Маленькая тайна

***

В кухню вошла маленькая девочка с тёпло-русыми кудряшками, собранными в два милых хвостика. Сима тут же выпрямилась, как натянутая струна. Её взгляд заметался между ребёнком и сидящим за столом мужчиной. Он смотрел на девочку широко распахнутыми глазами, словно на что-то невероятное. То, что в стенах этой квартиры, по его представлению, никак не могло существовать. Малышка сонно потёрла глаза и вновь обратилась к Симе. – А почему дядя сидит на моём месте? Женщина вскинула голову, отмирая от ступора. В материнском сердце вспыхнула тревога и острая необходимость уберечь, оградить самое ценное. В этот момент Лучников перестал быть просто гостем и старым другом, теперь он вызвал ощущение опасности. Того, что может разрушить её хрупкий мир, который она с таким трудом собирала по частям ради маленького человека в нежно-лавандовой пижаме со звёздочками. Сима подошла к дочери и прижала её к себе. Девочка уткнулась маме в бок и, нахмурившись, из-под лба поглядывала на мужчину. – Это Лина, – представила её Петру. – Моя дочь. Слова эхом отдавались в ушах, с каждым разом становясь приглушённее. Пётр медленно скользнул взглядом от малышки к Симе. Их глаза встретились: в его один за другим всплывали вопросы, её же были похожи на глаза испуганного зверька, загнанного в угол. Выйдя из-за стола, мужчина присел на корточки перед девочкой, чтобы быть с ней на одном уровне, и спокойно обратился: – Я Пётр. Можно просто дядя Петя, – на его лице появилась самая добрая улыбка. – Я друг твоей мамы, – он протянул ей руку. Лина посмотрела снизу вверх на Симу. Та провела пальцами по её кудрявому хвостику, прокручивая кончик. – Солнышко, с гостем нужно поздороваться. Как я тебя учила? Девочка отпрянула от маминой ноги и неуверенно положила свою ладошку на мужскую. На таком контрасте её рука казалась совсем крохотной. Пётр слегка пожал её, приветствуя, и отпустил, любезно показывая на освободившийся стул. – Прошу прощения. Не знал, что это твой. Лина села за стол и с нескрываемым интересом рассматривала мужчину. Он же подошёл вплотную к Симе, будто хотел тихо у неё что-то спросить, но она предугадала его намерение и кинула шёпотом: – Не сейчас. Мне нужно её уложить. Затем женщина подогрела в небольшой кружке молоко – Лина всегда пила его перед сном – и отправила дочку в комнату. – Ты в гостиной располагайся, я… – она прикрыла глаза и слегка потёрла лоб. – Сима. Всё в порядке? – Пётр коснулся её плеча, от чего женщина вздрогнула. – Если я приношу неудобства, я могу уйти. – Куда уйти? Ночью? Не говори глупости, Петь, – она шагнула к выходу из кухни, но резко остановилась и развернулась, словно что-то забыла. – Я… Лине надо ещё сказку почитать. Я вернусь. Лучников несколько секунд стоял на месте, задумавшись. Отчего-то стало не по себе.

***

Детскую комнату окутал полусвет от ночника. Лина сидела в кровати и рассматривала неоновые звёзды на потолке. Сима вошла, неплотно закрывая за собой дверь. – Линочка, ты уже выбрала сказку? Она присела на край кровати и забрала у неё пустую кружку от молока. – Мам, а расскажи лучше про дядю Петю. Просьба дочери отозвалась в сердце ноющей болью. Рана любви, которая за столько лет должна была давно затянуться и стать бесчувственным рубцом, всё ещё жила и теперь с новой силой дала о себе знать. Так долго она пыталась скрыть в себе его следы. Всё бесполезно. – Повернись, пожалуйста, – женщина аккуратно сняла резинки с волос дочери и распустила хвостики. Она принялась медленно расчёсывать мягкие, как шёлк, кудряшки. – С дядей Петей мы много лет работали вместе в Министерстве иностранных дел. Он дипломат. – А кто такой дипломат? – Как тебе объяснить… Ну, это такой человек, который помогает странам дружить и не ссориться. – А почему он к нам не приходил? Друзья ходят друг к другу в гости. Вот мы с Евой дружим и ходим. А он не ходил. Получается, он плохой друг? Сима не ответила сразу – ей приходилось тщательно подбирать каждое слово. Она отложила расчёску и, расположившись поудобнее, притянула дочку к себе. Малышка прижалась к её боку, обнимая тоненькой ручкой. – Дядя Петя очень… хороший друг, – ответила женщина. – Он часто приходил ко мне в гости. Тебя тогда ещё не было. А потом он по работе уехал в другую страну. Поэтому не смог заходить. – А куда уехал? – В Норвегию. – А это далеко? – в девочке разыгралось любопытство, и Сима знала, если её сейчас не остановить, то потом не уложишь. – Так, всё, хватит болтать, – она поправила подушку. – Давай, ложись. Вот так. – А когда я завтра проснусь, дядя Петя ещё не уйдёт? – натягивая одеяло под шею, спросила Лина. – Не знаю, солнышко, – женщина погладила дочь по голове. – Скажи ему, чтобы не уходил. Я хочу показать ему свои игрушки. Сима невольно улыбнулась и кивнула, прошептав: – Хорошо. Только сейчас нужно закрывать глазки и спать. – Ой, – Лина снова приподнялась. – Я своего Стича забыла. Женщина пробежала взглядом по комнате и нашла любимую игрушку дочери на столе. Малышка без неё не засыпала. – Мам, а ты знаешь, что у Стича нет родителей? Ему, наверное, очень грустно, что его никто не целует и не обнимает… – Но у него есть ты. Обними его и он почувствует, что ты его любишь. Лина повернулась на бок и, прижав к себе игрушку, закрыла глаза. – Сладких снов, – Сима поцеловала дочь в макушку и ещё несколько секунд смотрела на её светлое лицо, чувствуя, как по сердцу разливается приятное тепло.

***

Женщина остановилась в коридоре, не дойдя до гостиной. Она поймала своё отражение в зеркале – лицо слишком напряжено, глаза выдавали то, что было недопустимо показать перед ним. Пришлось приложить усилий, чтобы немного смягчить черты и спрятать поглубже запретные мысли и чувства, которые всё равно отпечатывались во взгляде. Сима постучала костяшками о косяк незапертой двери, стоя у порога непростого разговора. В это время Пётр перебирал вещи в чемодане, но бросил всё, когда женщина вошла. Кутаясь в длинный вязаный кардиган песочного оттенка, она присела на краешек дивана. Её руки скользнули по коленям и сцепились в замок. – Ну что ты, расположился? Если что-то ещё нужно, я принесу. – Я всё нашёл, спасибо. У тебя тут всё лежит так, как раньше. Ничего не изменилось. Только вот… – его лёгкая улыбка исчезла в молчаливой паузе. Он не выдержал и направил разговор к главной теме, которую хотел сейчас обсудить. – Сима, у тебя дочь. Я, признаться, поверить не могу. – Почему? – хмыкнула она. – Я женщина. И это абсолютно естественно, что у меня есть ребёнок. Что тебя так удивляет? Отодвинув стул, Лучников сел напротив Симы. – Ты никогда не хотела детей, – констатировал он очевидный для себя факт. – Откуда тебе знать? – резче, чем хотелось бы, произнесла Сима и, впиваясь ногтями в обивку дивана, опустила голову. – Мы никогда не говорили об этом. Ты не спрашивал, – спокойнее и тише продолжила она. – А… – замялся мужчина. – Прости, но я должен спросить. Где её отец? Ты замужем? Подобные вопросы всегда были для неё болезненными, но из его уст – просто мучительны. Сейчас они резали её по живому. Невыносимо. Женщина рефлекторно зажмурилась, пальцы скрючились и задрожали, словно она пыталась сдержать в себе боль, переждать эту вспышку. Заметив напряжение Симы, Лучников наклонился и положил ладонь ей на колено, слегка погладив. Он понял, что нехотя задел неприятную тему. – Я заварю тебе чай, – слова прозвучали мягко, словно он пытался сгладить этот момент. Как только Пётр вышел из комнаты, дыхание женщины сорвалось – стало частым и неровным, будто до этого она бессознательно задерживала воздух. Из кухни доносился шум закипающего чайника. Сима подошла к окну. Она отодвинула штору и уселась с ногами на широкий подоконник, прислонившись головой к холодному стеклу. Оно приятно остужало пылающую кожу. Вернувшись в гостиную, Пётр замер в растерянности. Он не мог сообразить, куда делась женщина. – Я здесь, – тихо отозвалась она. Мужчина медленно последовал к окну. – Можно? – решил переспросить, чтобы ненароком не нарушить уединение против её воли. Отодвинув штору, Сима разрешила ему войти в это уютное пространство. На подоконнике лежали подушки, плед и разная мелочь. Пётр присел, а она тут же прибрала блокнот, спрятав его где-то между стенкой и подушкой, на которую опиралась. – Держи. Ромашковый. Без сахара, как ты любишь, – аккуратно протянул ей кружку. – Ты помнишь, как я люблю? – женщина приняла кружку, и поспешила отставить её на подоконник – чай был слишком горячим. – Сима, я же не до такой степени перечеркнул жизнь, чтобы забыть, что ты пьёшь без сахара. Она подняла взгляд, и бледные губы дрогнули в едва уловимой улыбке. – Ты, наверное, хочешь побыть одна, – предположил мужчина. – Я на кухне посижу. Не буду тебе мешать. – Нет. Посиди со мной. Пожалуйста. Лучников отложил горячую кружку на стол и вернулся к женщине. Только сейчас он заметил, сколько тоски в её когда-то озорных серо-зелёных глазах. Раньше они лучились для него тёплым светом. А что теперь… – Нет у меня никого, – заговорила женщина. – Только Лина. Кажется, она – единственное, что ещё меня держит, – Сима сделала судорожный вдох и на выдохе продолжила. – Её отец… – слова застряли в горле. – С ним что-то случилось? – Умер, – ледяным тоном ответила она и набралась остатков сил, чтобы продолжить и никогда больше не возвращаться с ним к этому разговору. – Его не стало, когда я была беременна. Я любила этого мужчину, – она посмотрела на Петра глазами, полными слёз. – Но для него я была только очередной… Он всё равно никогда не стал бы хорошим отцом. Я это знаю. Её откровение задевало, даже ранило мужское сердце. Она была всё ещё дорога ему. Пётр даже представить не мог, что всё это ей пришлось пережить в одиночку. Сима всхлипнула, тут же вытирая слёзы, чтобы он не видел. – Сима, золото моё, – он перехватил её холодную влажную ладонь и нежно укрыл в своих руках. – Если бы я только знал… – То что? Ты бы всё бросил и приехал меня спасать? – Ну зачем ты так. Мы же не чужие люди. Я бы не оставил тебя одну в такой ситуации. Мне очень жаль, что тебе пришлось столкнуться с этим. Так не должно быть. Ты не заслужила. – Видимо, там, – она посмотрела на ночное небо, усыпанное звёздами, – кто-то посчитал иначе. Секунды нависшего молчания разбавляло только ровное тиканье часов. Но Сима не смогла выдержать своих переживаний, как не пыталась. Её непробиваемая сила, которую она копила все эти годы на сопротивление жестокости мира, умножалась на ноль перед глубоким тёмным взглядом напротив. Женщина поджала колени к груди, обхватила себя руками и спряталась в них. Взрослая, сильная, смелая – в этом моменте она была совершенно иной – по-детски беспомощной, надломленной и уязвимой. Петру было страшно даже прикоснуться к ней – боялся разрушить её хрупкость. Но импульс, внезапно возникший в сердце, призвал к действию. Мужчина придвинулся ближе и без единого слова просто притянул Симу к себе – нежно, по-родному. Не ощутив сопротивления, он обнял крепче и прижал её голову к своей груди. Всё тот же цитрусовый аромат её тёпло-рыжих волос пробуждал воспоминания одной ночи, которые он так тщательно пытался стереть со стенок своей памяти. Она оставалась неизменной – и в выборе шампуня, и в своей больной любви, которую несла через всю жизнь. Любви, из-за которой страдала, почти умирала. Но рядом с ним всё оживало вновь. – Всё будет хорошо, – шептал мужчина где-то над её макушкой. – Всё самое плохое позади. Ты справилась. У тебя замечательная дочь. Последние слова заставили Симу сжать его свитер с диким желанием захватить кожу, чтобы сделать ему больно, но вязка была слишком плотной. Она высвободилась из кольца его рук и вытерла лицо руками. – Нагрузила я тебя. Прости. Ты, наверное, отдохнуть хочешь после перелёта, а не слушать моё нытьё. – Ну о чём ты, Сима? Я и так чувствую себя виноватым перед тобой. Почему ты ни разу не позвонила? Не попросила помощи? – Никогда не делай ничего из чувства вины, – тихо, словно в пустоту произнесла Сима, оставив его вопросы без ответов. – Спасибо, что выслушал. Мне немного легче. – Ты же знаешь, я всегда… – Спокойной ночи, Петя, – она поспешила закончить диалог и скрылась в коридоре. Дверь в гостиную скрипнула за ней – женщина почти никогда до этого не закрывала её.