Последний из миров

- Ну и что это, по-твоему? — спрашиваешь ты, пока вы возвращаетесь. Ты стараешься держать голос спокойным. Нормальным. - Правда мутанты твои? - А я знаю? — Глеб пожимает плечами, всё ещё рассматривая фото в телефоне, — ГМО-шные псы из военной части, которые сбежали из-за решающего кроссворды охранника, и теперь плодятся повсюду. Или портал в параллельный мир открылся, а там волки размером с телёнка. Или пришельцы резко полюбили нашу область. Золото нашли, бриллианты... — У нас в области лес, лес... и ещё раз лес, — ты толкаешь калитку. — Какие порталы и золото... — Ну ты сам это видел, — Глеб заходит следом, оглядывается. — Выбирай любимую теорию. В конюшне пахнет сеном и лошадьми, и этот запах немного приглушает тревогу. Глеб хватает вилы и с энтузиазмом начинает наводить порядок вокруг. — А если это не одно существо, а целая стая? Представь, ночью здесь идешь в туалет, а они сидят, глаза светятся. Или на станции ждёшь электричку, а они из леса выползают... — Глеб. — Что? — Давай работать. Он замолкает. Минуты на две. Потом снова не выдерживает: — А если это оборотни? Луна же сейчас растёт. Я читал, оборотни активизируются на растущую луну. Ты закатываешь глаза и берёшься за скребок. Работа помогает. Чистишь денник, подсыпаешь свежих опилок, проверяешь поилки. Глеб тем временем пересказывает новую теорию: в городе ещё в прошлом веке пропадали люди, а их родственников просили молчать, и это точно связано со следами. Он уже собирается углубиться в детали, когда дверь конюшни с грохотом распахивается. На пороге стоит Данила. Весь в опилках, волосы торчат в разные стороны, на лице — выражение глубочайшей усталости и обиды на весь мир. — Чё вы тут? — спрашивает он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Работаем, — Глеб машет вилами. — А ты чё? Данила заходит, плюхается на тюк с сеном и стягивает кроссовок. Из него сыплется песок и мелкие камушки. — Ноги болят, — сообщает он трагическим шёпотом, — Я уже час таскаю эти вёдра с водой, у меня спина отваливается. И зачем я вообще в это ввязался? Во всë... — он обводит рукой конюшню, — это. Навоз. И опилки. И вода. Я устал. — А зачем вообще тогда пошел в наш отряд? Сидел бы дома, - Глеб усмехается, - Или папа не похвалит? Ты шепчешь Глебу, что это немного грубо. Он отмахивается. — Иди ты, — Данила завязывает шнурок, — Вы хоть чего-нибудь интересное делали? А то я вкалываю, как лошадь, а вы там гуляли по округе. Хоть вернулись наконец. - Маш, иди к нам, у нас тут стало на лошадь больше! - Глеб поставил вилы в угол и подошёл ближе, изображая таинственный шёпот, - Мы следы монстров искали. Там, у леса. Огромные лапы. И кровь. Данила смотрит на него, потом на тебя. — А мы с вами правда в одном классе учимся? Вы как второклассники. Монстры у вас завелись... — А вот реально могли завестись, — киваешь ты, надеясь, что голос звучит достаточно беззаботно, — Глеб уже пришельцев на помощь вызвал. Мысленно ты ругаешь себя за глупую шутку. Хотелось бы, чтобы она звучала смешнее. Но вышло как вышло. Данила вздыхает. — Лапы больше моей руки. И когти, наверное. - Глеб достаёт телефон и листает галерею. - Да таких следов сколько хочешь тебе наковыряю любой палкой, - Данила снова тяжело вздыхает и начинает рассказывать, как он устал. Ещё минут десять. Потом ещё пять. Когда он в четвёртый раз жалуется на ломоту в спине, Глеб не выдерживает: — Боже, старче, давай попрошу Сашу тебе путёвку в санаторий выписать. Ты думаешь, что сам бы хотел в санаторий. Но нет, скоро школа, контрольные, шутки одноклассников, пока ты тупишь у доски на геометрии... Только бы снова не опозориться перед ними. Когда с делами покончено, Глеб достаёт телефон и быстро печатает, бормоча: «Александра, мы заканчиваем. Сейчас только Василий Фёдорович подпишет отчёт, приложу с фотографиями». Телефон через секунду пиликает от ответа. - Саша как обычно. Кратко, быстро - только «ок», - посмеевается Глеб. Вы выходите с территории фермы, когда солнце уже начинает клониться к закату. Небо чистое, только на горизонте виднеется тёмная полоска. Ты заглядываешься на это облако. — Надо до грозы добежать до станции, — Глеб щурится. Данила снова начинает ныть и заранее жалеть свои кроссовки и носки. Ты идёшь чуть впереди. Лес по бокам тропинки кажется обычным. Сосны, берёзы, кусты. Тысячу раз тут ходили. И днём, и вечером, и даже ночью однажды, когда задержались на дежурстве и опоздали на электричку. Ничего страшного. Но сегодня почему-то хочется идти быстрее. От нетерпения ты пинаешь камешек, попавшийся тебе на дороге. Не помогло. Оборачиваешься на болтающих друзей. Смотришь на деревья. Смотришь за деревья. Смотришь сквозь деревья. Знакомый с детства лес выглядит недружелюбно. И туча приближается.