Маленькая тайна

***

Тихий вечер ранней весны. Через открытое на проветривание окно в гостиную проникала прохлада и едва уловимый аромат первых цветущих деревьев. На столе приятным для глаз светом горела лампа, возле него – торшер, освещающий пространство вокруг склонившейся над стопкой бумаг женщины. Сима Шувалова вычитывала свежий перевод нового романа. Около пяти лет назад она ушла из Министерства иностранных дел. Тот режим, в котором переводчица работала годами, в один момент стал несовместимым с новыми обстоятельствами, перед которыми женщина оказалась совершенно одна, без крепкой опоры. Как специалисту высшей категории, ей не составило труда найти работу поспокойнее, с более гибким графиком, возможностью работать из любой точки, без постоянной привязки к офису и, самое главное, без перманентного стресса – она заняла должность главного редактора переводной литературы в известном издательстве. Из прихожей послышался звонок – сначала короткий, неуверенный, а через пару секунд – более протяжный. На часах половина девятого. Для гостей поздновато, да и хозяйка не ждала никого. Подойдя ко входной двери, Сима посмотрела в глазок и отшатнулась, прижимая пальцы к губам. Сердце застучало, как от внезапного удара током. В подъезде стоял человек, которого она не ожидала увидеть на своём пороге больше никогда. Но в глубине израненной души молилась на каждый звонок в дверь – лишь бы это был он. Она впустила нежданного гостя – молча, без приветствия. Думала: «Не прощались ведь…» Руки рефлекторно скрестились на груди, выстраивая защиту. – Здравствуй, Сима, – мужской голос мягко коснулся тонко настроенных струн женской души. По её хрупкому телу словно прокатилась тёплая пенистая волна. – Петя. Ты… – она столько раз представляла эту встречу, думала, как бы начала диалог после всего произошедшего, но сейчас не нашлась что сказать. – Прости, что я как снег на голову в такое время, без предупреждения. Позволишь? Женщина отошла, давая ему дорогу. Он поставил чемодан в углу, чтобы не загораживать проход, быстро снял пальто и ботинки – как ни в чём не бывало, словно вернулся домой после рабочего дня. Взгляд задержался на самой нижней полке компактного шкафчика для обуви. Тапочки. Обычные чёрные. Его. Когда-то он был здесь частым гостем. Сима стояла как вкопанная и только разглядывала мужчину. Она не хотела его видеть. Она не могла на него насмотреться. Она закипала. Готова была вот-вот сорваться на него с кулаками и до изнеможения, что есть силы колотить его грудь, чтобы он почувствовал хоть капельку той боли, которую причинил ей когда-то. Она еле сдерживалась, чтобы не броситься ему на шею – обнять, привязать к себе и никогда не отпустить. Её пальцы сжались в кулаки. Губы дрогнули, будто она собиралась что-то сказать, но не могла произнести ни слова. Весь спектр противоречивых чувств смешался. Виной тому человек напротив, пять лет назад расколовший её сердце на две части: одна – из ненависти и высшей степени обиды, другая – из любви безграничной и всепрощающей, за которую она себя всю жизнь корила, но никак не могла стереть это клеймо. – Я, наверное, должен объясниться, – поправляя свитер, мужчина почувствовал на себе прожигающий взгляд. – Да уж, постарайся, пожалуйста. Ты же, вроде, оборвал здесь все концы. Как так получилось, что через столько лет тебя потянуло назад на родину? – Ты злишься? Никогда не замечал за тобой. Сима же не умеет злиться, – в привычно лёгкой манере отреагировал он. – Раньше не умела. Пришлось научиться. Ты не ответил. – Может, присядем? За чашечкой чая разговор как-то легче пойдёт. Сима хмыкнула себе под нос и покачала головой, поражаясь его спокойствию. Лучников сократил расстояние и коснулся её плеча. Она вздрогнула и тут же попыталась скинуть с себя крепкую руку. Казалось, его пальцы прожигают вязаную ткань кардигана, а под ней и кожу прямо до костей. Лёгким рывком притянув женщину, он прислонил её голову к своей груди, путаясь пальцами в рыжих завитках. Его большое окаменелое сердце шевельнулось – только сейчас он понял, насколько сильно скучал. А у неё земля ушла из-под ног – на мгновение она почувствовала себя в невесомости. Нет. Нельзя. – Не надо, – выдавила из себя женщина сквозь горький ком, стоявший в горле. Она отпрянула и сделала шаг назад. В серо-зелёных глазах стояли слёзы. – Прости. Я думал, ты будешь рада меня видеть. Он издевается или правда не понимает? – Зачем ты приехал? – стараясь взять себя в руки, тихо спросила она. – Ты же знаешь, у мамы скоро юбилей. Хотел сюрприз сделать. – И поэтому ты первым делом пришёл ко мне, а не поехал на дачу к родителям? – Сима, у меня кроме тебя в Москве никого не осталось. – А кто в этом виноват, Петь? – вопрос дополнился обречённо-печальным взглядом – такой же выражали тёмно-карие глаза напротив.

***

За прошедшие годы, подметил мужчина, её кухня никак не изменилась – всё тот же стол и гарнитур, чашки разложены в неизменном порядке. Вот только на холодильнике стало больше магнитов – ярких цветных, со зверушками и буквами из русского и английского алфавитов. – Ты голодный? Есть будешь? – Сима засуетилась, не зная, куда себя деть. – Спасибо, но в самолёте кормили. – Ну тогда кофе? А нет, ты же про чай говорил. – Сима, – он перехватил её за запястье. – Не нужно ничего, правда. Просто давай поговорим. Она тяжело вздохнула и опустилась на стул. Минуту они просто молчали. Пётр смотрел на Симу, она только мельком поднимала на него взгляд и сразу прятала. – Я звонил тебе, но ты, видимо, сменила номер. И в министерстве узнавал. Ты уволилась через месяц после того… – После того, как ты полночи клялся мне в вечной любви, а утром улетел в Норвегию, будто ничего не было. Спасибо, что напомнил, но я не забыла. Ты понятия не имеешь, каково было мне – проснуться в пустоте и найти записку, которую ты так любезно оставил, – она начала цитировать в театральной манере. – Прости, Сима. Мы не должны были этого делать. Постарайся меня понять. Я не хочу больше портить жизнь тем, кто мне дорог. Мне нужно уехать. Стань… – голос оборвался и последние слова смешались с дрожью, – ...стань самой счастливой. Он не помнил, что писал на том листке, впопыхах вырванном из ежедневника, и сейчас будто получил отрезвляющую пощёчину. – Сима, золото моё, – Пётр прижался лицом к её рукам. – Прости. Я такой дурак. Мне нужно было сразу улететь, а не оставаться в ту ночь у тебя. Мы тогда совершили ошибку. – Ошибку, значит… – она тихо перебила его, закусив губу, чтобы не разрыдаться. – Я не должен был позволить этому случиться, – продолжил он с сожалением. – Меня накрыли эмоции, отчаяние… Я так виноват, Сима. Грудь сдавило. Она едва дышала. Своим появлением мужчина вновь заставил её вернуться в тот вечер откровений и в утро, которое всё перечеркнуло. – Прости, что сломал нашу дружбу. Только спустя время, анализируя прошлое, я понял – это единственное настоящее, что было у меня в жизни. Я долго убеждал себя, что тогда поступил правильно, и так всем будет лучше, – он замолчал и продолжил тише. – Не получилось. Если бы можно было что-то одно изменить, я бы выбрал никогда не терять тебя, – нашёл в себе смелость заглянуть женщине в глаза, но тут же отвёл взгляд, – самого родного человека, самого близкого друга. Но я пойму, если ты сейчас выставишь меня за дверь. Я пойму… Она слушала, а внутри всё трещало – её рвало на части. Ничего не будет. Последняя ниточка надежды, соединявшая две половины сердца, разорвалась. Хрупкое тело охватил панический озноб, когда Пётр встал и направился к выходу. Сима сорвалась и прижалась к его спине, останавливая. Она была слаба перед ним. Всегда. – Давай забудем ту ночь, – произнесла она тихо, подавляя в себе остатки чувств. – Только так мы сможем сохранить дружбу. – Сима… – выдохнул мужчина, поворачиваясь к ней. – Ты святая женщина, я всегда это знал. Ее тонкие губы дрогнули слабой улыбкой. В сознание прокралось обманчивое чувство, что всё встало на свои места. Женщина достала из верхнего ящика бутылку коньяка. Не спрашивала, будет ли он, а просто молча разлила алкоголь. – Дружба – это одна душа, живущая в двух телах, – она покрутила бокал на свету. – Не помнишь, чьи слова? – Аристотеля, – немного задумавшись, ответил Лучников. – Точно, – словила мужской взгляд через стекло. – Давай выпьем за то, чтобы наши души больше никогда не знали одиночества. – Как же ты умеешь так красиво сказать… Кухню заполнил лёгкий звон от соприкосновения бокалов. – Ой, надо же закусить чем-то, – Сима подошла к гарнитуру и наклонилась к нижнему ящику в поиске коробки конфет. В этот момент за спиной раздался тоненький детский голос: – Мамочка, ты обещала сказку.