Последний из миров

Достаточно было закрыть за собой дверь конюшни, чтобы забыть о приближении сентября и нового учебного года. Всего неделя до девятого класса, а там уже и десятый-одиннадцатый, а за ними - будущее...  Но сейчас все мысли стоит занять давно привычным и даже любимым запахом нагретого солнцем сена, старого дерева. Руки согревает бутылочка со смесью для двух безымянных жеребят. Это тепло такое уютное, по-домашнему родное, разливается по пальцам.   Сзади неслышно подходит Глеб. Кладет руку тебе на плечо. Ты роняешь бутылочку от неожиданности.  — Да че ты, блин... - Он поднимает бутылочку и стряхивает прилипшие травинки. - А можешь как-то... – ты запинаешься, - заметнее подходить? Ну знаешь... пошуметь? Пожалуйста.  - Много хочешь! - он беззлобно посмеивается, но через секунду становится чуть серьезнее, - А вообще грустно, что Стрелка вот так пропала. Василий Фëдорыч любил её. И малыши теперь одни... - Как она сбежала... Смирная такая всегда была... – ты вспоминаешь, как расчесывал ее гриву буквально пару дней назад, как она тыкалась носом в твои руки, прося еще и еще сахарка. Теперь ее здесь нет. - Да не... - Глеб оглядывается по сторонам, взъерошивая волосы, - Люди вообще говорят, что её то ли волки утащили, то ли ещё кто... - Какие волки, у нас тут тихо вообще всегда… - ты отмахиваешься, стараясь не задумываться. Волки – они где-то далеко, в документальных фильмах, в учебниках биологии. А здесь, в окрестных деревнях, все спокойно. Правда...? - Да в городе-то тихо, а ты со стариками тут почаще говори, когда выезжаем, - Глеб продолжает свою вечную болтовню, приподнимая брови, - И ещё знаешь ещё вокруг можно глазами смотреть. Пошли покажу, какие следы возле пастбища! Ты не хочешь выходить на улицу, ведь еще надо покормить жеребят и убраться... - Ну навоз от тебя не убежит, - он кивает кому-то позади тебя, - а малышей Маша покормит! Доверяешь же? Из-за твоей спины выбегает девочка одиннадцати лет в кепке набок, со смехом выхватывает у Глеба бутылочку и, не останавливаясь, убегает к денникам.  - Ну проблема решена. Пошли. – Глеб толкает дверь. Вы выходите. В прохладном ветре уже чувствуется осень, а солнце, хоть и светит ярко, слепя глаза, уже так не греет.  Глеб, широко размахивая руками, пересказывает деревенские сплетни о чёрных бродячих псах и мутантах, о сиянии в небе, о странных следах. Чего он только не придумает... Ты слушаешь его вполуха, любуясь высокими деревьями вокруг фермы. Слышишь, что он упоминает легенду о Хранителе. Да, в детстве тебе очень нравилось слушать эти рассказы: каждый учебный год в начальной школе, на торжественной линейке, вам напоминали историю герба Каменска-Заречного, хотя свое место Хранитель нашел и на гербах всех ближайших городков: белый волк с огромными крыльями вечно стоит на защите этих мест. Красиво звучит. Вы наконец подходите к заграждению, стоящему почти у самого леса. В некоторых местах прибиты свежие непокрашенные доски. Земля рядом утоптана тяжёлыми сапогами Василия Фёдоровича.  - Только на гвозди не наступи, это тебе не понравится. – Глеб подманивает тебя рукой еще ближе к лесу и добавляет с усмешкой, не ожидая ответа, - или ты любишь острые ощущения? За небольшой рощицей молодых деревьев вы натыкаетесь на перекопанный участок земли.  - Здесь… он нашел ее. - Глеб становится серьезнее. Говорит тише, чем обычно, - И здесь же похоронил. Вы несколько минут молча смотрите на спокойный лес вокруг. Где-то щебечут птицы, с пастбища позади доносится ржание. Ты снова вспоминаешь Стрелку – как она фыркала, если ты слишком долго возился с засовом денника, как клала тяжелую теплую голову тебе на плечо, когда хотела немного внимания. Вспоминаешь, как Василий Федорович помогал десятилетнему тебе впервые есть верхом. Именно она тогда стала самой первой лошадью, которую ты увидел в жизни. От всех этих мелькающих кадров в голове становится тяжело дышать. Смотришь на солнце. Оно греет хотя бы немного, а мысли не греют совсем. Нет, нет. Не думай. Хватит. Больно. - Ну, пошли… - Глеб вздыхает, неловким жестом взъерошивая волосы на затылке, и медленно отводит взгляд от могилы, - Свежие следы тут утром появились, говорят… Его болтовня и радует, и раздражает. Радует, потому что помогает отвлечься от воспоминаний. Раздражает, потому что быстрая смена темы звучит так неуместно рядом… рядом со смертью. Ты косишься на него, пытаясь поймать его взгляд. Он ускользает. Не можешь понять, что он сам чувствует. Вы возвращаетесь к пастбищу. Твой взгляд рассеянно блуждает по верхушкам деревьев, по фигурам лошадей, стоящих вдалеке. Глеб садится на корточки у ограды. Внутри слишком пусто, но ты все же присоединяешься к нему и заставляешь себя всматриваться в засохшую грязь и пыль.  Следы были. Были... Огромные. Больше ладони Глеба, которую он приложил к земле. В отпечатках лап насчитывалось по восемь-девять неровных, вытянутых подушечек вокруг одной большой. Ты — не эксперт во всем разнообразии видов животных, но явно чувствуешь некоторую неправильность в этих следах. Ты даже не хочешь представлять, как выглядит хозяин таких следов, и на что они способны, если сделали такое с… Нет, не думай. Ее больше нет. Ты закрываешь глаза, не хочешь смотреть следы этих тварей. Но в этой в темноте перед глазами мелькает морда Стрелки. Ее умные глаза. Нет, так только хуже. Ты слышишь голос Глеба и открываешь глаза. Ему даже интересно рассматривать все это. Почему не страшно? Почему ему не хочется заплакать? Или хочется, но не подает виду? Ты точно хочешь плакать. Но какая-то тяжесть не дает тебе этого сделать. А он все продолжает болтать. - Ну вот сам видишь, как стрëмно, а то всю дорогу глаза закатываешь на сплетни. А вот тут даже кровь этой ходячей хренотени. Ты замечаешь засохшие тёмные пятна на нескольких следах. ЭТО наступило на гвоздь? То есть, оно приходило уже после того, как починили ограду? Сегодня ночью? Утром?  Оно — или даже они — могут прийти прямо сейчас...  Ты понимаешь, что не хочешь так сидеть спиной к лесу. Пустота и тяжесть сменяются тупым болезненным страхом. Встаёшь и оборачиваешься. Сколько раз ты с друзьями объезжал все эти места на велосипеде? Сколько раз вы собирали ягоды в лесу?  Сколько раз вы в темноте ждали ночную электричку после дежурств в деревнях?  А ты утром сюда уже приходил? Один? - ты спрашиваешь Глеба, не сводя глаз с тихого, зелёного леса вокруг. - А, ну да, - Глеб встает, потягиваясь, - Уже тут всего нафоткал и нашему Кириллу отправил, он же теперь крутой ветеринар. - Блин, давай пойдём уже обратно... Как ты не боишься? - Интересно! Ну ты сам подумай! - Глеб мечтательно улыбается, - Если уж и мутанты всякие правда ходят, то и Хранитель нас защитит! Ты думаешь про себя, даже начиная злиться: «Всегда верит во всë как маленький... А Стрелку он почему… почему не спас тогда, этот Хранитель?» - Давай уже подальше отсюда пойдëм... - вслух, ты, конечно же, говоришь это, стараясь сделать голос более-менее беззаботным, - У нас дела ещё есть... Нужно скоро заканчивать и отчёт Саше отправлять... Сейчас легче думать о делах. Накатывает усталость. Стрелка, какие-то монстры… Нет, думай про список дел и отчет. Дела и отчет. Надо возвращаться к кормлению и уборке, к Маше и к другим. Лучше от мыслей никому уже не станет.