Глубины ненависти

Гарри Поттер, 2-й курс В кабинете было полутемно. Свет ламп и свечей не рассеивал мрак, а лишь делал его более ощутимым — густым, почти осязаемым. Старые портреты казались молчаливыми свидетелями того, о чём здесь говорили годами, — и того, о чём предпочитали умалчивать. Дамблдор сидел за столом, не поднимая глаз. Его пальцы медленно скользили по обложке дневника, словно он пытался почувствовать что-то, чего нельзя было увидеть. Гарри стоял напротив. Он уже догадывался, что сейчас услышит, но часть его упорно цеплялась за возможность ошибки. — Вы знали, — тихо сказал он. Это был не вопрос. Дамблдор едва заметно кивнул. — Подозревал, — ответил он. — И, как часто бывает, оказалось, что правда намного хуже любых предположений. Он наконец поднял взгляд. В его глазах не было привычной мягкости — только усталость человека, слишком долго несущего чужое бремя. — Я откладывал этот разговор настолько, насколько мог, — продолжил он. — Не из-за страха. Из-за надежды, что я ошибаюсь. Директор на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. — Я не ошибался. Гарри не ответил. Ему показалось, что слова теряют смысл, как только произносятся. — В ту ночь, когда погибли твои родители, — сказал Дамблдор ровным голосом, — произошло не чудо. Произошла ошибка… скорее закономерное следствие самоуверенности и невежества. Он слегка постучал пальцем по дневнику. — Душа не создана для того, чтобы ее делили. Но он это сделал. Не один раз. Гарри почувствовал, как что-то холодное и тяжелое оседает внутри. — Часть этой души… осталась без хозяина, — продолжил Дамблдор. — И, как это часто бывает с вещами, не имеющими формы, она нашла самое близкое из возможных мест. Он сделал паузу, позволяя смыслу слов дойти до слушателя без прикрас. — Тебя. Это слово стало приговором для юноши, точкой, которую ставят в конце истории. Наступившая после этого тишина была почти физической. Гарри не возразил. Не спросил «как» или «почему». Он лишь пытался понять, что из этого принадлежит ему — а что никогда не принадлежало. — Этот дневник — один из якорей, — сказал Дамблдор. — То, что удерживает его здесь. То, что делает смерть для него условной. — И я такой же «якорь»? — голос Гарри прозвучал спокойнее, чем он ожидал. Дамблдор не отводил взгляда. — Как ни горько это признавать. Да. — Тогда все довольно просто, — сказал он. — Или умру я… или это никогда не закончится. — Ну, все не так просто, у тебя есть крошечный шанс на жизнь, если ты добровольно пойдешь на смерть от его руки, — тихо ответил Дамблдор. — Смерть — это лишь один из способов решения. Но не единственный. Он поднялся, медленно, словно каждое движение требовало усилия. — Есть и другой вариант. Гораздо сложнее. Гораздо опаснее. И, честно говоря, маловероятен. Гарри поднял глаза, в них появилась надежда. — Победить его, не потеряв себя, — сказал Дамблдор. — Не только физически. Полностью. Слова прозвучали тяжелее, чем любая угроза. — Ты должен будешь противостоять не только ему, — добавил он, — но и той части, которая уже есть в тебе. На этот раз Гарри отвернулся. Это было хуже страха смерти. Это было сомнением в самом себе. — А если я проиграю? — тихо спросил он. — Тогда не останется никого, кто смог бы его остановить, — ответил Дамблдор без малейшей нотки смягчения. Гарри смотрел на пол, но видел совсем другое — обрывки воспоминаний, страхов, догадок, которые вдруг сложились в единую линию. Он не выглядел решительным, когда поднял голову. И не пытался выглядеть. — У меня есть выбор? — спросил он. Дамблдор ответил не сразу. — Всегда, — сказал он наконец. — Вопрос лишь в том, какой из этих вариантов ты сможешь принять. Гарри едва заметно улыбнулся. Без радости. — Звучит так, будто выбора нет. — Звучит так, будто он слишком дорогой, — поправил его Дамблдор. — Хорошо, — сказал Гарри. — Тогда я выбираю тот вариант, в котором я выживу. Я выбираю бороться. Дамблдор внимательно посмотрел на него. На этот раз в его взгляде появилось нечто иное — не надежда, а скорее признание. — Тогда начнем с того, что еще можно контролировать, — сказал он. — Сегодня — отдохни. Он снова сел за стол и взял дневник. — Завтра мы начнем готовиться к битве. Гарри повернулся к двери. На мгновение он остановился, словно хотел что-то сказать, но передумал.