Маленькая тайна

***

Большие автоматические ворота медленно открылись, впуская красный автомобиль во двор загородного дома Лучниковых. Сима сосредоточенно вела машину, думая, где бы лучше припарковаться. Пётр встречал гостей с нескрываемой улыбкой. Через окошко ему помахала маленькая ручка Лины. Девочке не терпелось побыстрее выбраться из автокресла и побежать к мужчине обниматься. Они не виделись всего лишь два дня. Но этого хватило, чтобы сейчас внутри всё сорвалось в трепет. Лина ждала этой встречи как праздника и готовилась с особой детской ответственностью.

***

Вечер накануне

– Линочка, ты уже выбрала, что хочешь завтра надеть на праздничный ужин? – поинтересовалась Сима, аккуратно складывая её пижаму. Девочка задумалась, приложив палец к губам, а потом подбежала к шкафу с платьями. Десяток нарядов разных цветов – от нежных пастельных до насыщенных и блестящих. Сима всегда стремилась дать дочери только всё самое лучшее, самое красивое. – Мамочка, а дядя Петя какой любит цвет? – А ты что, для него платье выбираешь? – женщина ощутила укол лёгкого волнения, но вместе с тем поведение дочки её умилило. – Я хочу, чтобы ему понравилось. В голову вихрем ворвались воспоминания того дня, к которому хотелось бы не возвращаться. Ей уже почти удалось похоронить это прошлое на тёмном холодном дне своего сердца, но с того момента, как Пётр оказался на пороге её квартиры, всё вновь зашевелилось. Обрывки их крошечного вечера, который по значимости стал равен целой жизни, в последние дни то и дело всплывали на поверхность сознания обрывками, написанными растекающимися чернилами по старой мокрой бумаге.

***

Чёрное платье ускользает на пол, касаясь её босых ног. Поцелуй прожигает кожу в области шеи. Она сбивчиво дышит и не верит, что это всё происходит с ней. С ними. Большие властные ладони медленно опускаются по дрожащим плечам. Пара карих глаз упивается утончёнными линиями хрупкого тела, а потом резко ловит её взгляд. Пока она тонет в глубине двух тёмных колодцев, мужчина произносит: – Как же тебе идёт этот зелёный, – он изучающе проводит пальцем по тонкому кружеву вокруг чашечек. – Идеально подчёркивает твои глаза.

***

Ей стало душно. Воздух в груди уплотнился настолько, что начал давить. Сима сорвалась с места и открыла нараспашку окно. Холодный вечерний воздух приводит её в чувство. – Мам, – громче позвала Лина. – Ну так какой? Женщина обернулась, упираясь в подоконник. Пара маленьких искрящихся глаз ждала её ответа. – Зелёный. Он любит зелёный, – отчаянно спокойно произнесла Сима.

***

Малышка буквально выпрыгнула из машины и, наспех застегнув куртку, побежала к Петру. Он словил её и слегка подбросил. Звонкий детский смех луной разнёсся по двору. Лина обвила его за шею. Крепкие объятия захватили мужчину неистовым теплом. Его сердце заколотилось, отзываясь на этот вихрь нескрываемой детской любви. Мужчина прижал её к себе. Этот момент хотелось впитать в себя и запомнить навсегда. – Лина, оставь дядю Петю в покое и помоги мне, пожалуйста. Театрально вздохнув, девочка намерилась опуститься на землю, но Пётр не отпустил, а подошёл вместе с ней к машине. Сима копалась в багажнике, пытаясь собрать все нужные вещи и игрушки. – Привет, Сима, – раздалось где-то позади неё. – Привет, – она на автомате развернулась, чмокнула его в щёку и тут же вернулась к багажнику. Глаза мужчины расширились от неожиданного действия. Через несколько секунд её руки зависли над вещами. Медленно выпрямившись, Сима потёрла лоб и с каплей сожаления произнесла: – Ой, извини. Я по привычке… Лучников только слегка улыбнулся. Но мимолётное касание её губ ещё некоторое время жило приятным, еле ощутимым теплом на щеке. В воздухе вокруг витала неловкость. Движения Симы стали резкими, нервными, словно она совершила недопустимую ошибку и теперь не могла найти себе места. Пётр же воспринял этот жест абсолютно спокойно. Ведь когда-то они только так и здоровались. – Давай я помогу, – свободная мужская рука потянулась за пакетом с детскими игрушками. Он не ждал ответа, просто забрал его у Симы. Женщина закинула на плечо большую сумку с одеждой и забрала с сиденья коробку, перевязанную ярко-розовой ленточкой. – Лина, может, ты слезешь уже? – закрывая машину, она обратилась к дочке. – Дяде Пете тяжело и тебя нести, и все твои игрушки. Девочка только крепче прижалась к мужчине и опустила голову ему на плечо. – Всё нормально. Эта пушинка совсем не мешает. Все вместе они пошли по вымощенной камнем дорожке. Женщина вслушивалась в разговор идущих немного впереди Петра и Лины. – Видишь, какой у меня бантик? – малышка повернула голову, щекотнув его лицо кудряшками. – Очень красивый, – восторг мужчины был преувеличен, но он на самом деле так считал. – Это мама сделала специально под платье. Но она мне не разрешила его надеть. – Что же вы, мама, запрещаете такой чудесной девушке наряжаться? – не оборачиваясь, спросил Пётр. В его словах не было ни капли претензии, но Симу слегка задело. – Потому что эта чудесная девушка до ужина ещё сто раз испачкается и помнёт платье. Входная дверь распахнулась и на пороге показалась виновница торжества – Жанна Борисовна. Увидев самых желанных гостей, она раскинула руки в стороны и слегка наклонилась. – А кто это приехал? – радостно спросила женщина. Лина тут же опустилась на землю и с разгону побежала обниматься и поздравлять именинницу. – Бабушка! С Днём рождения! Ты у меня самая лучшая и самая добрая. И я тебя очень-очень люблю. Мам! Где мой подарок? Сима порылась в сумке и достала рамочку с цветной аппликацией под стеклом. – Вот – это тебе. Я сама делала в садике. Это цветочки. Как у тебя летом на клумбе растут. Я подумала, что тебе надо этот подарок сделать, потому что сейчас ещё нет таких цветов, а ты их очень любишь. Жанна Борисовна ахнула, рассматривая подарок. – Золото моё, – женщина растрогалась и в уголках её глаз скопилась влага. – Ну какие же чудесные цветы получились. Спасибо, внученька. Я повешу на самое заметное место и буду любоваться. Пока Сима с нескрываемой улыбкой наблюдала за происходящим, Пётр был поражён. Внутри что-то щёлкнуло, и абсолютно ошеломляющая мысль возникла у него в голове. Пока он пытался всё взвесить, Сима уже поздравила хозяйку дома и вручила ту самую коробку. – Мой любимый чизкейк с черникой. Ты просто волшебница, родная! – женщина перевела взгляд на сына. – Петя, я знаю, ты не любишь сладкое, но ты просто обязан попробовать Симочкин чиз. Так вкусно ни у кого не получается. Сима повернулась к нему. Что-то в его взгляде изменилось. Он смотрел осторожно, с подозрением. Женщина, не сводя с него глаз, опустила сумку с плеча и взяла в другую руку. – Петя, ну что ты застыл? Помоги Симочке с сумкой и проводи девушек в их комнату. Из своеобразного транса мыслей, не укладывающихся в голове, его вывело настойчивое прикосновение к руке – Лина потянула мужчину в сторону лестницы, которая вела на второй этаж.

***

На кухне вовсю шла подготовка к торжеству. Жанна Борисовна мыла огурцы, помидоры и сладкий перец для салата, а её супруг – Андрей Юрьевич – добавлял специи в соус. Пётр спустился к ним и обратился к маме: – Мам, можем поговорить? – Да, Петя, я вся во внимании, – ответила она, не отрываясь от овощей. – Давай присядем, пожалуйста. Это важно, – его голос был таким серьёзным, что у женщины по спине прошёлся холод. Она отложила нож, вытерла руки полотенцем и прошла в другой конец кухни, присаживаясь за стол. – Я хотел у тебя спросить. Лина, – он просто произнёс имя девочки, а Жанна Борисовна сразу выпрямилась, словно готовясь к удару. – Она тебя бабушкой называет, ты её – внучкой. Это… – А что не так? – резко и с нескрываемым напряжением выпалила она, но тут же взяла себя в руки. – Ты же знаешь, я всегда относилась к Симе как к дочери. Не вижу ничего плохого в том, что девочка называет меня бабушкой, – голос стал тише и мягче. – Петя… У них же никого, кроме нас с твоим папой нет. Симочка прошла через очень трудный период. Тебя не было. Мы не могли её оставить одну. Такое горе… Первый год она жила здесь у нас, пока не оправилась. – Какое горе? О чём ты говоришь? Женщина поднесла пальцы к губам, только сейчас осознавая, что чуть не сболтнула лишнего. У неё не было ни малейшего понятия, как в моменте объяснить сказанное, и при этом не выдать то, о чём когда-то пообещала молчать. Стук в дверь стал спасением. Жанна Борисовна мигом поднялась со стула и поспешила в прихожую, оставляя сына наедине с новыми вопросами.

***

Дом постепенно наполнялся ароматами праздничных блюд. Именинница накрыла стол идеально выглаженной скатертью и принялась его сервировать. Тем временем на кухне шли последние приготовления. Бразды правления переняла на себя Сима и бывшая жена Лучникова – Люся. Женщины всегда были в хороших отношениях, хоть последние несколько лет не общались. – Мамочка, так красиво будет? – Лина приложила к салату листики петрушки, выбирая самое удачное положение. – Идеально, солнышко, – улыбнулась Сима и вернулась к нарезке сыра. – Как ты, Симочка? – решила завести непринуждённый разговор Люся. – Всё хорошо, как видишь, – рыжеволосая женщина кивнула в сторону дочки. – Ой, я так обрадовалась, когда узнала про Лину. Такое счастье! А то всё время одна… Вот я ни дня бы не смогла прожить без этого особенного шума в квартире. Дети, любимый мужчина… Всё таки семья это так важно. Люся была не из тех людей, кто сильно фильтрует слова, и зачастую говорила всё, что думала. – А муж? Он где-то здесь? Нож в руке Симы соскочил. Она не издала ни звука, только резко втянула воздух сквозь зубы, зажимая палец. Люся тут же подскочила к ней. – Порезалась? Сильно? – Пустяки. Сейчас пойду промою. Пластырь где-то был. Заклею. Всё хорошо, – женщина побледнела и несколько секунд стояла потерянно среди кухни. Жанна Борисовна как раз подошла за сервизом. Взгляд сразу пробежался по Симе, чьё напряжение было практически осязаемым. – Ты в порядке, дорогая? – хозяйка дома мягко коснулась её плеча и этим вернула фокус внимания. – Мама поранила пальчик, – ответила Лина. Жанна Борисовна прижала руки к груди. На её лице появилась искренние беспокойство. – Ничего страшного. Не волнуйтесь, – Сима подошла к женщине вплотную и почти прошептала: – Заберите Лину отсюда, пожалуйста. Ответа не последовало, только понимающий кивок. Жанна Борисовна задержала взгляд на бывшей невестке и обратилась к маленькой девочке: – Линочка, а давай ты мне поможешь расставить тарелки на стол. – О, я это умею! – её глаза сверкнули радостью, ведь она очень любила быть полезной.

***

Дверь в гостевой комнате громко захлопнулась из-за сквозняка. Сима выдохнула, прижимаясь спиной к прохладной деревянной поверхности. Рана больно щипала. Кровь медленно расползалась по фаланге. Отыскав в сумке маленькую аптечку, женщина достала из неё перекись и пластырь. Нашёлся только детский, с рисунком цветных животных. С порезом на пальце она быстро справилась, но тот, что таился на сердце, вновь был разворочен. Возвращаться в общество бывшей жены Лучникова совсем не хотелось. Её расспросы невольно ранили и, что самое главное, могли ненароком задеть Лину. Этого женщина допустить не могла. Успокаивала только мысль о том, что пока рядом Жанна Борисовна, никто не сможет причинить вред. Она не позволит. Накинув поверх белой футболки свитер на флисе, женщина бесшумно спустилась по лестнице и проскользнула на улицу. Вечерело. Мягкий свет сумерек плавно накрывал землю. Из заднего двора поднимался клубочек дыма. Сима двинулась с места, ступая по узкой дорожке из камня. По обе стороны ровной линией над травой сияли садовые светильники. За небольшим огородом начинался сад. На ветках уже набухали почки, а среди зеленеющего газона цвели подснежники, фиолетовые крокусы и пролески. В глубине сада виднелся деревянный навес с большой каменной печью и мангалом. Чем ближе женщина подходила к нему, тем насыщеннее становился аромат жарящегося мяса, пряных специй и дыма. За мангалом стоял Пётр и переворачивал шампуры с подрумянившимся шашлыком. Мужчина был так сосредоточен на процессе, что не заметил, как Сима вошла под навес. – Ты бессовестный, – раздалось за спиной Лучникова. Он не ожидал и резко развернулся на месте, но моментная тревога сразу отступила, как только он увидел перед собой женщину. – Это почему? – спросил он. – Мучаешь тут весь посёлок таким аппетитным запахом, – в её животе заурчало. – Уже недолго. Минут десять и будет готово. Хочешь картошку попробовать? – Давай. Сто лет не ела с огня. Пётр достал из миски чёрную картофелину, разломил пополам, немного посолил и хотел отдать Симе. – Ай, горячая, – вскрикнула она и тут же отдёрнула руку. Он слегка подул на картофель, остужая, и протянул женщине прямо ко рту, подставляя ладонь. Она вскинула ресницы. Во взгляде проступила смесь удивления, страха и щекочущего желания отпустить контроль над происходящим. – Не смотри на меня. Ешь, – улыбнулся Пётр. И она осторожно приблизилась, откусывая маленький кусочек прямо из его рук. Картошка была нежной внутри и букваль таяла во рту, словно масло. – Вкусно, – робко произнесла женщина, отводя взгляд. – Только у тебя тут немножко... – он показал на свой уголок губ, но сразу коснулся большим пальцем её. Прикосновение пронзило током хрупкое тело. Сердце Симы замерло. Губы разомкнулись. Она забыла, как дышать. – Испачкалась угольком, – тихо протянул мужчина, нежно вытирая чёрный след. Широко распахнутые серо-зелёные глаза были прикованы к тёмно-карим. А Пётр будто специально растягивал почти невесомые движения и не мог оторвать взгляд от тонких губ. Воздух между ними сгущался. Но резкий порыв ветра вмиг всё развеял. Кудрявые локоны упали на лицо, застилая глаза. Мужчина опустил руку и просто смотрел на то, как Сима пытается справиться с растрепавшимися волосами. Его улыбнуло это действие, и женщина заметила. – Что? На мне что-то не так? – она оглянула себя, слегка раскинув руки в стороны. – Ты так мило это делаешь. Лина ровно так же волосы поправляет, – его наблюдение было пропитано чем-то чистым и искренним. Он никогда не был так внимателен к мелочам. Особенно к тем, что связаны с ней. То ли от этого осознания, то ли от вечернего холода Сима поёжилась, вытягивая рукава свитера, и спрятала в них пальцы. Пётр тут же снял свою тёплую куртку и накинул ей на плечи. Женщина отсахнулась. – Не надо. Я уже пойду. Она ступила шаг, но на полобороте её остановили крепкие руки. Мужчина прижал её к себе. Это был неконтролируемый порыв. Он сам не мог объяснить, что стало импульсом. Хоть в глубине души давно хранился ответ. Больше всего Пётр боялся, что она сейчас вырвется и уйдёт. Но Сима только выдохнула. Веки сомкнулись. Руками она обвила его, цепляясь широко раскинутыми пальцами за ткань его толстовки. На женские плечи всё-таки легла большая куртка. Сима утонула в моменте. Утонула в окутывающем тепле. Таком недостающем. Таком спасительном и губительном одновременно. Они некоторое время просто молчали. Оба знали, о чём. И оба боялись. – Мне так не хватает наших прежних разговоров, – низкий мужской голос звучал тихо, почти хрупко. – Когда мы просто могли болтать о чём угодно. Не подбирая слов. Не сдерживая эмоций. Ты как будто держишься на расстоянии. Нет, не отталкиваешь. Просто сохраняешь дистанцию. Словно готовишься в любой момент защищать свою крепость. От меня. Даже сейчас. Ты обнимаешь. Но я чувствую, как всё твоё тело напряжено. Он бил прямо в цель. Из его уст лилась горькая правда, и это сильно задевало. Сима попыталась отстраниться. – Нет. Я не отпущу, пока мы не поговорим. Судорожный вздох сорвался с её губ. Она больше не обнимала. Только стояла неподвижно в плену из кольца его рук. Мысли полились неудержимым потоком. – Эта стена выросла давно. Кажется, всегда была. Ещё до твоего отъезда. Ты сам её возвёл. Своей невнимательностью. Своим безразличием ко мне, как к женщине. Ты всегда видел во мне кого угодно – только не женщину, которая могла бы стать для тебя… – голос предательски сорвался, но она стиснула кулаки и продолжила: – Был один момент, когда мне показалось, что эта каменная преграда между нами наконец рухнула. Но я ошиблась. Очень больно ошиблась. Ты в одно утро возвёл её снова. И сейчас ты пытаешься её обойти, заглянуть внутрь. Что ты хочешь там увидеть? Я знаю. Но зачем? Тебе нужно подтверждение? Я тебе без всего этого скажу: да, Лучников, там всё ещё тлеет любовь. Но я не позволю тебе вновь ворваться и переворотить мне душу. Ты уедешь. А мне снова собирать себя по частям. Тебе вообще хватит сердца осознать, что эта любовь всегда будет жить… – она запнулась, шумно хватая воздух, и исправила последнее слово. – Нет. Умирать во мне! Но это только моя проблема. Ты не обязан мне ничем. Ты свободен от этих чувств. Я никогда ничего не требовала. И сейчас не надо. Пожалуйста, ничего не надо. Он уже не держал её. Его руки повисли вдоль тела, а взгляд сделался каменным. Чего не скажешь о сердце, которое только что растоптали вместе со всеми чувствами. Хотелось закричать что есть силы. Ещё больше – ударить себя по лицу. Грудь Симы тяжело вздымалась и опускалась. Ей не хватало кислорода. В ушах отбивался бешеный ритм сердца. Пётр смотрел на неё с болезненным ужасом. Но на её лице даже ничего не дрогнуло. Откуда-то взялась немыслимая сила, которой она себя держала. – А вообще я пришла сказать, что там уже всё готово. Гости собрались. Ждут тебя. Женщина медленно стянула с плеч его куртку. Оставив её на первом попавшемся стуле, она быстрым шагом направилась к дому. Вдруг стало так холодно…