Последний из миров

Ты просыпаешься и резко дёргаешься. Яркий свет режет глаза. Зажмуриваешься. Чувствуешь всë ещё влажную футболку, прилипающую к спине. Медленно вспоминаешь, что произошло вчера и почему ты здесь. И где это "здесь"? Дождь, церковь... По телу проходит дрожь. Лучше бы не вспоминал. - Hey, you finally awake? - ты слышишь над собой немного хриплый голос Глеба и не сразу осознаёшь, что он сказал. А потом понимаешь, это английский... Утро началось с привычных шуток. Становится чуть спокойнее. Хотя бы кто-то рядом. А ты... Ты лежишь на его коленях? Когда успел скатиться?.. А он всю ночь тебя так терпел?.. Неловко поднимаешься, потирая глаза. От резкого движения снова начинают ныть синяки и царапины. - Ну вот и проснулись. И... - Глеб медленно пробегает глазами по ровным рядам скамеек, - Что мы дальше будем делать? Надо ведь куда-то идти? Искать их... Если, кхм, есть еще кого искать... Как думаешь? Ты глупо смотришь на него, не зная, что сказать, что предложить. Смотришь на его слипшиеся от грязи волосы, ссадины на лице. Знаешь, что выглядишь не лучше. - Да уж, надеюсь, тут нет скрытых камер, - Глеб театрально помахал рукой в пространство и вроде даже улыбнулся. Кое-как. Старается быть разговорчивее и веселее, чем вчера вечером. Получается неплохо. Но мешки под глазами выдают его. Всë равно так легче. Гораздо лучше слушать его, чем поток своих мыслей. Обо всём, что было... И что могло бы быть. - Когда-нибудь нам надо выйти, - Глеб встаëт с хрустом в коленях, - Согласен? Ты медленно поворачиваешь голову в сторону двери. Чувствуешь, что снаружи вас кто-то ждёт. Оглядываешься на окно. Утренний свет оттуда – вроде тëплый, приятный и яркий - совсем не успокаивает. Там чужой мир. Прислушивашься. Минуту, две. Ничего? - Хотя бы выглянуть, - ты уговариваешь сам себя, понимая, что вечно тут не просидеть. С трудом встаёшь, не особо чувствуя пол под ногами. Не решаясь сделать следующие шаги, пропускаешь Глеба вперёд. К двери. Заставляешь себя идти за ним. — А если они… — ты не можешь закончить. — Не надо, — Глеб перебивает резко. Потом тише добавляет: — Не надо думать. Просто… выйдем и посмотрим. Вместе. Снова смотришь на дверь. Тяжелая, деревянная, двухстворчатая. Обита железом, ржавым. Но выглядит надёжно. Вчера в темноте не удалось её подробно рассмотреть. Но вот сейчас она тебе даже нравится. — Ну, - Глеб оборачивается и берёт тебя за руку, - давай не будем стоять тут, кхм, так долго уже. Секунда - и он решительно толкает дверь. Ты бы так не смог. Всë ещё трусишь. И вот ты снаружи. Даже тут чувствуется запах пыли и чего-то старого, затхлого. Поляну плотно окружает лес. Деревья толстые, высокие. И какие-то кривые. Корни у многих торчат из земли и по-змеиному переплетаются. Трава под ногами редкая, тонкая и пожелтевшая, с пятнами. Но есть и зелёные островки с незнакомыми бледными цветами на тонких стеблях. Это точно не ваш мир. Птиц не слышно. Ветра не слышно. Слишком тихо. — Слушай… — Глеб замирает на пороге, — а мы тут самые шумные, наверное. Ты не успеваешь ответить. Потому что из леса — из глубины, из-за этих древних деревьев — доносится вой. Негромкий, приятный и даже какой-то тëплый, он вызывает странное, необъяснимое спокойствие. И тут ты замечаешь их. На противоположном конце поляны, у подножия огромного дуба, стоят три фигуры. И одна, маленькая, уже бежит к вам. Глеб срывается навстречу. Не прошло пары секунд, и он обнимает Машу. Ты приглядываешься к оставшимся фигурам. Данила - стоит, не спешит к вам. И рядом с ним сидит крупный белый волк. Даже издалека ты чувствуешь на себе внимательный взгляд. Видишь блеск зелёных глаз. Почему-то не чувствуешь ни страха, ни удивления. Не можешь поверить, что все друзья живы? Или думаешь, что сам умер и видишь галлюцинации?