «Но тогда всё равно придётся вставать и одеваться», — минусы были слишком велики. Спустя несколько — а может, и несколько десятков — минут её взгляд, наконец, оторвался от недосягаемой цели и перешёл на другие достопримечательности, находящиеся в ванной комнате. Между её лицом и предметом съедобного созерцания, прямо над поверхностью воды вырисовывались два мягких холма с розовыми, чуть заострёнными вершинами. Переведя взгляд на собственную грудь, Стелла задумчиво нахмурилась, будто перед ней вдруг оказалась задача космической важности. Когда её внутренние вычисления, по всей видимости, окончательно зашли в тупик, Стелла тихо вздохнула и удобнее откинулась на бортик ванны, положив руки на грудь. Затвердевшие сосочки щекотно упирались в ладони, отчего она невольно состроила забавное выражение лица. Тонкие пальцы сжимали мягкие формы с лёгким, но решительным усилием. Возможно — а может, и вполне точно — часть её мыслей всё ещё крутилась где-то рядом с бургером… впрочем, спешить было всё равно некуда. Планов у Стеллы на сегодня (как, впрочем, и на любой другой день) было немного, и это её вполне устраивало. Наконец, она сжала ладони чуть сильнее, чувствуя, как мягкость под пальцами послушно поддаётся, приятно ощущая тепло пара и собственного тела. — Хм… прикольно, — тихо заключила Стелла, будто для неё это было каким-то открытием. Это приятное, расслабленное чувство прекрасно дополняло другое, намного более яркое ощущение — возбуждённые соски невыносимо приятно тёрлись о кожу ладони, отчего движение безумно хотелось повторить снова — чем Стелла, в общем-то, и занималась в данный момент. Беззаботно лежа в тёплой, почти горячей ванне, она продолжала лениво сжимать грудь снова и снова, отчего по поверхности расходились мягкие круги, на которых покачивались разбредшиеся по поверхности жёлтые уточки. Вода плотно и мягко окутывала её расслабленное тело, отчего остановиться казалось ещё сложнее… впрочем, причин прекращать у неё всё равно не было, так что Стеллу это совсем не беспокоило. Она и сама не заметила, как начала лениво ёрзать бёдрами под водой, подстраиваясь под движения рук. Из-за этого тело постепенно начало соскальзывать глубже — удерживать равновесие в гладкой ванне оказалось не так-то просто. Окончательно провалив этот квест, Стелла инстинктивно попыталась найти рукой хоть какую-нибудь опору, но пальцы лишь скользили по гладкой поверхности ванны. Впрочем… ей всё-таки удалось за что-то ухватиться. Только вот опорой это служило, разве что, её сознанию. Рука резко, неожиданно плотно сомкнулась на собственной промежности, словно это как-то могло помочь удержаться. Внезапно крепкое и плотное прикосновение вдоль самых чувствительных линий ощущалось безумно чётко. Ладонь полностью прилегала по всей длине, а кончики пальцев надавливали на женственный вход, словно она старалась обхватить всё самое сокровенное разом. Прикосновение, хоть и было случайным и необычно крепким для таких нежных изгибов, оказалось… безумно приятным. Стелла вздрогнула и на секунду замерла, сжав губы в немом писке, а щёки налились милым румянцем. Затем, медленно выпрямившись, с почти что слышимым скрипом шестерёнок в голове обрабатывая произошедшее. — Фух… — тихо выдохнула она с облегчением, всё же предотвратив падение. Рука оставалась на месте — сначала чуть напряжённо, будто она сама не до конца понимала, стоит ли её убирать. Но постепенно хватка постепенно ослабла, превращаясь в осторожное, почти неуверенное прикосновение. Отпустив пальцами нежный вход, Стелла медленно провела вдоль мягких лепестков, словно аккуратно приглаживая их после недавнего. Губы неуверенно распрямились в неровной улыбке, а на щеках всё ещё держался тёплый румянец. Прислонившись к бортику ванны, она какое-то время так и лежала, продолжая лениво ласкать себя. Одной рукой девушка вернулась к груди, мягко сжимая её, позволяя твёрдым соскам вновь щекотать влажную ладонь. Другой — медленно, почти осторожно водила кончиками пальцев по тёплой коже между бёдер. Стелла слегка прикусила губу, чувствуя, как внутри, глубоко под водой разливается тягучее, томное тепло. От каждого касания по телу проходила мягкая дрожь, и чем дольше это продолжалось, тем отчётливее становилось желание не останавливаться. Движения оставались неторопливыми и немного неуверенными, словно она всё ещё не до конца решила, стоит ли продолжать… хотя останавливаться она уж точно не собиралась. Пальцы под водой медленно скользили вдоль аккуратных линий вниз, к самому входу, на мгновение замирая у края, и снова возвращались вверх, к крошечной жемчужине её удовольствия, мягко очерчивая естественный розовый рисунок. В такт этим движениям бёдра сами собой чуть приподнимались навстречу, словно прося большего. Отпустив грудь, она медленно опустила и эту руку вниз, скользя ладонью вдоль плавных линий собственной фигуры. Лёгкое касание приятно отзывалось на животе, спускаясь ниже, по напряжённым мышцам, оставляя за собой тонкую дорожку мурашек. Дойдя до горячей промежности, Стелла аккуратно провела руками дальше — по внутренней стороне бёдер к коленям, чуть разводя ноги. Вода обнимала её изгибы, обволакивая каждую клеточку. Стелла выдохнула глубже обычного, когда почувствовала, как много места теперь занимают её руки. Одной она уверенно разглаживала лепестки, приятно надавливая. Кончиками пальцев другой осторожно, но настойчиво исследовала мягкие линии у женственного входа. Вода, казалось, заполняла её полностью — проникая туда, куда пальцы только намеревались войти, наполняя её лоно приятной тяжестью, от которой начинала кружиться голова. Медленная неуверенность в движениях постепенно уходила, уступая более смелому ритму. Пальцы сжимали мягкие лепестки, слегка оттягивали их, разглаживали круги вокруг самого чувствительного, но не касаясь его напрямую, безжалостно дразня собственное тело. Надавливая на вход то чуть сильнее, то почти невесомо, она позволяя горячей воде просачиваться всё глубже внутрь, омывая то, до чего пальцы пока не решались дотронуться. Прошло несколько минут — а может, и все двадцать — Стелла не считала… да и не смогла бы, даже если бы захотела. Вместе с ощущением времени исчезли последние остатки мыслей: о бургере, о том, как смущающе она выглядела со стороны, и о том, что вообще-то стоило бы уже и выбираться из ванной. Весь её разум теперь занимали только приятные ласки между бёдер, приятное ощущение наполненности от воды и пульсирующее, горящее чувство внизу живота, требующее всё большего внимания. Следуя этому чувству, Стелла чуть приподнималась под водой, подаваясь навстречу собственным движениям. На лице застыло смущённое и беззащитное выражение: сведённые брови, приоткрытые губы, а щёки заливались лёгким розовым румянцем, будто она всё ещё не до конца верит, что делает это специально. Затем, будто ей стало тесно в воде, она упёрлась спиной в бортик и плавно выскользнула из воды по талию, раздвигая телом стоявшие там флаконы. Грудь соблазнительно покачивалась как милые желе в виде котиков в дорогих кафешках, лениво распадаясь в стороны, а с твёрдых сосочков соблазнительно скатывались огромные капельки воды, огибая её формы. Она расслабленно навалилась лопатками на гладкую поверхность и вытянулась, устойчиво занимая новую позу. Разогнув ноги в коленях, она подняла бёдра выше. Нижняя часть тела показалась над водой, соблазнительно украшенная прилипшими к коже розовыми лепестками. Теперь верхняя часть её тела спокойно лежала на широком бортике, а нижняя, опираясь на ноги, оставалась на поверхности воды, словно на плаву. Бёдра были расслабленно разведены, открывая ярким жёлтым зрителям особенно утонченные изгибы женского тела. В этой открытой, вызывающей позе красивые изгибы её тела пересекали тонкие серебристые дорожки воды, мягко поблёскивающие в тёплом свете ламп. Тонкие струйки медленно скользили по коже, очерчивая каждую линию её утончённых розовых узоров, задерживаясь в небольших впадинках и быстро срываясь ниже, возвращаясь в тёплую глубину ванны. Стелла чувствовала, как капельки бегут вдоль самых чувствительных мест — приятно, чуть щекотно, оставляя за собой прохладный, отчётливый след на разогретой коже. Тёплая вода, с которой поднимался густой, насыщенный пар, дразня обнимала её тело лишь наполовину. Аккуратный вход и ниже были приятно укутаны тёплой водой, а выше — ближе к основанию мягких лепестков и крохотной женственной жемчужине, всё укрывал плотный, густой… и безумно приятный пар. Ощущения были просто неописуемые — словно её самое сокровенное плотно обнимало горячее, нежнейшее облако, которое касалось там, куда вода не могла достать. В этой позе она продолжила ласки. Сладкие, чуть хлюпающие звуки её движений смешивались с плеском воды между бёдер девушки — из-за того, что промежность наполовину была в воде, звуки её наслаждения получались куда более яркими и откровенными, отдаваясь смущающим эхом в ванной комнате. Слушая их, щёки Стеллы горели смущённым, виноватым румянцем. От удовольствия Стелла непроизвольно издала едва слышный, необычно милый писк и сразу же остановила себя, виновато прикусив губу… впрочем, не смотря на то, что он и без того был довольно тихий на фоне весьма громких звуков её собственной влаги и плеска воды, его вряд ли бы вообще можно было услышать, даже будь он в два раза громче. Мило скривив уголки губ от смущения за всё же вырвавшийся звук, да и за свою открытую позу в целом, Стелла зажмурилась. А потом широко, вызывающе развела бёдра, напоказ открывая взгляду всё самое сокровенное. Горячие, влажные лепестки, так соблазняюще блестящие в тёплом свете были слегка приоткрыты, обнажая красочные детали её тела. Мягкий холмик с едва заметным пушком пепельного оттенка чуть выше казался особенно нежным на фоне напряжённых, чуть подрагивающих бёдер. Грудь Стеллы, освобождённая от поддержки рук, соблазнительно колыхалась в стороны мягкими холмиками при каждом движении. Полностью раскрывшаяся, Стелла с лёгким усилием прижала пальцы к аккуратным линиям и плавно, но уверенно развела широко в стороны и их. Розовые линии послушно раскрылись под ловкими пальцами, показывая влажный блестящий вход, пульсирующий в такт её неровному сердцебиению. Этот пейзаж её уязвимости был украшен крупными каплями воды, которые, скользя по её мягким линиям, закатывались в глубину, сбивая и без того неровный ритм. Пальцы другой руки начали медленно скользить по раскрытым лепесткам с лёгким нажимом, стараясь разгладить напряжение. Она осторожно изучала, легонько надавливая и оттягивая каждую складочку, которые едва заметно подрагивали под кончиками её тонких пальцев. Вода, стекая по рукам и формам, смешивалась с её собственной влагой, делая каждое движение скользким, лёгким… и бесконечно приятным. Одна из жёлтых резиновых уточек — единственных зрителей её чувственного представления — покачиваясь на волнах от её движений, тихо подплыла и едва коснулась входа девушки. Стелла, резко раскрыв глаза, вздрогнула и инстинктивно свела бёдра, растерянно хлопнув ресницами. — Аа… хь… — одновременно с жалобным писком уточки, зажатой бёдрами, Стелла издала едва слышимые звуки абсолютного поражения, будто жертвой была она, а не бедная уточка, теперь уже плотно вжимающаяся в самое чувствительное. Выровняв дыхание, Стелла вновь медленно развела ноги, отпуская жёлтого пленника на свободу. Уточка, медленно кружась, неспешно направлялась куда-то в сторону остальных, сбившихся в стаю у края, пока Стелла оглядывала из-за плеча вновь разведённые ноги. Убедившись, что больше на неё никто не посягнёт, она продолжила лениво поглаживать женские линии, вновь расправляя сокровенное прогретому воздуху. Полностью раскрывшись, Стелла безумно жаждала прикосновения. Она приподнялась ещё выше — так, что теперь тело лишь едва касалось воды попой. Не убирая пальцев, она начала прерывисто двигать бёдрами вперёд и назад, словно навстречу невидимому проникновению — но её встречал лишь тёплый, плотный пар, лениво вваливающийся в её раскрытое лоно, заполняя пустоту внутри. Это приятное ощущение чего-то невесомого, мягкого и густого внутри дразнило до дрожи, заставляя желать большего. Когда бёдра ненадолго опускались ниже к воде, это невесомое чувство внутри сменялось всеобъятной тёплой водой, наполняющей каждый миллиметр её нежной сущности. Наконец, не в силах больше выносить эту прекрасную пытку, пальцы отпустили нежные линии… лишь на мгновение. Стелла с усилием развела бёдра ещё шире и подалась вперёд, навстречу пальцам, которые с плавным, сладким звуком легко скользнули в самое сердце девушки. — М-мх… — едва слышный выдох сопроводил сладкий звук её проникновения. На мгновение Стелла замерла, привыкая к ощущениям. К тому, как её пальцы тонули в тесных и влажных объятиях её глубины. Горячие, пульсирующие стенки крепко сжимали их со всех сторон, словно боясь отпустить. Каждая клеточка её сущности, казалось, сжалась в нестерпимом вожделении, а затем медленно, нехотя расслабилась, принимая новые ощущения. Тонкими пальцами Стелла чувствовала всё: как мягкое, слегка бархатистое, и невероятно нежное лоно обнимает её со всех сторон, посылая мелкую дрожь по всему телу при малейшем движении и глубокую, ритмичную пульсацию в такт сердцу. На лице Стеллы застыло выражение искреннего расслабления: мягко опущенные брови, лениво полуприкрытые глаза и приоткрытые губы, ловящие воздух короткими, неровными вдохами. Было в этом что-то по-настоящему женственное, спокойное… и бесконечно прекрасное. Нежное на ощупь, девушка тонкими пальцами бережно исследовала полотно собственной души, выгибаясь в спине в ответ каждому движению. Изо всех сил (немалая часть которых, к слову, уходила на то, чтобы удерживать тело в этой позе) стараясь не спешить, Стелла выводила невидимые орнаменты в самых чувствительных точках, отчего наслаждение прокатывалось по ней но глубокими волнами, разливаясь от горящего низа живота по всему телу, заставляя спину изгибаться, а бёдра подаваться навстречу в стремлении принять тонкие пальцы поглубже. Всякий раз, когда она выскальзывала, чтобы приласкать себя снаружи, внутри всё жадно сжималось, будто не желая терять это ощущение. За длинными пальцами тянулись тонкие нити влаги, сплетаясь в нежную серебристую паутинку, украшенную густыми хрустальными капельками. Её раскрытая, абсолютно влажная — и вовсе не из-за воды в ванне — женственность соблазнительно поблёскивала в тёплом, чуть приглушённом свете ламп, напоминая прекрасный, только что распустившийся цветок, щедро (возможно, даже слишком щедро) покрытый тяжёлой утренней росой. Нежно расправленные, бархатистые лепестки обрамляли слегка приоткрытый, горячий, вход мягкого, малинового оттенка, который пульсировал в такт её чувствам. Весь этот беззащитный, манящий вид приковывал и взгляд, и мысли без остатка, делая и без того откровенную картину ещё более завораживающей… и бесконечно прекрасной. С каждым новым движением её лоно всё охотнее обхватывало пальцы, наполняя комнату звуками её удовольствия, от которых щёки Стеллы разгорались почти так же жарко, как низ живота. Сладкие, влажные звуки её проникновения наполняли ванную комнату — громкие, откровенные и смущающие. В отличии от предыдущих, когда её тело лежало на поверхности воды, теперь оно было приподнято, и её собственная влага больше не смешивался с плеском. Густой, липкий — и бесконечно соблазнительный звук рождался глубоко внутри девушки и вырывался наружу с каждым движением её пальцев. Одной рукой Стелла, разглаживала, раздвигала и оттягивала лепестки, мягко лаская их и помогая себе раскрытья пошире, а пальцы другой руки погружались внутрь снова и снова. То складывались вместе, чтобы потом разойтись внутри, растягивая и дразня нежное лоно, то выводили невидимые узоры на самых чувствительных точках, заставляя каждой клеточкой ощущать приятную, сладкую дрожь. Со стороны это зрелище выглядело завораживающе. Красивая, стройная девушка аккуратного телосложения с серыми, пепельными волосами, рассыпавшимися по гладкому бортику ванны, совсем голая лежала на бортике ванны, приподняв бёдра над водой, и широко раздвинув ноги ласкала себя обоими руками. От её обычно безучастного или слегка насмешливого выражения лица не осталось и следа — милое личико украшало выражение чистого, беззащитного блаженства. Глаза были расслабленно полуприкрыты. Щёки украшал ровный розовый румянец, брови чувственно сведены, а на подрагивающих губах виднелась едва заметная, немного виноватая улыбка. Рот то и дело беззвучно приоткрывался в такт движениям, ловя короткие, прерывистые вдохи. Абсолютно открытое, голое тело Стеллы, гибкое, стройное, с соблазнительными мягкими изгибами, мокрое от воды и собственного сока, казалось беззащитным, хрупким — и невероятно красивым. Грудь неровно покачивалась в такт движениям, а аккуратные, твёрдые розовые соски были покрыты поблёскивающими каплями воды. Живот напряжённо вздымался и опускался в такт её наслаждению, а между разведённых, блестящих от влаги бёдер, вдоль её женственных линий и тонких длинных пальцев, то и дело тонущих в глубине и выскальзывающих обратно, к поверхности воды медленно тянулись крупные, сверкающие капли её возбуждения. К слову, сверкающие капли были не единственным доказательством её возбуждения — влажные, тягучие звуки становились всё громче и откровеннее, а на фоне мерного плеска воды едва слышался тихое, сдавленное «м-мх…», которое время от времени срывалось с приоткрытых губ. Движения становились всё интенсивнее, быстрее и откровеннее — пальцы начинали сбиваться с ритма, то ускоряясь, то замедляясь, чтобы в следующее мгновение опять ускориться с новой силой. Вжимаясь лопатками в гладкий бортик и запрокидывая голову, Стелла тянулась бёдрами всё выше. Грудь напряжённо поднималась и опускалась, а твёрдые вершины безумно покалывали, отчаянно жаждая прикосновений. Нарастающее напряжение внутри, казалось, готово было излиться в любое мгновение. Тягучее и плотное, оно наполняло её до самых краёв. Наконец, волна невероятного наслаждения вдруг начала разливаться по её телу, прокатываясь от самого низа живота, проходя через каждую клеточку, ударяя в затылок и уходя, казалось, до самых кончиков волос. Сильно изогнувшись в спине, она вытягиваясь всем телом, поднимаясь на носочках так сильно, как только могла. Ладонью одной руки она плотно прижала лепестки к себе, а пальцами другой словно пыталась удержаться за собственное лоно изнутри, которое сжималось в ответ, не желая отпускать. Стелла зажмурилась, беззвучно приоткрыв губы, и, наконец, расслабилась.

***

От огромной волны удовольствия осталась лишь мелкая дрожь по всему телу. Ненадолго зависнув в этой позе, Стелла плавно, расслабленно скользнула в ванну по плечи и приоткрыла глаза, медленно приходя в себя. «Ого. Иметь свою ванну, оказывается, круто», — подумала Стелла, постепенно возвращаясь к привычному состоянию. Пару раз проведя ладонью под водой по промежности, чтобы смыть остатки собственной влаги, она чуть удивлённо вздрогнула — расслабленная, уязвимая кожа щекотно отдавала во всё тело при малейшем прикосновении. Каждый нерв, казалось, превратился в сплошную чувствительную точку, что даже мягкое касание воды отзывалось где-то глубоко внутри. — К-хм… — Выпрямилась Стелла, стараясь не подавать вида самой себе. Её взгляд снова зацепился за милый бургер на подносе. Она соблазнительно подползла к нему на четвереньках, плавно выгнув спину в пояснице и приподняв попу. Мокрые волосы тяжело свисали по бокам, касаясь воды и оставляя на ней лёгкую рябь. Застыв на мгновение в этой кошачьей позе, она хищно смотрела на бургер, судьба которого уже была решена. «Ну, раз всё равно вылезать…» — подумала Стелла и, пересев на колени, взяла бургер в руку и откусила. Тёплая, мягкая (а в прошлом, возможно даже хрустящая) булочка приятно таяла на языке, уступая место сочной, горячей котлете с лёгким картофельным оттенком. Расплавленный сыр обволакивал всё внутри тягучей нежностью, смешиваясь с острым соусом, а прохладные маринованные огурчики приятно хрустели, дополняя вкус. Прикрыв глаза и прислонив руку к щеке в блаженном жесте, Стелла расплылась в довольной улыбке. Сидя в горячей ванне, укрытая паром, мокрая и счастливая, девушка с наслаждением жевала бургер, чувствуя себя, пожалуй, самым довольным существом во всей вселенной. Собравшись вылезать, Стелла подобралась к бортику и, удерживая в руке своё новообретённое счастье в виде бургера, приподнялась на коленях. Перешагнув через бортик одной ногой, она опустилась промежностью на его гладкую поверхность. — Иь! — бортик, куда более прохладный, чем горячая вода и прогретый пар, заставил её едва слышно пискнуть и резко выпрямиться. Но бургер в руке, к счастью, надёжно удерживал её связь с реальностью — одной мысли, что он может упасть, хватило, чтобы мгновенно собраться. Стелла быстро перекинула и вторую ногу через бортик, окончательно выбираясь из ванны. Ступив на мягкий коврик, она надела простые бирюзовые тапочки и направилась к выходу, открывая дверь ванной комнаты.

***

Комнатный воздух, куда более прохладный, чем в прогретой ванной, мягко обнял тело. Особенно отчётливо это ощущалось на расслабленной промежности и, теперь уже мягких и нежных, розовых точек на груди. Немного привыкнув, Стелла довольно вдохнула полной грудью и вышла из ванной, собираясь направиться к компьютеру — как вдруг, сделав всего шаг, услышала стук в дверь. — О. Точно! — Стелла сразу повеселела, вспомнив что-то приятное и направилась ко входной двери. Она резко распахнула её с грандиозным видом, достойным выхода любимого героя на сцене. Довольная ухмылка, прямая осанка, приподнятый подбородок… с милым бургером в руке, победоносно приподнятым на уровне плеч, и абсолютно голая, не считая бирюзовых тапочек. Капельки влаги соблазнительно стекали по обнажённому телу шёлковыми дорожками. Они задерживались в ложбинках, огибали грудь, спускались ниже по животу, к бёдрам, к расслабленным, чуть приоткрытым после недавнего лепесткам промежности, собираясь в тяжёлые капли, готовые сорваться при малейшем движении. Вся эта сцена — от довольного выражения лица до самых откровенных деталей, бургер с ушками в руке и эти яркие бирюзовые тапочки, вполне могла бы украсить галерею современного искусства, если бы у неё хватило смелости. «Ой. Голая же», — Стелла раскрыла глаза, внезапно вспомнив, в каком она виде. Впрочем, уверенности это у неё не отняло. Переведя взгляд на гостя, она с самым обыденным видом откусила бургер, даже не подумав прикрыться. Перед ней парил Цыц. — Добрый день, дорогая Стелла. Прекрасно выглядите. — Ваш напиток. — Верхняя часть корпуса робота раскрылась, и на круглой платформе показались две запотевшие бутылки «Услады», по которым стекали капли влаги: их явно достали изо льда не раньше, чем пару минут назад. — Желаете ещё чего-нибудь? Принести закуску? Или… послушать остроумных шуток? — Давай шутку, — ответила Стелла, забирая бутылки в свободную руку. — Вопрос: где лучше всего прятать секреты? — Ответ: секрет. — Вы поняли? Если это секрет, значит, никто не узнает. Это забавно. Дослушав, Стелла задвинула дверь ногой с таким видом, будто последней части разговора и не существовало, и направилась к компьютеру. Поставив бутылки на стол, она откусила бургер и опустилась в кресло. Гладкая кожаная поверхность приятно коснулась ещё тёплой, слегка влажной кожи. «А. Трусики…» — вдруг вспомнила Стелла, почувствовав, как приятно мягкая кожа кресла прилегала к её собственной. «И ладно.» Стелла устроилась поудобнее, закинув одну ногу на другую, ощущая приятное ощущение тепла и защищённости между бёдер, и запустила игру.